NOON

      Выдержки и намеренного игнорирования сложившейся ситуации хватило ненадолго. Чонгук честно шикал на скребущиеся о внутренние стенки мозга сомнения, плевал на честь и доблесть охранника правопорядка, привитые ему слишком хорошо. Он не был уверен отныне ни в чём в своей как-то быстро запутавшейся жизни, а единственный причал, единственная крепкая пристань оберегала лишь сердце. Детектив не мог убеждённо судить о чём бы то ни было разумом, зато пульс бился нерушимой истиной.       Нашлась, наконец, в глубине души смелость признать: он носил с собой пистолет, на дуле которого неведомый лазер выгравировал имя на Ч из пяти букв. На камне, который Гук без сожалений готов был обвязать верёвкой и повесить себе на шею перед прыжком в бездонный колодец, кто-то трепетно нацарапал "Чимин". У него в кармане лежала маленькая баночка с россыпью опасных кругляшков. Вместо этикетки - фотография русоволосого, преступно обворожительного парня. Таблетки стоило принимать строго по инструкции, но юноша разом проглотил их все. А антидота к мощнейшему препарату у него не имелось.       Логика билась за, связь, проникшая в каждый лейкоцит и эритроцит - против. Нет, брюнет не располагал стопроцентной гарантией того, что Пак невиновен. Но и элементарно взять все улики да передать их следствию не мог. Потому что разведывательное бюро какого-то левого студента не любило. А он, кажется, да. Громадное такое ДА, капсом, криком, бесповоротностью.       - Если бы ты попал в чересчур сложное положение, и необходимо было выбрать: пойти на риск с вероятностью потерять самое дорогое, руководствуясь головой, или не двигаться, застыть и затаиться, слушая сердце, чтобы ценное сохранить, как бы ты поступил? - на поверхности чернильных озёр бередилась волнами смертельная усталость.       В и без того замороченный понедельник дышалось ещё тяжелее - впереди маячила очередная, взвинченная и бесполезная неделя. Недавно вернувшийся из универа Чимин отодвинул от себя чашку горячего чая и с капелькой тревоги глянул на хмурого соседа:       - Смотря, где эти обстоятельства настигли: на поле боя, наверное, победа окупила бы цену. А в клетке со львом я бы не стал жертвовать любой конечностью, ибо все они равно важны.       - Шутка зачётная, но я серьёзно.       - Когда тебя ведёт здравый смысл - это, конечно, замечательно, но он управляет лишь поступками. Существованием в целом, и его благоприятностью в частности владеют чувства. Поэтому оценивать пережитое и смиряться с итогом придётся сердцу. Так что я на его стороне.       - Так я и думал... - направляясь в прихожую, вздохнул оперативник.       - Ты куда?       - Я с тобой согласен. Вот и шагаю по зову своего нерадивого кровеносного органа, - Чонгук быстро оделся, щёлкнул замком и оставил заволновавшегося курьера ничего не понимать на кухне с кружкой остывающего чая.       Забавно, что неугомонный, ударный "компас" привёл его в бар. Крохотное помещение с малым кругом клиентов, в небольшом отдалении от дома. Никаких пьяных потасовок - туда забредали только приличные, потасканные рутиной люди, чтобы поцедить летучую жидкость из стаканов и поразмышлять в тихой, меланхоличной обстановке.       Раньше помощник инспектора даже не предполагал, что однажды затащенный хёном и напичканный айриш-бомбами, он зайдёт сюда вновь. Просто дилемме в сознании надоело безрезультатно мариноваться, и она предпочла быть погребённой спиртовым морем, чтобы хоть пару часов подремать и попускать пузырьки.       Посетителей в первый, послевыходной день было не густо. Мало кто мог позволить себе начать квасить сразу с понедельника. А криминалисту на все хлопоты и заботы о насущном как-то резко стало наплевать. Может же он организовать короткий тайм аут? Передышку на алкогольное отравление мозга и смакование его дезориентированности? Даже если прежде не имел подобной тяги - почему бы и да две стопки соджу уже опрокинулись в желудок.       Определённой цели Чон не ставил - тот самый момент, когда смотивировала на действие не какая-то отдельная потребность, а их сумбурный, закрученный клубок. С непривычки хлестать пряные промилле было странно, но каждый миллилитр ощущался проще предыдущего. Планов на то, как он, завершив своё хмельное турне, попрётся обратно в квартиру, юноша не построил, однако трудности только неясно проклёвывались где-то впереди, а он пока до них не допил.       Спустя ещё три шота, барная стойка, за которой справа в углу восседал незнакомый мужик в сером плаще, полностью зарывшийся в какую-то газету и, видимо, клюющий носом, поприветствовала нового гостя.       Боковое зрение и подкинутая с него картинка, подёргали за рычажки в опьянённых полушариях, но брюнет не торопился обращать на светлый, приставучий элемент внимание. Вопросы, конечно, уже успели зародиться, но пока не нашли активной силы, чтобы заработал речевой аппарат.       - Ну и зачем ты напивчонькался? - без укора прозвучали высокие нотки.       - Была причина. В последнее время меня часто посещает мигрень, - буркнул Гук и уронил очугунившийся котелок на руку. "Поглядите-ка, опять явилась собственной персоной", - продолжился внутренний монолог.       - А мне о ней рассказать и получить помощь нельзя?       - Так не интересно. Как нашёл меня?       - Позвонил наинелюбезнейшему твоему другу, - мёд, скользя по трогательно-потерянному лицу потеплел.       - Неправдоподобно.       - Потянул за красную ниточку на мизинце и зашагал туда, куда она указывала.       Детектив медленно переполз взором на кроткую улыбку и участие, рассредоточенное по всему облику:       - Попробуй ещё раз.       - Поискал по картам самое близкое заведение из разряда "бары и рестораны", - Чимин не рассчитывал юлить, поэтому признался.       - Умно. У тебя хорошо развиты наблюдательность и скрытность. Врёшь тоже искусно - стал бы отличным секретным агентом. Уж лучше им, чем киллером.       - Ну ничего себе ты загнул! Я собираюсь устроиться в среднестатистическую компанию и занять там пост менеджера по кадровой политике, не выше.       - А влиятельного дяди у тебя нет? В сегодняшних реалиях это неплохой способ пробиться в настоящую элиту. И вообще, главное правило масона - отрицать что ты масон, - хмыкнул юноша, невпопад вставив последнюю фразу, и подцепил пальцами непустую рюмку.       - Стоп, тебе хватит, - проворно отобрал ёмкость Чимин, не встретив категоричного возмущения. - Давай, нам пора домой.       - Нет. Зачем? Какие аргументы?       - Потому что одному несмышлёному малышу-полицейскому завтра на смену, где его начальство будет требовать отыскать и обезвредить страшных преступников, - как маленькому объяснял Пак, встав и пытаясь то же самое проделать с брюнетом.       Только за конечность вертикализировать инертную массу по имени Чонгук не получилось. Тогда доставщик прибегнул к другому методу: бескомпромиссно, но мягко взялся за чужие бока и, словно в танце, слегка приподнял несопротивляющуюся тушку, стаскивая её с барного стула. Детектив тут же повис на опоре, ладонями заарканив плечи и приткнувшись подбородком к левому:       - Что, если я не хочу больше никого искать? - "Потому что уже нашёл", - снова отдалось внутренним комментарием.       - Как же мирные жители? Без храброго и гениального супергероя город погрязнет в произволе и беззаконии, - раз ноша самостоятельно отлипать не планировала, то и пшеничный "буксир" воспользовался положением: бережно обвил беззащитную спину.       - Нечестно решать разногласия путём объятий, - буркнул оперативник соломенному затылку.       - Это ещё почему?       - Они словно отвлекающий манёвр. Прячут лицо. Разве стоит им доверять?       - А стука, который буквально грудью чувствуешь, тебе недостаточно? Его лишь так можно уловить.       - Врачи, использующие запястья и сонную артерию, с тобой поспорили бы.       - Но мы же не медики, - усмехнулся Чимин, ласковее шепча просьбу удобно устроившемуся в его захвате Чону, - пошли уже, я не силач, и на ручках тебя унести не смогу. Хотя был бы абсолютно не против.       - Ну это смотрелось бы предельно нелепо, - хихикнул помощник инспектора и нехотя отпрянул от приятного "магнитика".

◄◄ ►►

      На радость русого эвакуаторщика до родной многоэтажки, а в ней до нужной двери, парочка доплелась без происшествий и сравнительно расторопно. Пока трезвый член тандема усердно переставлял конечностями, а противоположный по упитости только пытался этому трудоёмкому процессу подражать, на улицы осели индигово-чёрные, пасмурные сумерки. Несмотря на их пробирающуюся в рукава и штанины прохладу, из чумного рассудка свежесть опьянение выгнать не удосужилась.       Покинув козырьковое крыльцо тускло освещённого, лампового заведения, парни угодили под противную морось.       - Брр, дурацкий дождь, - ёмко оценил погоду владелец антрацитовой шевелюры.       - Не обзывайся! Океан преодолел огромный путь, чтобы подарить тебе маленькие поцелуи, - шёлково возразил курьер. "И я его чертовски понимаю", - ментальная договорка пронзила сознание.       Кое-как импортировав ценный груз в персональную обитель, Пак не ожидал, что проблемой станет его простое размещение на диване. Дело в том, что когда он хотел притихшего брюнета отпустить, тот согласился на пружинящую поверхность падать только вместе, уронив за собой верную службу доставки.       Они шлёпнулись лицами друг к другу на небольшом расстоянии. Злиться на истрепавшегося эмоциями юношу студент не мог, поэтому, глядя на замершее, растерянное выражение, лишь улыбнулся.       - Иногда мне кажется, что ты со своим этим хитрым, мудрым видом знаешь гораздо больше, чем я могу себе представить, если не вообще всё.       - В этой жизни?       - В нашей ситуации.       - А какая у нас ситуация? - чайный взор действительно лучился лукавостью.       Очередную, смущающую провокацию сконфуженному, хмельному рассудку отбить было нечем. Гук утомлённо проговорил:       - Сдать бы тебя, по-хорошему, в участок Намджуну и не маяться...       - Почему же до сих пор не сдал? - непроизвольно курьер пододвинулся к детективу, чтобы тот раскрыл тайну только ему, а остальная планета не услышала.       Ощутив, как кислород, циркулирующий в лёгких у обоих, клубится в мизерном промежутке "между", а глаза способны изучить самые мелкие чёрточки, Чон одурманенно произнёс:       - Потому что ты чертовски красивый. И заботливый. И добрый...       Безоружное, уязвимое откровение подарило янтарю больше внутреннего, радостного блеска. Заметив, как облик напротив буквально расцвёл от его слов, криминалист продолжил:       - И, возможно, я даже капельку... в тебя влюбился, - мыслям надоело умалчивать, а вот ониксам стало немного страшно. Они спрятались за ресницами.       - Тогда мы в одной лодке, - искренне отразилось в ответ.       Агаты не успели распахнуться, когда на губах зажглось пылкое, настойчивое прикосновение. Не давая и секунды на "подумать" или "опомниться", Чимин нагло выпил удивлённое восклицание, уже чувствуя, что отталкивать не будут. Длинные пальцы нырнули в золотистую пшеницу, соблазнительно её разворошив и притянув ближе, заставляя перебраться, прижав собой сверху.       Вкус сладкого соджу ещё отдавался терпкими нотками. Поцелуи быстро променяли прежнюю осторожность на растущее, разливающееся, электризующееся желание. Когда из бензобака врезавшейся на полном ходу в пункт заправки иномарки масляным пятном расползается по асфальту дизель, достаточно одной искры, чтобы всё взлетело на воздух. Так во вспыхнувшем пламени сгорело самообладание и все барьеры с пресловутым контролем.       В спокойном внешне, но бесовском омуте скопилось столько огня, что поверить было сложно. Пак очарованно наблюдал, как от его касаний брюнет дышал тяжелее, цеплялся крепче, отзывался ярче. Сам махал крыльями к раскалённому свету, не боясь их опалить.       Этот танец, жгучий, спутывающий ноги, сталкивающий губы и короткие, коротящие взгляды, объединяющий дыхание, готовился разбить напрочь, рассыпать и растворить так, чтобы потом собрать два отдельных существа было невозможно. Только нечто взаимное, проникшее и напитавшееся.       Чонгук вроде бы доселе не мучился нехваткой или дефицитом, но сейчас фатально ощущал, что мало. Слишком мало сразу всего. Мало Чимина, его ладоней, тепла. Его бы не просто осязать - высушить луговыми цветами, завернуть в самокрутку и скурить как самый лучший, сносящий крышу косяк.       Несколько мгновений и искусные, нетерпеливые пальцы отправили одежду в беспорядочное путешествие. Ткань заменилась азалиевыми лепестками, не прекращающими мурашек по коже мокро и тягуче ловить.       Полумесяцы смотрели пряно, сандалово, томительно, плавили чёрную смородину июльским зноем, нагревали солнцем в зените. Движения скользили плавно, припаивая к себе, сжимая в попытке удостовериться: живой, настоящий, рядом и только его.       Материальное окружение стало совсем никчёмным. Реальность перешла на тактильный, эмпирический уровень. Физика преклонилась перед свободной, хаотичной, неподвластной формам химией. Пропало время, смыслы, меры. Восприятие явилось править бал и по максимуму оголило инстинкты. Фокусировка сгинула, удовольствие ринулось прошивать даже самые тонкие нервные окончания.       Нежность и страсть, ласка и дерзость, любовь и доверие - перемешалось всё. Где чья рука, где чьё сердце - не разобрать. Мосты между лавовых берегов ломались и строились, русла рек-вен вскипали - было жарко, до покалывания в пояснице приятно и необходимо.       Камерный микрокосмос превращался в необъятный, на двоих, с приставкой макро. Дикая эйфория, маленькая смерть, андалусийское танго. Сокрушительная война и блистательная победа. Отстыковка ступеней и выход за орбитальные рамки.       Зачем сооружать подводные лодки и батискафы, погружаясь в пучину ради громадных, древних чудовищ? Зачем в лютом холоде и вакууме на первой ракетной бороздить галактику с извечным: "Здесь кто-нибудь есть?" Зачем стараться увеличить и раздвинуть границы обозримого мира, когда он может замкнуться и приютиться в самом дорогом и сокровенном человеке?       Чон никогда не поймёт учёных и исследователей, жаждущих познать вселенную. Потому что у его личной Вселенной восхитительные чайные озёра, потрясающая улыбка и ещё целая ночь, чтобы не переставая любить и получать то же трепетно-чистое взамен.

◄◄ ►►

      Новый день грянул стандартным, заведённым на семь тридцать будильником и надёжными руками, обхватившими за талию и пристегнувшими лопатками к греющей груди. В подобном, безумно уютном гнездышке Гук прежде ни разу не просыпался, поэтому эмоции испытал противоречивые: ликующий, фейерверковый восторг напополам с жутчайшим смущением.       - Ты ещё не на работе, так что прекрати думать. Я буквально слышу, как в твоей чрезмерно умной и настолько же прелестной головушке шестерёнки крутятся, - насмешливо прохрипели в затылок с зевком.       - Доброе утро, - только и смог выдавить вмиг избавившийся от сонливости брюнет.       - И тебе, моя несуразная пьянчужка.       - Эээй! - недовольный возглас потонул в чужом, бархатном смехе, а бескомплексная конечность прижала к себе ощутимее, чтобы драгоценность ненароком не сбежала.       - Я не буду выпытывать, какие мотивы завели тебя на скользкую, бухую тропу, но даже готов их поблагодарить. В иных обстоятельствах ты бы дольше морочился и стеснялся.       - То есть ты меня ждал, что ли?       За порозовевшее ухо игриво куснули и оглушили хохотом:       - Да, слива моя лиловая, спелая, садовая. Созрела, наконец! И как бы я не хотел проваляться с тобой ближайшие лет сто, нам надо собираться. Тебе - вершить справедливое возмездие, мне - делать вид, что лекции по управлению бизнесом хоть сколько-то интересные, - губы поставили звонкую печать в приглянувшийся шейный позвонок, вызвав скачок и без того неровного пульса.       Пока Чонгук кое-как принимал душ - последствия ночного общения на особом, телесном языке никто не отменял, Пак сообразил незамысловатый завтрак. По забавно-неловкому поведению младшего он определил, что тот немного тушуется из-за их обновлённого, более близкого статуса отношений, и поэтому любыми способами желал это напряжение удалить.       Сидя за столом и задумчиво пережёвывая тосты, юноша сам нарушил устаканившееся молчание, устремив на соседа свои большие обсидианы:       - Я впервые не представляю, что нам дальше делать...       - А разве произошло что-то экстраординарное? По-моему, весьма логично двум нравящимся друг другу людям двигаться в таком направлении. Если, конечно, ты не считаешь свершившееся ошибкой.       - Нет, ни в коем случае! Это было... волшебно, и я никогда бы не назвал подобное проблемой или "временной слабостью под действием алкоголя"! - оперативник чуть не подавился, пылко жестикулируя.       - Ну вот и хорошо. Потому что я не планирую своего чуда лишаться. Это я про тебя, если ты не понял. Что нам делать, не знаешь? Быть. Вместе. По отдельности у меня, по крайней мере, уже не выйдет.       Тотальная честность в уверенных лунных дольках выбила пробки в антрацитовой макушке. Чону бы закивать напанельной собачкой с солнечной батареей, ведь согласен безусловно, однако некоторые, до сих пор спорные моменты не исчезли магическим образом:       - Да, всё верно, но... Боже, почему так сложно-то? - виновато глядя на насторожившегося русоволосого, детектив мотнул чёлкой. - А, к чёрту! Ты по-прежнему подозреваемый, Чимин. И я покрываю тебя перед бюро, пряча от полиции важные улики. Это не страшно, я и на большее бы пошёл, только... Тот конверт. Он беспокоит меня. Секреты никогда не приносят пользы. Пожалуйста, расскажи. Что ты испугался мне показать?       Почти молящую просьбу нахмурившийся парень переваривал пару мгновений. Затем резко встал, стрелой метнулся в свою комнату и возвратился оттуда со знакомым, девственно-белым прямоугольником. Пальцы нехотя передали его Гуку:       - Чтиво не очень приятное, предупреждаю сразу. Советую особо на деталях не застревать.       Вынув сложенный пополам, альбомный лист, брюнет сперва глянул на кислую мину соседа, а потом съехал взором к строкам. На изучение недлинного текста потратились четыре минуты и масштабное замешательство.       - Эм... Объяснишь? - Чон предпочёл дать шанс адресату осветить довольно странную, шизанутую почту.       - Сталкер. Вероятно, из универа. Судя по оборотам речи, с протекающей крышей. Стабильно подкидывает только письма. Больше ничего. Поэтому я стараюсь игнорировать. Кроме необходимости это безумие созерцать и, затем, выбрасывать в мусорку, неудобств нет.       - Но тут же есть упоминание твоего фактического распорядка дня! Значит, он следит за тобой и постоянно осведомлён о местоположении! Это ненормально! - вдруг криминалист зажмурился и свёл брови к переносице, застыв так на несколько секунд. - Я слышу только тебя, даже отпечатка чужого нет. Он слишком профессионально письмо соорудил, по классике составив буквами, вырезанными из журналов. И пользовался, наверняка, перчатками. Не нравится мне всё это!       - Дай сюда, - Пак выхватил бумагу из рук вместе с конвертом и, смяв их, прицельно запульнул комок в пустой пакет из-под хлеба, который собирался вытряхнуть в урну под мойкой. - Гукки, невменяемый, безобидный тип не стоит твоих тревог. Мне, несомненно, льстит то, как ты печёшься о моей скромной персоне, но, поверь, это ерунда. За два месяца я к бредовой корреспонденции уже привык.       - Два месяца?! Зачем ты испортил вещдок? Я бы его в лабораторию отнёс, протестировали бы, - укором загорчила чёрная смородина.       Чимин весело айщнул, поднялся, подцепляя пустые тарелки, и внезапно наклонился к праведно гневающемуся, надувшемуся юноше:       - У тебя и без дебильных влюблённо-ебанутых посланий хлопот на службе полно. Если я сказал, что они - невразумительная шелупонь, то нужно перестать расшатывать душевное равновесие зря, - в обиженные, сложенные трубочкой губы пшеничноволосый клюнул своими.       Метод затыкания возымел потрясающий эффект. Любое стремление спорить у оперативника потерялось, сбитое в сознании добравшимся туда, бабочковым торнадо.

◄◄ ►►

      В офис Чонгук примчался окрылённым, с запасом солнечного настроения, дабы натиск тамошней безнадёги вытерпеть. Однако, весь оптимизм растаял, когда он из коридора по воплям различил бешеную ругань начальства.       Морально приготовившись, брюнет просочился в помещение, узрев эпицентр бури: Мин и Ким средний орали друг на друга возле стола последнего.       - Первостепенная миссия - найти виновных, наказать их и обезопасить население! И если нашими резервами это осуществить не выходит, надо применять иные способы. Например, передать дело более компетентным специалистам со связями и средствами, - сталью отливала не только стрижка мужчины, но и интонация.       - Ты сейчас нас кружком дилетантов окрестил?! Хочешь сказать, мы бесполезные?!! - блондин верещал, кардинально спустив тормоза.       - Я хочу сказать, что не всё всегда получается!       - Дружище, мы - копы! Эффективность нашей работы зависит от того, получается у нас или нет!       Нам еле держал самообладание на конечном пределе:       - Сколько ещё повторять? Это приказ, а не моё желание!       - А мы хоть раз в жизни можем сделать что-то по желанию? Или свободной воли во всей монополистичной системе и иерархии полиции вообще никогда не водилось?       На пугливо-шокированный взор макнэ подкравшийся к нему Джин шепнул:       - Национальная разведка у нас Чахёка забирает. Чоя пока не трогают, но, возможно, и его случай приватизируют. Странно, что директора Ханва групп не изъяли первым, он ведь посолиднее чувака с текстильной фабрики...       Шушуканье соратников двух разъярённых полководцев не отвлекало:       - А, хотя, знаешь, пусть подавятся! Я за-е-бал-ся собой этим шавкам полы протирать. Лучше справятся? Пожалуйста! Могут плюсом пост мой захапать, погоны, удостоверение, табельный пистолет, стол, кресло и блокнотик с хэллоу-китти! Потому что мне это всё нахер не надо, если, по факту, один щелчок золотых пальцев кого-то сверху - и я уже не человек, а тупорылое, бессловесное туловище, подчиняющееся любым командам! - отстегнув кобуру, Мин швырнул её на папку бумаг и непоколебимым корридским быком рванул к шкафу, снимая пальто с вешалки.       - Юнги... - тихо и уступчиво произнёс Джун.       - Докладывай мистеру суперинтенданту, что твой сотрудник свалил со смены без уважительной причины. Похеру: уволят - замечательно!       Не на шутку испугавшись, бравый помощник было кинулся к инспектору, но тот предостерегающе выставил руку.       - Хён!       - Нет, Гук, ты в это не лезь. За мной тащиться не нужно, останавливать - тоже. Тебе этот конфликт не решить, так что и мараться об него не вздумай. Слушайся старших - в твоём положении это пока неизбежно.       - Но...       - Перестань спектакль разыгрывать, а! - устало пробасил шеф.       - Уж для этого у меня полномочия имеются. Самовыражение, мать его! - выплюнул детектив боссу. - Катастрофы не произошло, Мелкий, мордашку менее трагичную сделай. Иногда взрослые ссорятся и кричат, но это не значит, что они тебя не любят, - "музыкальные" пальцы потрепали смольную макушку, и их хозяин, не прощаясь, вылетел из кабинета.       - М-да... Такого перформанса наша королева драмы прежде не выкатывала, - обескураженно крякнул Сок.       - После рабочего дня поеду к нему, поговорю, - напрочь ошарашенный Чон звучал убито. - Простите его, Намджун-ним.       - Не извиняйся за других, Гу, они того не стоят. Да и не за что тут, собственно, каяться... Эта истеричка права стопроцентно, как бы не печально было признавать.