NOON

      На часах, за которыми неустанно следили обеспокоенные агаты, замигало семь тридцать вечера. Всё время сидевший на россыпи колких, ввергающих в стресс, метафорических иголок Чон судорожно вздохнул и окликнул мрачного с утра командира:       - Могу я собираться? Рабочий день закончился.       Ким средний оторвался от документов, рассеянно заморгав на юношу:       - Да-да, я совсем из реальности выпал...       - У Мелкого чуть нервный тик не начался из-за нашего Гамлета недоделанного, - по-доброму поддразнил Джин, глядя, как суетливо брюнет комплектует рюкзак и размундировывается, накидывая курточку на плечи. - Из штанов только не выпрыгни.       - Кстати, я остальным до твоего прихода сообщил, - внезапно вспомнил о насущном Нам. - Будь осторожен, Чонгук. Внимательнее по сторонам смотри.       - И это не дежурное предупреждение из разряда "Шапку надень" или "Переходи дорогу только на зелёный сигнал светофора", - намекающе добавил шатен.       Помощник инспектора пару секунд удивлённо на коллег попялился, примерно улавливая суть, но решил уточнить:       - Причина для остережения была одной из тех, по которой хён так разозлился?       - Ага, непосредственно из-за неё и разгорелся весь конфликт. Поэтому советую "сор из избы не выносить". Большой брат если уже не явился погостить, то скоро однозначно наведается, - Ким старший невесело усмехнулся.       - Понял, буду аккуратен. Высказывания тоже взвешивать надо?       - Данных нет, но лучше послушать интуицию, - предпоследнее слово было особенно выделено твёрдым, громким тоном.       - Хорошо, до завтра, - махнув рукой, макнэ кивнул и покинул офис.       Всё интереснее и интереснее... Более высокопоставленным товарищам мало было просто буквально из рук выдернуть дело, так ещё и слежку за своими организовали. Слушают, наблюдают. И ладно бы Гук ничего не скрывал. Поэтому уповать оставалось на то, что предприняли они такие меры чисто ввиду подстраховки, и не подозревают, что не зря ресурсы тратят.

◄◄ ►►

      Покашлявший несколькими гудками домофон прохрипел сварливым голосом:       - Проваливай.       - Ты же даже не спросил, кто это, - мягко проговорил юноша, стопорнувшись у запертого подъезда.       - Маленький, неугомонный мудила, который хочет во всём мире наладить мир и слишком много переживает о том, о чём не должен.       - Ну хёён...       - Не канючь, не проймёт. Добро пожаловать отсюда.       - А если я сейчас встану у тебя под окнами и серенады петь начну? - шантаж всегда служил продуктивным аргументом.       - Выставишь себя круглым идиотом перед местными жителями.       - Окей, я позвоню в каждую квартиру: кто-нибудь да сжалится и впустит.       Мужчина не впечатлился:       - Мне повторить предыдущую реплику?       - Ну, значит, я сяду прямо тут, на ступеньках, и не уйду, пока не отморожу себе ноги, пятую точку и почки. Какой-то неравнодушный прохожий вызовет скорую, окоченевшего несчастного отвезут в больницу, там будут пичкать ужасной едой, для выздоровления срочно понадобятся апельсины, а их принести некому... Вот тогда-то у одного бессердечного взыграет совесть, и он выйдет из своего пафосного бастиона одиночества, - максимально трагичный монолог Чон завершил драматичным вздохом.       - Провокатор хренов... Только из сочувствия твоей жопе, - замок запикал, и магнит позволил заслонке отвориться.       Вход в саму обитель Мина оказался уже разблокирован - второго бесполезного спора хозяин пожелал избежать. Сняв верхнюю одежду, брюнет прошёл сразу на кухню, где Юнги щёлкал плитой и водружал на неё кастрюлю с вкусно пахнущим содержимым:       - Самгетан /суп на свиных рёбрышках с луком, яйцом и стеклянной лапшой/. На обед варил. Ты голодный, наверное?       - Да, спасибо, - скромно улыбнулся Чонгук.       Пока "ребёнок" ужинал, старший молча хлебал зелёный чай из большой, синей кружки и меланхолично гипнотизировал заоконную вереницу высоток напротив.       - Ты же завтра в участок вернёшься? - надежда разлилась по чёрному взгляду.       - А куда я денусь? Впервые подобный пиздец, что ли, творится? Никогда такого не было, и вот опять. Я уже и не рассчитываю, что в нашей прогнившей системе может измениться хоть одна ебучая деталь. Просто изредка задыхаюсь, сытый по горло, и прорывает... Но бросать тоже негоже. Кто, если не мы? Да и как я тебя этим двум олухам отдам?       - Фух, а я вправду испугался!       - Прости за сцену, некрасиво получилось. Ты только поэтому в противоположную от дома даль попёрся?       - Нет, вообще-то, есть и другой повод, - вмиг сконфузился младший. - Необходим совет мудрого, опытного человека.       - Знал бы я таких... - хмыкнул блондин. - Ты перепутал немного: тот, кто подвергался опытам инопланетян не опытный, а подопытный.       - Снова ты за своё? Я серьёзно!       - Зондирование - тоже не шутки. Мало приятного.       Рассерженно засопев, Гук метнул лисьим глазам раздосадованный взор:       - Хорошо! Наступил архиважный момент! Раз и навсегда: сейчас ты со всеми искренностью и ответственностью делаешь конечное в этой истории с НЛО заявление, и я принимаю его за истину. Без глумления и иронии.       - Ладно. Это моё официальное, честное показание: настоящую дату назвать не могу, дабы не вовлекать в разглашение тебя, но я был похищен в процессе выполнения специального задания. Отсутствовал двое суток. То время помню фрагментами, но сомневаться не в чем: окружали меня гуманоиды и процедуры осуществляли исследовательского характера. Очнулся на базе агентства разведки, - ровно отрапортовал Юн.       - Отлично. Ситуацию твоё признание нифига не улучшило... Проверить его я не могу, зато ты вполне можешь нагло надо мной стебаться.       - Видишь, в этом и был их план: чтобы информация звучала словно бред, и никто меня, как пострадавшего, не воспринимал! Насрать. Разрулить твою дилемму с помощью беседы я готов, так что пошли, - похлопав по плечу растерявшегося от несуразного откровения юношу, мужчина зашагал в гостиную.       Удобно плюхнувшись в пружинящие кресла - излюбленную локацию для периодических посиделок - друзья поначалу окунулись в тишину. Чон спонтанно составлял свою смущающую исповедь, а Мин его не торопил. Через недолгий забег минут брюнет наскрёб храбрости и немой обет нарушил:       - Я... - окрасивший щёки румянцем глагол застрял на пути к артикуляционному аппарату, - влюбился.       Мозг в белобрысой голове обработал слуховые данные и изучил соответствующий интонации, растерянный облик:       - Поздравляю. И тебя не обогнула стрела пухлощёкого, долбанного младенца в простынке с крыльями. Но пока новость не ощущается как нечто проблематичное. В чём подвох?       - Кандидатура может тебе не понравиться. И не только тебе...       - Я уже представляю, кто он, - удручённо хмыкнул инспектор. - Странно, что до тебя так поздно дошло. Всё было очевидно ещё в тот мой визит.       - И ты так спокойно на это реагируешь? Даже при негативно-скептическом отношении?       Изумлённая физиономия донсена заставила Юнги слабо улыбнуться:       - Реагенты закончились. А, вообще, зачем мне протестовать или ругаться? Да, я не в восторге. Да, сам к такому повороту подтолкнул. Да, по-прежнему ни на йоту не собираюсь доверять ему. Но! Хоть один из этих пунктов на случившееся повлияет? Не думаю. Речь о чувствах - самом мощном мотиваторе. К тому же, зная тебя, я заранее предполагаю, как самоотверженно и отчаянно ты будешь защищать своё.       - Хён, Чимин ведь подозреваемый. Теперь, к тому же, дело Хана не наше. Вдруг национальная служба запросит все добытые нами материалы? Я и сам не стопроцентно убеждён в его непричастности. Эти неизвестность и колоссальное напряжение гложат и давят. Мне страшно. И я не имею ни малейшего понятия, что мне делать... - сбивчивые фразы терновыми стеблями обвивали рёбра, шипами жаля клапаны.       - Что подсказывает сердце?       - Любопытно, когда закоренелый рационалист и, по совместительству, полицейский спрашивает такое.       - Ну, мы в совершенно другую степь от дедукции с логичными заключениями и аналитикой ускакали. Здесь иначе никак. Следствие, улики, преступление - лишь контекст. Решения ты принимаешь, оперируя более весомыми и фундаментальными категориями. Часто они идут вразрез со здравым смыслом, однако, оказываются на порядок сильнее. Бороться с ними - бестолково расходовать время и энергию, - рассудительно изрёк блондин.       - Не чересчур ли высокопарно изъясняешься? - Чонгук попытался неуклюже пошутить, промурашившись тяжестью и взвешенностью совета.       - Но ты же прекрасно осознал всё, что я постарался донести, - сверкнули проницательные глаза.       В комнате снова воцарилось беззвучие, вызванное обоюдными размышлениями.       - Загрузил ты меня, конечно, конкретно, аж бронхи зачесались, - беззлобно цокнув, мужчина поднялся и поплёлся на балкон, накидывая на футболку попавшуюся под руку рубашку.       Очухавшись от экзистенциального оцепенения, младший засеменил за обладателем просторной лоджии. Он не поддерживал пагубную привычку друга, которой тот заядло не травился, но и искоренить не мог.       По незастеклённому кусочку улицы гулял хаотичный, студёный ветер, просвистывающий все щели бетонно-металлической конструкции. Мин уже закурил, уперевшись в перила, и ворчливо кому-то выговаривал, повернув голову влево.       - Со спины это выглядит так, будто тебе лет восемьдесят, и совещаться с воображаемыми или пригрезившими созданиями для тебя - занятие незазорное, - хихикнув, юноша облокотился о перекладину рядом с детективом и посмотрел в том же направлении.       - Пушистый говнюк опять меня игнорирует. Шлёпнется с десятого этажа и пиздец. Печальная, шерстяная лепёшка на асфальте, - узрев в агатах отчётливый, незавуалированный сарказм, Юн возмутился. - А что? Может, я и не эталон идеального хозяина, но о живой душе позаботиться способен!       - Это кот-токсикоман твоей соседки. И он иногда перебирается через ограждение к тебе на балкон, чтобы воровать окурки, что, кстати, очень вредно для зверей. Ещё неизвестно, от чего его настигнет костлявая: от акробатики или бычков.       - Зато во втором варианте я не стану свидетелем "фатального сальто-мортале".       - Само милосердие, - фыркнул брюнет.       - Ну, знаешь, мне было достаточно того происшествия, когда один ебанумба чуть из моей квартиры прямиком в свободный полёт не сиганул.       - Зачем напоминать?       Старший потрепал стыдливую антрацитовую макушку, затянулся и заскрипел:       - Ха-ха, вот уж не ожидал, что ты, навискарившийся "детским" количеством айриш-бомбочек, захочешь "потрогать" салют.       Заразившись хрюканьем напарника, Чон тоже улыбнулся, но светлая эмоция вновь исчезла с лица:       - Хён, а ты хоть раз сомневался в идеологии бюро? Не в управлении, а именно в моральных аспектах. Колебался, стоит ли пойти против долга, чести, присяги?       - Да, Гу, - догадываясь о том, что исток дилеммы - всё та же кандидатура, нагло поселившаяся не на чужой жилплощади, а в груди, Юнги серьёзно обратился к тоскливым ониксам. - Добро и зло - упрощённая иллюстрация мира для детей. На деле нет разграничения, нет тотальной правды или лжи, потому что объективности не существует. Совесть - гадкое чувство, мучающее даже тогда, когда всё естество уверено в выборе. Его не колышет, что ошибки не совершает только тот, кто абсолютно ничего не предпринимает. Поэтому "правильный" поступок не гарантирует счастье. А за него нужно сражаться гораздо чаще, чем кажется.       - Ты сказал, что не знаком с действительно мудрым человеком... Мне в этом плане повезло. Только я вас не представлю друг другу, иначе тебя точно уволят за шизанутые диалоги с самим собой, - наконец, лучисто засиял макнэ.       - О-оо, я удостоился комплимента! Обведу красным этот день в календаре, - эмоция непроизвольно отразилась.       Инспектор уже давно докурил, но уходить с промозглого балкона не спешил. Слишком зыбкая, редкая и приятная "погода" его с донсеном там укрыла. Но кое-что не давало расслабиться полностью:       - Ты по дороге сюда был в меру внимателен?       - Вроде да.       - Тот серебристый киа уже стоял на парковке?       Гук скользнул взором по машинам внизу и нахмурился:       - Нет.       - Они даже не стараются... У чувака освещение в салоне горит. Сволочи.       - Может, попросить меня подвезти до дома, если ему всё равно за моим автобусом ехать? Стоимость билета сэкономлю.       - Почему бы и нет? - хмыкнул блондин, быстро задор растеряв. - Мне пофиг на твоего соседа, но себя береги. Чонгук, не впутывайся в это дерьмо до такой степени, что я не смогу тебя вытащить.       С неприязнью гипнотизируя анонимного шпиона, просаживающего аккумулятор своего автомобиля, помощник преувеличенно беспечно бросил:       - Не волнуйся.       "Да, хён, зачем попусту нервы себе мотать? Я ведь впутался уже по уши. Во всё, что только можно".

◄◄ ►►

      Как и поклялся, Мин вернулся на работу. Намджун и Сокджин тактично предпочли промолчать, словно ничего экстремального не произошло. Наэлектризованность и тревога из атмосферы в участке не пропали, но хотя бы стабильно тормошились возле деления "выше среднего".       В среду, после окончания смены Гук планировал, как обычно, отправиться к Хоби, но сперва заскочил в кафетерий перекусить. Пообедать из-за внезапной, сомнительной проверки, свалившейся на офис, не удалось.       Почти на середине трапезы, когда оголодавший оперативник с удовольствием уплетал аппетитные сэндвичи, к нему за столик приземлился странный тип. Половину стульев в буфете не занимал никто, однако этот индивид почему-то нарисовался поблизости.       Пару раз зыркнув на безмолвного истукана с каменной рожей, брюнет радостно пережёвывать пищу перестал. При том, что опьянение било по его рассудку весьма масштабно, бдительность натренированный мозг не отключал. Криминалист узнал читателя газеты из бара.       - Вы ешьте, ешьте, господин Чон, много энергии израсходовали, - любезно, без приветствий посоветовал ноунейм. - Я никуда не тороплюсь.       - Впервые вижу, чтобы слежка с подконтрольными беседовала, - сердито пробурчал юноша.       - Вы правы, прецедентов прежде не было. Но ваша ситуация особенная. Вынуждает налаживать прямой контакт.       - И чем же я отличился?       - О, многим, - гиенисто оскалился мужчина. - Инновационные методы расследования, изумительная семейность и верность родству, щедрость и гостеприимство. Я бы на вашем месте неплохо заработал на арендной плате, а вы отказались от законной возможности.       Внутри всё резко заиндевело. Короткая реплика ёмко содержала в себе три важных, манипулирующих элемента. Лазутчик мастерски намекал, что агентство в курсе экстраординарности таланта полицейского вундеркинда, "болевой точки" - брата и самого страшного - личности сожителя. Внешне не паля своё состояние, Чонгук ошарашился и обкошмарился до усрачки.       - Это всё укладывается в рамки моей должности и полномочий. Так что, при всём уважении, не ваше дело.       - Мы изъяли документацию и весь вещественный арсенал. Потому склонен с вами не согласиться. Отношение мы имеем самое непосредственное.       - Хорошо. Тогда какова цель тет-а-тета?       - Шанс, одолженный за ваши прошлые заслуги в качестве полицейского.       Чонгук изогнул левую бровь:       - Шанс?       - Или великодушное предупреждение, если угодно. В фольклоре: красная заря, птица, разбившаяся об окно, треснувшее зеркало - тревожные предзнаменования. Большинство народов их чутко слушают, чтобы в беду не угодить, прописывают в литературе... - речь анонима была напичкана иносказательностью, но поразительно доступно интерпретировала посыл.       - Не люблю читать, извините.       Раздражение слегка скривило чужие губы:       - Мне не сложно опустить метафоры. Как думаете, каково друзьям убийц? Электрический стул рассчитан на многоразовое использование. Судьба партнёра соучастника тоже не завидна. При условии, что суд проведут влиятельные структуры, его итог может стать беспрецедентным. В вашем стиле, не так ли? Три смертных казни в одном процессе. Попасть в прессу под таким заголовком, наверное, ужасно. Подобная новость даже сэлф-некролог переплюнет, - произведя запланированное впечатление и не дожидаясь ответной реакции, агент встал, расправил складки на пепельном плаще и зашагал из столовой.       Брюнет остался сидеть в застывшей панике, на всю глубину осознавая: Чимина закапканили в беспросветном пиздеце. Его тоже, но о себе тревожиться сердце не собиралось. Какая чумная оса попереужалила всю федеральную контору, детектив боялся предположить, но творить они начали лютую дичь. Нужно было что-то решать: экстренно, эффективно, смело.       Выудив из кармана телефон, пальцы нажали на имя Сольчона в списке. Хосоку придётся обойтись без брата в эту среду.

◄◄ ►►

      - Сегодня какой-то праздник? Ты, вроде бы, должен быть сейчас только в автобусе по маршруту домой из клиники, а не сопровождать меня в ночном клубе. Это свидание? - Пак старался вести себя естественно, хоть мятежно-шальной вид помощника инспектора порождал замешательство.       - Ага, можно и так назвать, - деревянно кивнул Чон, постоянно оглядываясь и мониторя окружение.       - Но на свидание с таким количеством багажа не ходят, - полумесяцы указали на рюкзак за спиной юноши.       - Там твоя одежда, бумажник, паспорт, новый телефон и предметы первой необходимости.       - Чего?! Гукки, ты меня пугаешь. Что происходит?       - Прости, сгладить углы и спокойно обсудить не получится. Ты под угрозой. Реальной, значительной. Почему национальная разведка так агрессивно настроилась против тебя - понятия не имею, но это не шутки. Я не смогу им помешать, даже если попытаюсь преградить путь собственным телом. Убрать человека для тех ребят труда не составит. У нас очень мало времени, потому что я под ежесуточным контролем. Мне требуются все твои выдержка и самообладание, потому что расклеиваться нельзя.       Чеканные, выверенные слова ускоряли затрепыхавшийся пульс, тонкими спицами вонзаясь в главный насос с острой болью. Чимину поминутно плохело, но он, во все глаза уставясь на взвинченного оперативника, терпел. Ради дорогого и просящего терпел.       - Меня они не тронут, - ложь прозвучала практически кристально, - а вот тебя - даже не буду описывать их способы добывания информации. Тем более, что мне придётся обнародовать улики, - с привязкой к какой персоне, русоволосому знать тоже не обязательно. - Поэтому тебе катастрофически срочно надо уехать.       - Куда?       - Желательно, подальше. Без разницы в какой город. Банковскими картами не расплачивайся, только наличкой. У меня накопилась определённая сумма, должно хватить, - протестующие восклицания Гук отрезал, - не спорь. "Инициалы" лучше, в скорости, сменить.       Сверзнувшись в сумасшедший сюрреализм и сумбур напополам с ледяным страхом за свою основную ценность, курьер от растерянности нервозно хохотнул:       - И как именоваться? Пак Бишон? Белое облачко? Французская болонка?       - Выбери уж сам. Щенок, то есть Кэджи, тебе подходит. И выглядит миленько, - через силу улыбнулся брюнет.       - Окей, мой алгоритм действий ясен. Что будет с тобой? - наивысшая по приоритетности деталь.       - Ничего. Я справлюсь.       - Гукки... - рука физически не смогла остановиться - дрожаще нежно пальцами заправила угольную прядку за ухо и прочертила линию челюсти до подбородка.       Обсидианы на секунду зажмурились, накапливая иссякающее мужество и стойкость, а своя ладонь мягко легла поверх чужой:       - Ты мне доверяешь?       - Больше, чем хотелось бы.       - Тогда всё будет хорошо, - ласково прокатившись по чертам взволнованного лица, агатовый взор устремился за плечо парня: среди толпы, колбасившейся у проёма в уличный коридор появился подозрительный посетитель. Настигли?       - Тебе пора.       - Нет, - пшеничная голова лихорадочно, отрицательно затряслась, а лунные дольки мокро заблестели.       - Запасной выход около туалета.       - Пожалуйста! - крепко сжав собирающуюся опуститься конечность, будущий беглец рванул Чона на себя и сгрёб объятиями его спину, загнанно дыша в шею.       - Чимин-а, - нос преступно шмыгнул, выдавая то, что криминалист не вывозил их прощание ещё хуже, чем Пак.       Шёпот удивительно легко переборол музыку:       - Я ведь так и не произнёс тебе тогда заветного! Учишься балету, Поттер?       - Закрой свой поганый рот, Малфой, - прежде нигде во вселенной эта фраза не сквозила такой мощной, чистой и безумной любовью.       Перед тем, как быстрой тенью исчезнуть за потайной дверью, доставщик замер и в последний раз, на мгновение обернулся:       - Ты не сказал, где и когда мы снова встретимся! - паника растворилась в сыром, солёном мёде.       - Когда всё улажу, я тебе напишу. Или позвоню. Я запомнил номер.       - Только не забудь!       - Не посмею! Я же говорил: у меня отличная память!

◄◄ ►►

      Воспоминания - занятная вещь. Они, как и сам их носитель, не константны: меняются под влиянием времени и десятка сторонних факторов. Сознание само формирует снятые сюжеты, подстраивая их под актуальную версию "зрителя". У себя в памяти мы никогда не увидим прошлое таким, каким оно на самом деле было.       Если сравнивать меры наказания, научно разработанная сыворотка - аналог гермионовских чар забвения, кажется более гуманной, нежели эвтаназия. После инъекции человеку выдают новые документы с персональными данными, будто в программе защиты свидетелей, и отпускают на свободу. Намджун, с потом и кровью выбивший первый вариант вместо второго должен бы радоваться, но он, почему-то, не.       Тягаться с секретной, абсолютно прогосударственной организацией на тысячный штат винтиков-единиц, безжалостно вершащих команды генералов - безрассудно. Юнги об этом орали прямым текстом сотни раз, но он всё равно неугомонно шёл, всевозможным боссам и шефам твердил о "непричастности" и "этот камикадзе взял вину на себя, обложившись уликами, словно мраморной плиткой". Они не принимали его всерьёз, ни одно сражение не увенчалось победой.       У "Жидкой амнезии", экспериментально апробируемой военной прокуратурой около двух лет, исследователи обнаружили изъян - побочную "лотерею". Долговременная память либо стирается подчистую, оставляя осуждённому бытовые навыки и не отменяя дееспособность, либо "плавает". Повреждается ощущение времени, хода событий, идентификация людей. Но при этом сохраняется вероятность возвращения утерянных воспоминаний.       Частная, подпольная клиника на краю Сеула с маленькой кафешкой фаст-фуда через дорогу рискнула создать систему реабилитации. Успехи "подопытных" различаются, но общий признак есть: последовательность "файлов" восстанавливается в обратном, инвертированном порядке от последнего к более ранним. Правда, поначалу пациенты воспринимают их как нечто чужеродное: словно кино, где они в главной роли с полным погружением в ощущения. Чувствуют всё, но не всегда верно оценивают контекст и других участников их "фильмов".       Не сумевший помочь и спасти до трагичного "обнуления" хён не отчаялся: печальным вечером после жестокой процедуры увёз донсена с собой, беря за него полную ответственность. Благодаря связям, участвовал в оформлении "личности" и сам выбрал имя. Сун Кымён - Восход солнца и Золотой дракон. Величественно, с расчётом на то, что обладатель вечных упорства и воли выдержит, исцелится.       Чон и правда не сдаётся: упрямо напрягает высшие психические функции, заставляет мозг истачивать потенциал в поисках того, что из его базы утекло. Того, кто оттуда пропал.

◄◄ ►►

      - На самом деле, я напрочь не забыл лишь одного своего друга. Точнее, убеждён, что он был. Мы познакомились в необычных обстоятельствах и не сразу, но наладили контакт. Вместе дурачились, спорили, веселились. Он был моей опорой и всегда находил нужные слова. Правда, сейчас не повторю ни единого. Я уверен, что у него была очаровательная улыбка. Но его внешний вид, манеру речи, смех - не могу в сознании откопать. Кромешное ни-че-го, - слабое превращение тоскливой исповеди в менее угнетающую.       - Наверное, он был замечательным, - Кэ ободряюще кивает, подкрепляя неровную интонацию.       Гудящий роем пчёл блендер отключает кассира забегаловки от любопытного диалога.       - Ты его ищешь? - затаивает дыхание Джи, не отрываясь взором от задумчивого лица.       - Пытаюсь...       - Он может быть где угодно, да? Ты же понятия не имеешь, кого ищешь. Может, меня, - пока ониксы собеседника не смотрят, прочная маска трескается, пропуская в выражение глупую надежду, боль и неукротимое желание кинуться, сжимая в руках.       Брюнет застревает в ментальной паузе на миг, а потом горячо выпаливает прямо в чайные, почти пролившиеся чашки:       - Я убеждён только в одном: если я встречу его снова, то сразу узнаю. Никак иначе. Должен. Обязан.       - Почему?       Осипший на вопросительном слове голос изумляет юношу, но он отвечает честно:       - Потому что я пообещал вспомнить. И сделаю это.       Забавной браваде пшеничноволосый смеётся так, будто похожий на насупившегося малыша компаньон супер удачно пошутил. Смахивая брызнувшие слёзы, он под шумок всхлипывает, мысленно уговаривая себя не сломаться.       - За мной скоро хён заедет, к парковке нужно выдвигаться, - неуклюже заявляет Кым.       - Окей, - Ван стремительно грустнеет: сталкиваться с Мином ему ещё рано да и стыдно. - Тогда давай собираться, - вздыхает он.       К родному прикоснуться жутко необходимо, но осторожность велит сердцем заныть, затормозив себя. Чимин только-только к своему чуду приблизился, в его представлении он - приятель на один перекус в кафешке с чужим именем. Поэтому лишь виновато улыбается тому, как бывший помощник инспектора педантично мусор убирает. Синдром Мистера Пропера, как же без него?       Если Чонгук и это упустил, Пак расскажет. Когда-нибудь. И про то, что волки в цирке не выступают, и что Who - офигенная песня, и что "Учишься балету, Поттер?" - на малфоевском "те амо", "же тэм", "саранхэ" и "Я тебя люблю".