Скрытые звезды

В воздухе стояла удушающая цветочная вонь, от которой к горлу подкатывал тошнотворный ком, а голова раскалывалась. — Знаешь почему нет? — заговорила я после долгой паузы. — Потому что со своим мужчиной должно быть как за каменной стеной, а не как на минном поле. Я не доверяю тебе, а ты мне. Не потому что я тебя не знаю; наоборот — я слишком хорошо знаю, как всё будет, — я толкнулась языком в щеку, задумавшись. — Ты начнешь прикасаться ко мне всё чаще и чаще. Поправлять юбку или прическу, потом ты начнешь обувать меня. Ты будешь всё больше обращаться со мной как с куклой. Нет, ты будешь любить меня, возможно, даже мой характер и душу. Но несмотря на твою любовь, свою дерьмовую натуру ты изменить не сможешь. У тебя все больше будет возрастать потребность контролировать меня. Начнется все с безобидного — с прикосновений. Потом ты будешь под видом заботы говорить, что я должна больше спать. Начнешь контролировать, сколько я сплю в сутки, потом во сколько я ложусь и во сколько встаю. Заменишь еду на более полезную. Тебе не нравится короткая стрижка, ты начнешь говорить мне отрастить волосы и не позволишь стричься. Тебе не нравится мой стиль в одежде — ты заменишь его на тот, который будет нравиться тебе. Сам начнешь одевать меня и делать мне прически. Ты подавишь меня со всех сторон, начнешь контролировать от и до, включая даже то, сколько раз я схожу в туалет. Ты будешь говорить, что это забота, а сам будешь ломать меня. Подстраивать под себя, изменяя. Я логично буду сопротивляться, но только вот ты сильнее и терпеливее, эта игра с подчинением через несколько лет закончится в твою пользу. И мы оба будем знать, как именно она закончится. Я замолкла, облизав пересохшие губы, и наклонилась к мужчине, дыханием опаляя его щёку и словами щекотя ухо. — Ты меня убьешь, — прошептала я с улыбкой, отстраняясь и наблюдая, как его зрачок заполняет радужку глаза, а кожа бледнеет на глазах. — Сломав и переделав меня, подчинив себе, ты поймешь, что я не та, кем ты был столь одержим. И в отчаянье ты убьешь меня, ведь я не смогу простить тебя, а ты — себя. Ты убьешь меня и умрëшь следом за мной, вот и всё. У всех манипуляторов есть одна особенность — они сколько угодно могут просчитывать действия и поступки других, строить махинации и играть чувствами окружающих. Только вот своими чувствами они играть не могут. И просчитать свои действия для них невозможно. Именно поэтому я смогла прочитать его с такой легкостью. И именно поэтому я сейчас улыбалась. Я сидела на поросшей мхом плитке в застекленной мутными отпотевшими стеклами оранжерее. От духоты кожа покрывалась липким потом. Я тонко улыбалась, чувствуя, как от удушающего запаха цветов мутит живот и идёт кругом голова. Я улыбалась. На моей шее сомкнулись пальцы.

***

Проснулась я в четыре часа утра. Кожу неприятно стягивало от холодного пота, да и сама я вся была липкой, спать из-за кошмара не хотелось, так что я пошла в душ. Прокравшись в ванную, я врубила холодную воду, чтобы отойти от увиденного. Но только вот… Что именно мне снилось, я уже не помнила. Я просто тупо стояла в пижаме под ледяными струями душа и смотрела, как из-за незакрытой двери кабинки на голубую плитку брызгает вода. Отчего-то мне мерещился зеленый мох, который прорастает сквозь потрескавшуюся грязно-белую плитку. Ничего не понимаю. В прошлой жизни, даже в семнадцать лет, если мне снились кошмары, то я шла спать к маме с папой, попутно захватив с собой подушку и свой любимый плед. А родители никогда не возражали насчёт этого и никогда не говорили, что я слишком большая. Лишь мама на утро легко подшучивала надо мной. Во рту появился мерзкий привкус, а голова закружилась от впечатлений. Хотелось с кем-то поделиться своим страхом, к кому-то прижаться, только вот вокруг никого не было. За стенкой посапывал брат, на первом этаже спали мои новые родители. Я перенеслась к Валтору.

***

Измерение Омега привычно встретило меня льдами и снегом, я лихорадочно нашла взглядом силуэт Валтора и побрела к нему, чувствуя, как лед обжигает мне босые пятки. Мне до безумия хотелось кого-то обнять. Я обхватила руками замороженного в лед Валтора, прижимаясь к нему мокрой пижамой и смотря, как мокрые пряди моих волос паутиной раскидываются по поверхности льда. Мне хотелось остыть. На удивление шел редкий мерзкий мокрый снег, крошечными хлопьями оседая у меня на плечах. — Знаешь, мне сейчас такой страшный сон приснился, — заговорила я севшим ото сна голосом. — Я правда не помню, о чем этот сон, но мне от чего-то страшно. Я резко засмеялась, а после шмыгнула носом. — Мне постоянно снится всякая чушь, вроде енотов, захватывающих мир огурцами, а кошмары у меня обычно жесткие, вроде расчлененки. В этот раз явно было ни то, ни другое, а страшно, — тело сковало от холода, дурацкая пижама в звездочку начала пристывать ко льду, а я всё говорила и говорила, пока у меня не сел голос. Только когда я уже перестала чувствовать подушечки пальцев, я перенеслась к себе в комнату, куда уже вбежал Джейк с выпученными глазами в одних семейниках в сердечко. — С ума сошла? Ты где была?! Я тебя полчаса ищу! Ещё блин воду в ванной не выключила, я её всё это время собирал, старался не разбудить родителей, — Джейк закатил глаза. — сходил ночью отлить, называется. Я виновато пожала плечами. — А с тобой что? — Джейк взволновано уставился на меня, понимая, что я явно не в порядке. Ресницы и волосы покрыты инеем, насквозь промокшая пижама с коркой новообразованного льда и синие от холода губы. — Мне стало жарко, и я захотела остыть, но спросонья случайно телепортировалась на северный полюс, — легко соврала я, еле выкаркивая слова. Горло жутко болело. — Правда? — на меня неверяще уставились. — Более чем. Я ещё из-за растерянности не смогла перенестись обратно и меня чуть не сожрал белый медведь, — я серьёзно посмотрела на Джейка — Афигеть, — меня схватили за руку и настойчиво повели в ванную. — Давай в горячий душ, а я пойду звонить в скорую, скажу родителям, что ты переела вчера мороженого и простыла. Сил возражать у меня не было, и я просто бухнулась под горячую воду, слыша удаляющиеся шаги брата.

***

То, что мой брат неожиданно спокойно воспринял новость о том, что его сестра — мифическое волшебное существо с крылышками, было само по себе удивительно. Его максимальная реакция на мое волшебное превращение — это шуточки на тему того, что, мол, «фея-наркодиллер» и про «волшебную пыль», да философские мысли по типу «чего только в жизни не бывает». Отчего-то он не стал спрашивать меня про мои способности, узнавать, как я их получила и есть ли подобные мне. Джейк лишь изредка странно смотрел на меня. Думаю, он решил, что если я захочу, то сама расскажу ему обо всем. Я лежала в больнице, пялилась в тошнотворный белый потолок и думала. Пневмония легких, чтоб её. Но я была даже рада этому. Сразу после родов Моргана пропала. Рокси родилась раньше запланированного на месяц, но была здоровой девочкой. С розовым смешным хохолком, с вечно поджатой губой, вся сморщенная, она была смешной. Как только я её увидела, у меня в груди сразу разлилось какое-то теплое чувство. Только вот Клаус не мог даже смотреть на неё. После побега жены он ходил угрюмый, почти не разговаривал, а если и говорил, то отрывисто и как-то зло. В доме царило постоянное напряжение, сменявшиеся только криками Рокси, которая ревела и орала постоянно, не замолкая даже ночью. Я устала постоянно менять ей подгузники и кормить детской смесью, пока родители были на работе. Я устала от постоянных ссор Клауса и родителей дома. И, отдыхая сейчас в больнице, я могла лишь гадать, как бы всё было, если бы я не вмешалась в эту историю. Хотя зачем гадать? Я и так все знала. У Рокси несколько лет была бы нормальная семья. Но я её этого лишила. Впрочем, это не единственное, что я собираюсь изменить, несмотря на последствия. Я отложила в сторону теорию множественных реальностей, которую стащила из городской библиотеки незадолго до моего попадания в больничку. Я ни разу не сдалась и даже не пыталась смириться. Меня смело можно назвать эгоисткой, но новые родители, брат, Ноа, новорожденная племянница — все они для меня по сравнению с моей семьей из прошлой жизни ничего не значили. Для меня моя настоящая семья куда дороже людей, с которыми я знакома всего несколько месяцев. Я — фея перемещений. Порталов. Телепортации. Можно обозвать как угодно, но суть одна. Я могу перемещаться куда угодно. А если не могу — значит, у меня просто ранг не тот. Надо прокачать скилл, поднять уровень, получить новое превращение и силы — и тогда смогу. Могу перемещаться в другие миры — смогу и в другие реальности, смогу найти свою. В теории я могу перемещаться даже во времени. А значит, мне надо стать сильней. Кто там у нас сильнейшие феи? Винкс? А кто там подкидывал им пособие по превращениям, новые редкие заклинания, идеи? Фарагонда. Я не знала, есть ли подобные «пособия» у других фей, но что-то мне подсказывает, что нет. Просто так, за красивые глазки, она мне все эти ценные книжки вряд ли даст. А значит, мне надо на нее выйти через посторонних, не привлекая внимание. Блум. Она определенно нужна Фарагонде, и мне нужно иметь на неё влияние. Тем более что доказательств на Фарагад у меня все больше, чего только стоит кролик Блум, Кико. Если бы тот не потянул Блум на поляну, то она бы не встретила Стеллу и ничего бы не было. Да и вообще? Разумный кролик на планете без магии? Я задумалась. Цветочных магазинов в Гардинии не так уж и много. Цветочных магазинов, имя владельцы которых Ванесса — ещё меньше. Майкл, приёмный отец Блум, часто на работе, Ванесса занята, сидя весь день у прилавка и продавая цветы. Молодые родители более чем могут быть не готовы уделять ребенку столько времени. Я вздохнула, зарываясь в волосы руками. Как мне ещё надо убедить их позволить мне стать няней Блум? Допустим, найду я этот магазин. А дальше что? Завалиться к ним с этими аргументами, которые я только что придумала, и сказать, что я стану хорошей няней? Да это даже не смешно. Нужно лучше продумать план действий. Дверь в мою палату распахнулась. — Ну и тесно же тут… Хер воткнуть некуда. На меня уставилась густо накрашенными глазами старая бабка в черных одеждах. В ушах массивные серьги, куча побрякушек и множество цветных массивных колец на толстых пальцах. Эта бабулька — либо цыганка, либо ведьма, без вариантов. — Ну здравствуй, заблудшая душа, — на меня посмотрели из-под банданы, поправляя выбившуюся темную прядь кудрявых волос. — И как же ты попала в этот мир? Я ушла от ответа к Валтору.