Призрачный город

Густые, словно взбитые сливки, сумерки опускались на город, зажигая сотни огней. По дорогам медленно тянулся поток машин, стоящих в пробке, а многочисленные пешеходы бродили по улицам, выбирая местечко чтобы поужинать или хорошо провести время. В этом районе было множество самых разных забегаловок, магазинчиков и баров, так что каждый мог выбрать что-то на свой вкус. Все эти заведения агрессивно заманивали людей к себе кричащими неоновыми вывесками, что пестрели яркими цветами и мигали так интенсивно, что могли вызвать у эпилептика припадок, и только одно заведение выбивалось из этой пёстрой массы. Небольшой тату-салон под названием «Призрачный город» находился в самой гуще кричащих вывесок, но, как ни странно, привлекал внимание куда сильнее своих соседей. Все дело было в том, что среди всего этого светового шума мастерская тонула в таинственном полумраке. На ее фасаде не мигали назойливые призывы зайти, а вывеска поражала своей утонченной красотой, которую можно было оценить только с приходом ночи. В дневное время на большом черном треугольнике красовались только буквы, образовывающие название — стоило солнцу зайти, как можно было оценить всю эстетику данного места. Во мраке надпись просто терялась на темном фоне, но вместо нее тут же появлялась маленькая серебрянная бабочка, которая начинала порхать по вывеске, пока не садилась на одинокий белый цветок. Через пару секунд она вновь взмахивала своими крылышками и снова повторяла этот бесконечный танец, который должен был закончиться только с приходом нового дня. Вот и сейчас эта проказница летала, завлекая посетителей, что несколько человек действительно поддались на ее шарм. Они подошли к входной двери и подергали ручку, но вот только салон сегодня закрылся на несколько часов раньше, и посетителям не оставалось ничего иного, кроме как недоуменно пожать плечами и уйти. Владельца мало волновала прибыль, поэтому он часто делал то, что хотел, и никто не был ему указом. Удивительно, но даже с таким подходом расписание мастера было полностью забито на месяцы вперед, а полная под завязку касса с трудом открывалась, чтобы после с ещё большим трудом закрыться. На данный момент, несмотря на то, что салон был закрыт, владелец находился в «Городе». Высокий широкоплечий мужчина сидел за столом и задумчиво поглаживал кончиками пальцев эскиз, который лежал перед ним. На листе было изображено красивое переплетение золотых ветвей, на которых покоились изящные цветы из яшмы. Хуа Чэн потратил три дня, выверяя каждую линию и подключая все свое воображение, чтобы добиться истинного совершенства и гармонии в рисунке. Он так сильно старался только потому, что этот эскиз предназначался не для обычного клиента, а для особенного человека, который был очень важен мастеру. Даже сейчас мужчина ощущал лёгкое волнение и трепет в душе только от одной мысли, что его руки коснутся нежной кожи Се Ляня, а машинка навечно отметит его тело татуировкой. Да, Хуа Чэн действительно был настолько невежественен, что смел считать рисунок неким подобием клейма, которое позволяет ему присвоить тело клиента себе. От подобных мыслей по телу мужчины пробежались волны мурашек, и он потёр предплечья. Стараясь немного скоротать время, мужчина стал в уме прикидывать на какую же часть тела идеально ляжет этот эскиз, заодно радуя себя фантазией об обнажённом теле любимого клиента. Хуа Чэн был одним из лучших тату-мастеров не только в городе, но и в стране. Телефон «Призрачного города» ежедневно обрывали бедолаги, мечтающие попасть под иглу мастера, ведь все его работы без исключения были ни чем иным, как произведениями искусства, и это ярко демонстрировало его собственное тело, которое практически полностью было покрыто тату. Из-за того, что Хуа Чэн чаще всего носил безрукавки, то людям особенно сильно бросались в глаза его руки. От плеча и до середины предплечий они были полностью забиты изображениями всевозможных демонов, которые танцевали, пили или скалились, держа в лапах алые фонари, и только запястья обхватывали изящные узоры из бабочек, странных зверей и кленовых листьев. Эта часть татуировки была настолько искусной, что издалека ее часто принимали за ажурные браслеты — только с близкого расстояния можно было понять, что это все же не модное украшение, а необычный рисунок на коже. Звонок телефона вдребезги разбил грёзы мастера, возвращая его в суровую одинокую реальность. Тот, кто был ему действительно дорог, позвонил бы на сотовый, а не на рабочий номер, а значит не стоило тратить силы на очередной утомительный разговор с клиентом, не знающим, чего он сам хочет. С такими недотепами пусть разбирается его помощник. Должен же Хэ Сюань хоть как-то отдавать свои долги. Откинувшись на спинку стула, мастер посмотрел на часы и тяжело вздохнул. — Он задерживается… может что-то случилось? Некоторое время мужчина хмуро наблюдал за ходом стрелок на циферблате, а затем, не в силах выносить их нерасторопность раздраженно отвернулся. Сейчас владельцу казалось, что одна секунда длится как час, а то и как все два. Не выдержав, Хуа Чэн достал из кармана мобильный и разблокировал его. Тут же на лице мастера расцвела нежная улыбка, напрочь прогоняя мрачное выражение. Все дело было в том, что в качестве обоев на заставке стояла фотография смущенного мужчины, скромно поглядывающего в сторону камеры. У него были длинные, до середины спины, волосы, собранные в растрёпанный хвостик, и очень добрая и светлая улыбка. Этот человек, насколько знал мастер, всегда носил одежду светлых оттенков, и она лишь подчёркивала неземной свет, льющийся из души клиента. Это сияние всегда ослепляло Хуа Чэна и в конечном итоге заставило его влюбляться все сильнее и сильнее. И все дошло до того, что сейчас мастер уже не мог спокойно спать, ведь каждую ночь видел довольно откровенные сны, в которых к нему приходил этот нежный человек. Владелец «Города» погладил экран пальцем, мечтая поскорее встретиться с любимым и снова ощутить тот трепет, который появлялся внутри, стоило только увидеть красивое лицо Се Ляня. Неохотно оторвавшись от любования своим личным солнцем, мужчина начал набирать номер — вот только не успел он позвонить, как тихий стук отвлёк внимание мастера. Хуа Чэн повернул голову к прозрачной витрине и тут же вскочил на ноги. Снаружи стоял молодой мужчина в белом пальто, что приветливо улыбался. В одной его руке было два стаканчика кофе в переноске, а в другой бумажный пакет с эмблемой одной из лучших пекарен города. Откинув телефон прочь, владелец салона, спотыкаясь, поспешил к входной двери и, щелкнув замком, запустил клиента внутрь. Проводив полным обожания взглядом стройную фигуру вошедшего гостя, бесконечно галантный Хуа Чэн тут же забрал из его рук ношу и поставил кофе с выпечкой на небольшой столик. Се Лянь благодарно улыбнулся мастеру и, расстегивая пальто, произнес: — Ох, прости, что опоздал. Меня задержали на работе, но в качестве извинения я кое-что принес… Хуа Чэн был так сильно взволнован из-за их встречи, что его сердце бешено колотилось в груди, а искренняя радость сияла в разных глазах влажным блеском. — Все хорошо, не переживай по пустякам, братец. Я как раз работал над твоим эскизом. Хочешь взглянуть? На краткий миг на лице клиента отразилось замешательство, но оно быстро прошло, сменяясь на полную смущения улыбку. Се Лянь отвел взгляд в сторону и с напускным энтузиазмом ответил: — Конечно! Я же именно за этим и пришел… Ха-ха-ха… Я же хотел сделать татуировку, да? Тату-мастер не понял причины такой реакции, но не стал заострять на этом внимание. Вместо расспросов он молча подошёл к столу и продемонстрировал плод своих тяжёлых трудов. Сейчас Хуа Чэн смотрел не на бумагу, а на красивое лицо, желая оценить реакцию своего любимого клиента. Ему ведь не могло не понравиться, верно? Мужчина буквально душу вложил в этот эскиз и теперь мечтал увидеть уже готовый результат на теле клиента. Се Лянь не замечал лёгкого волнения на лице мастера, ведь все его внимание целиком и полностью теперь было захвачено рисунком. Мужчина тихо ахнул и потянулся к скетчбуку, желая прикоснуться к этой удивительной красоте, но клиент так и не осмелился тронуть бумагу. Его пальцы остановились в паре сантиметров от листа, а затем мужчина просто-напросто опустил руку, боясь испортить это чудо. Подняв голову, Се Лянь посмотрел на мастера глазами, сверкающими от восторга, и тихо произнес: — Он… потрясающий… Я поверить не могу, что ты сделал нечто настолько прекрасное для меня! Щеки Се Ляня порозовели, и он, всё ещё пребывая в лёгком дурмане, навеянном красотой эскиза, робко положил свою руку на кисть мастера, желая поблагодарить: — Спасибо, Сань Лан, ты действительно удивительный! Хуа Чэн улыбнулся мужчине, чувствуя как и радость от такой искренней реакции, так и вину. Этот добрый человек так хорошо относился к нему, даже не подозревая о том, какие мысли и желания бродят в душе мастера. Ох, если бы Се Лянь знал… то наверняка бы скривился от отвращения, проклиная его, а затем ушел бы, громко хлопнув дверью. Эта мысль не на шутку встревожила мужчину, и мастер, повернув кисть, переплел их пальцы вместе, не желая отпускать клиента. Се Лянь несколько удивился и, бросив беглый взгляд на их соединённые руки, покраснел ещё больше. Сейчас был идеальный момент, чтобы наконец признаться владельцу заведения в своих чувствах! — Сань Лан, я хотел кое-что тебе… Однако по-прежнему встревоженный Хуа Чэн тут же отпустил ладонь молодого человека и поспешил перевести разговор в более безопасное русло. — Как твой пирсинг? Зажил? Се Лянь вздохнул, оплакивая упущенную возможность, и в очередной раз решил отложить свое признание. Он знал, что слишком быстро сдавался, но мужчина не мог ничего поделать с волнением, а потому он просто плыл по течению, надеясь все же когда-нибудь достигнуть берега и передохнуть от изматывающей неопределенности и любви. Вот почему он мог спокойно говорить как с партнёрами по бизнесу, так и с со старыми знакомыми, находящимися по ту сторону закона; но стоило увидеть Хуа Чэна, как вся его храбрость и несокрушимая воля таяла, как пломбир под горячим летнем солнцем. — Да, уже прошло больше пяти месяцев, так что… Хуа Чэн с отрешенным видом взял коробку с черными латексными перчатками и, вытащив пару, стал надевать их. — Разденься, я хочу посмотреть на конечный результат. Ну и пока есть время, то обсудим куда именно будем бить тату. Мастер так старательно изображал интерес к процессу натягивания перчаток на руки, что даже не заметил, как покраснел его гость. Се Лянь нервно улыбнулся и стал снимать с себя лёгкий свитер. В полумраке закрытого салона ярко блеснули два маленьких колечка в сосках мужчины, буквально приковывая к себе взгляд. Хоть Хуа Чэн видел это уже не в первый раз, но он не мог до сих пор отвести глаз от прекрасного контраста между нежной, слегка тронутой солнцем, кожей и холодным металлом. Это сочетание просто сводило мастера с ума и заставляло кровь устремиться прочь от одной головы и прилить к другой: той, что поменьше. — Хорошо, садись в кресло. Уже не болят? Се Лянь кивнул и послушно опустился на свое личное место пыток. Каким же он был глупым, ведь вместо того, чтобы четко обозначить свою симпатию к этому тату-мастеру и просто пригласить его на ужин, мужчина раз за разом записывался на прием и делал все что угодно, лишь бы встретиться и провести вместе немного времени. Кто знал, что прокалывать соски окажется так больно?! Хорошо ещё, что он, по своей неосведомлённости, не решил сделать пирсинг гениталий… Хотя, если бы этим занялся Сань Лан, то мужчина с радостью позволил бы этим сильным рукам делать с ним что угодно. Клиент задрожал и сжался, изо всех сил прогоняя недостойные мысли и картинки прочь из головы. В конце-концов, он даже не знал, интересуют ли Сань Лана мужчины, а уже смел мечтать о том, как мастер будет ласкать его. Тем временем Хуа Чэн подошёл к напольной лампе и включил ее. Белый свет тут же пролился на обнаженный торс Се Ляня, отчего кольца в сосках ярко сверкнули. Мастер до крови прикусил губу и постарался взять себя в руки. Ему было крайне сложно видеть полуобнаженного клиента и сохранять внешнее спокойствие, ведь эрекция уже вдавливалась в ширинку его штанов, причиняя сильный дискомфорт. Хорошо ещё, что Сань Лан предусмотрительно надел длинную футболку, которая могла скрыть сей конфуз, а иначе этот светлый и нежный человек, который был так далек от плотской грязи, наверняка бы ужаснулся. — Не бойся, в этот раз больно не будет. Я просто… «Я просто потрогаю твои соски»… Эта фраза сама по себе звучала как сексуальное домогательство, поэтому мастер был искренне рад, что не успел произнести ее в слух до конца. Боже, от близости Се Ляня у него действительно начинал плавиться мозг, а иначе как подобные фразочки приходили мужчине на ум?! — Просто буду осторожен. Если почувствуешь боль, то сразу дай знать. Дождавшись кивка и утонув в этих полных доверия глазах, мужчина осторожно коснулся правого соска, слегка сминая чувствительную вершинку пальцами. Се Лянь тут же стиснул руками подлокотник кресла и прикусил щеку изнутри. Во рту появился железистый привкус крови, но зато ни единого неприличного звука не слетело с его губ… Вместо него клиента решил выдать лихорадочный румянец, выступивший на скулах. Мужчина с трудом подавил порыв закрыть лицо ладонями и захныкать, ведь такое странное поведение явно бы не осталось незамеченным мастером. Хуа Чэн все продолжал мять и поглаживать комочек нервов, и Се Лянь готов был провалиться сквозь землю! По его напряжённому телу бегали мурашки, а кровь начинала медленно приливать к дружку, заставляя его приподнять головку. Кто бы мог знать, что грудь мужчины окажется настолько чувствительной?! К своему стыду Се Лянь узнал об этом довольно поздно, а именно тогда, когда он пришел прокалывать соски. В тот день умелые руки мастера буквально довели его до оргазма, и это при том, что он даже не прикасался к нему больше необходимого, да и весь процесс был крайне болезненным! После процедуры Се Лянь позорно сбежал, прикрывая свой стыд, чем только можно… Сейчас же он буквально изнывал под нежными касаниями, ощущая, как удовольствие борется внутри головы со здравым рассудком. — С-Сань Лан, это как-то… п-подожди, я… Клиент тихо всхлипнул и прикрыл рукой глаза. Его грудь буквально пылала, отдаваясь электрическим разрядами по всему телу, которые в свою очередь собирались внизу живота в тугой комок из желания. Все, что сейчас происходило, было сумасшествием! Как мужчина сможет вытерпеть подобное до конца и не выдать себя с головой?! Уже сейчас шумное дыхание и стоны то и дело пробивали плотную пелену тишины, напрочь меняя атмосферу витавшую в воздухе. Однако Хуа Чэн не слышал эти сладостные звуки. На данный момент его сердце с силой гнало горячую кровь по венам, отдаваясь грохотом в голове. — Хорошо… зажил. Сейчас, посмотрю второй… Мастер, словно заворожённый, наблюдал за тем, как нежно-розовый румянец стекает с открытых плеч на грудь, и был не в силах отвести взгляд. Соски Се Ляня напряглись и поэтому стали казаться владельцу салона еще более соблазнительными. Не в силах сопротивляться своим желаниям, Сань Лан поймал второе колечко пальцами, а затем слегка потянул. Чувствительная вершинка тут же вытянулась и по цвету стала напоминать спелую малину. У Хуа Чэна пересохло в горле от острой потребности попробовать на вкус эту сладкую ягодку, но клиент неожиданно выгнулся и довольно громко простонал. Это несколько отрезвило мастера, и он, подняв глаза, взволнованно спросил: — Что случилось? Тебе больно? Однако то, что увидел мужчина, было далеко от понятия «боль» или «дискомфорт». Лицо его любимого клиента было алым, а на висках блестели капельки пота. Карие, словно дорогой шоколад, глаза застилала влажная пелена слез, а из-за приоткрытых губ вырывалось шумное обжигающее дыхание. Се Лянь… возбудился из-за того, что он всего-навсего немного поиграл с его грудью?! — Братец… Клиент опустил глаза и встретился взглядом с поражённым и, даже в некотором роде, испуганным Хуа Чэном. Пересохшие губы мужчины дрогнули в робкой и вместе с тем нежной улыбке, которая так сильно напомнила мастеру только что раскрывшийся цветок. Се Лянь, попав в плен обжигающего взгляда мастера, не мог отвести глаз от его лица, упиваясь острой, несколько хищной красотой. Такие люди как Хуа Чэн должны были работать актерами или моделями, ведь увидев их однажды, нормальный человек запоминал эти черты навсегда и уже не мог выкинуть их из головы, как бы он отчаянно не старался. Ошеломляюще прекрасен! Клиент приподнял руку, разрушая оцепенение, что сковало тела обоих мужчин, и мягко коснулся кончиками пальцев подбородка мастера. Владелец салона дрогнул от этого практически невесомого прикосновения и шумно выдохнул. Он только сейчас понял, что все это время не дышал, боясь спугнуть любимого человека, впервые переступившего грань обычного вежливого поведения. — Се Лянь… Имя, сорвавшееся с губ Хуа Чэна, заставило его владельца томно прикрыть глаза и привстать. Теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров. Один мог ощутить тепло тела другого, даже не прикасаясь к нему, и это странным образом будоражило обоих. Тонкий естественный аромат мастера пощекотал кончик носа Се Ляня, опьяняя его сильнее, чем самый крепкий алкоголь. Моментально захмелев, мужчина резко подался вперёд, преодолевая разделяющее их жалкое расстояние, а затем прижался губами к губам Сань Лана. Как бы клиент не хотел выразить весь огонь, что пожирал его изнутри, но поцелуй все равно вышел целомудренным и чистым, ведь у мужчины на самом деле не было и малейшего опыта. В голове Хуа Чэна что-то щелкнуло, и до него дошла одна невероятная мысль: Се Лянь был действительно невинен во всем, и даже его страсть была подобна чистому горному озеру, нагретому ласковыми лучами солнца! Владелец незаметно приподнял руку и с силой ущипнул себя за бедро — он никак не мог поверить в реальность происходящего. Сейчас мужчине казалось, что он очутился в прекрасном сне, и только острая боль в ноге говорила об обратном. Возможно ли, что клиент, который посещал салон больше года, на самом деле питал симпатию к его жалкой, испорченной персоне?! Пораженный в самое сердце, Хуа Чэн просто смотрел на зажмуренные глаза Се Ляня и мог думать только о том, насколько же этот мужчина был милым. Его губы растянулись в сумасшедшей улыбке, и мастер поднял руки, намереваясь заключить возлюбленного в свои крепкие и жаркие объятия. Вот только ничего не вышло… Се Лянь неожиданно отстранился. Его лицо густо покраснело от стыда, а глаза взволнованно забегали, выдавая неуверенность и страх. Клиент собрал всю свою смелость, чтобы сделать первый шаг, но… видимо он добился только того, что теперь его заклеймят грязным извращенцем и больше не захотят видеть. — Я… А… Я пожалуй пойду, дела… да, у меня появились срочные дела, и… мы… мы могли бы перенести… Напуганный мужчина схватил свой свитер и пытался его натянуть, но невольно запутался. — Перенести все на следующую неделю! Пожалуйста! Мх… Шерстяная ткань прошлась по особенно чувствительным после «проверки» соскам, и Се Лянь ахнул. Тут же запаниковав еще больше, он стал чуть ли не биться в мягком плену одежды, отчаянно желая просто сбежать. Только спустя несколько мгновений, истратив практически все свои силы, мужчина смог снова стянуть элемент своего гардероба и обиженно на него посмотреть. Хуа Чэн, который по-прежнему витал в облаках, со счастливой, по-лисьи хитрой улыбкой, наблюдал за метаниями любимого клиента. Внутри него все таяло от нежности и любви к этому храброму человеку, и эти чувства очень сильно хотели вырваться наружу. — Ты уже уходишь? Я же всю неделю ждал и думал, на какую часть твоего прекрасного тела мы будем набивать татуировку. Се Лянь медленно повернул голову и посмотрел на довольного донельзя мастера, который упал в кресло и теперь с нескрываемым весельем в глазах наблюдал на ним. — Сань Лан, ты… ох, прости, я немного переволновался… ты все ещё хочешь работать со мной? Я просто… ха-ха сделал глупость и… Такого больше не повторится, обещаю!.. Мужчина стоял в нерешительности, комкая руками проклятый свитер и не зная, что делать дальше. Теперь, когда он показал свои истинные чувства, поздно было сожалеть. Время, как и течение всех рек в мире, не повернуть вспять, а значит не стоило сожалеть о содеянном. — Братец, все хорошо. Не мог бы ты подойти ко мне? Се Лянь кивнул и, повесив голову, выполнил просьбу. Теперь мужчина стоял прямо перед мастером и прятал свой затравленный взгляд. — У тебя есть идеи куда именно набить тату? Оно удачно ляжет как на бедро, так и на спину. Говоря это, мастер медленно провел ладонью по обозначенным местам, чуть ли не урча от удовольствия. Теперь Хуа Чэн не особенно сдерживался, позволяя себе прикасаться к клиенту так, как ему всегда хотелось. Се Лянь задрожал и тихо выдохнул, трепеща под ласковыми руками владельца салона. — Мне кажется тут оно будет смотреться… очень хорошо. Мужчина, полуприкрыв веки, положил ладонь на обнаженный бок и слегка опустил ее чуть ниже к тазу, проникая пальцами под пояс брюк. Хуа Чэн по-деловому кивнул и стал расстёгивать штаны Се Ляня. Последний сразу же дернулся и вознамерился отступить, подобно пугливой лани, что в лесной чаще услышала треск ветки под лапой хищника, но вот только ему не позволили сделать и шага назад. В следующее мгновение владелец салона поднялся на ноги и, посадив клиента в кресло, продолжил стаскивать с его стройных ног брюки. — Сань Лан, з-зачем это? Ты все же думаешь посмотреть, как эскиз ляжет на бедро? Мастер только улыбнулся и положил штаны рядом со свитером. Теперь мужчина мог как следует рассмотреть своего любимого клиента. На Се Ляне все еще оставалось белье, но пока Хуа Чэн не планировал его снимать, боясь не сдержаться и взять мужчину прямо тут. Конечно же он был бы не против подобного развития событий, но у мастера не было с собой ни смазки, ни презервативов… а поэтому оставалось только любоваться и страдать. Се Лянь, как и ожидалось, был прекрасен не только своей чистой невинной душой, но и телом! Широкие, но не слишком, плечи плавно переходили в изящную тонкую талию, образовывая треугольник, а ноги клиента были ровными без лишней растительности на мягкой, словно бархат, коже. Однако было и то, что вызвало недовольство мастера, а именно две татуировки, которые уродовали тело Се Ляня. Они явно были набиты много лет назад, ведь чернила уже утратили свой насыщенный цвет и несколько поблекли, но не это сводило Хуа Чэна с ума, а тот факт, что какой-то ублюдок своими грязными руками трогал его любимого человека и, даже более того, смел оставить след на его теле! Эти татуировки при всем желании нельзя было назвать красивыми, так ещё они и находились в неудачных местах. Одна, которую мастер уже видел раньше, обхватывала горло мужчины черным обручем; вторая же, как оказалось, располагалась на лодыжке и мало чем отличалась от уродливого кольца на шее. Хуа Чэн встал на одно колено и, поймав ногу клиента, провел пальцами по черной полоске татуировки. — Откуда они у тебя? Се Лянь мягко улыбнулся и невольно накрыл черный обруч на шее, словно он начал сдавливать горло. — Кто по юности не совершает глупости? Это давняя и совсем неинтересная история. Сань Лан видел тень беспокойства в глазах мужчины и не стал допытываться. Если бы его любимый хотел поделиться, то обязательно сделал бы это. Но все же что-то подсказывало мастеру, что эта история на самом деле была довольно мутная. — Ничего, надеюсь, когда-нибудь братец обязательно мне поведает ее. Скажи, а ты не думал свести или перекрыть это уро… эти татуировки? Се Лянь задумчиво поджал губы и, подтянув колени к груди, обхватил их руками. — На самом деле я думал об этом и не раз, но… пока мне не хочется стирать эту часть себя. К тому же они каждый раз напоминают мне о том, что наивность не приводит ни к чему хорошему. Подняв лицо от колен, клиент тепло улыбнулся Хуа Чэну и добавил: — Но если я когда-нибудь захочу начать все с чистого листа и забыть о том времени, то доверюсь только твоим рукам. Мужчина поймал кисть, затянутую в черную латексную перчатку, и прижался к ней щекой. — Ты же мне поможешь, Сань Лан? Хуа Чэн подался вперёд и порывисто припал губами ко рту своего клиента. Безумная потребность быть рядом с этим мужчиной буквально душила мастера, разрывая его душу на части. Се Лянь тут же поймал лицо Сань Лана ладонями и ответил на поцелуй, полностью отдавая себя мужчине. Мастер вдавил тело клиента в кресло и, погладив его обнаженные крепкие бедра, утонул в их общем безумии, растворяясь в любимом человеке без следа. Се Лянь очень скоро начал задыхаться и принялся отталкивать Хуа Чэна, чтобы сделать глоток воздуха. С неохотой последний все же оторвался от сладких губ, но не позволил себе отдыхать. Вместо этого мастер принялся осыпать поцелуями такое уязвимое горло. Черная полоса на коже отдавалась горечью на кончике языка мужчины, и он принялся раздражённо прикусывать эту мерзкую татуировку, мечтая о том, как будет ее сводить. От каждого прикосновения к его телу Се Лянь горел и плавился, как свеча, истекая горячим потом. Мужчине на одно мгновение показалось, что обжигающая страсть владельца салона способна спалить его до тла, но разве мог он так просто погибнуть, не проявив хоть немного своего огня? Се Лянь поймал запястья Хуа Чэна и слегка их сжал, привлекая к себе внимание. — Сань Лан… м-могу я кое-что попробовать? Раскрасневшийся от желания мастер поднял голову и с голодом посмотрел на предмет своего воздыхания, что сейчас выглядел невероятно горячо. — Что именно, братец? Мужчина слегка потёр сосок клиента, а потом, поймав пальцами колечко, снова потянул его на себя. Се Лянь выгнулся и захныкал от наслаждения, на этот раз не сдерживая шумных стонов. Эта реакция так сильно понравилась Хуа Чэну, что он повторил это простое действие ещё несколько раз, то отпуская пирсинг, то снова оттягивая его, а после начал терзать второй сосок, но уже своим ртом. Мужчина прикусил колечко и кончиком языка приласкал поалевшую припухшую вершинку, доводя Се Ляня до исступления. Когда эта сладкая пытка закончилась, клиент был весь влажный и горячий, а через его белье, натянутое спереди, сочилась смазка. Се Лянь поднял голову и посмотрел на возбужденного мастера с чудовищным голодом. — Я хочу попробовать Сань Лана на вкус… Можно? Хуа Чэн поднял бровь вверх, а его приоткрытые губы плотно сжались. Он не ожидал услышать подобное от этого чистого человека, но, вопреки ожиданиям, это не оттолкнуло мастера — напротив, его так сильно взволновало предложение гостя, что он судорожно сглотнул и быстро кивнул, будучи не в силах сказать хоть что-то. Се Лянь едва заметно улыбнулся и, наклонившись, схватил подол футболки владельца салона. Приподняв его, мужчина поднес его к губам Сань Лана и попросил: — Прикуси это, а то твоя одежда запачкается. Хуа Чэн послушно прихватил зубами край безрукавки и в следующий момент оказался полулежащим на кресле. Се Лянь же встал на колени и провел пальчиком по кожаному ремню с серебристыми заклёпками. — Я делаю это в первый раз, поэтому не будь строг ко мне. Я… с-смотрел порно и… мечтал, что смогу когда-нибудь сделать это… с тобой… Если бы мужчина сейчас не был опьянён желанием, то никогда в жизни он бы не произнес столь развратных и одновременно правдивых слов. Скулы клиента залил стыдливый румянец, а его ловкие руки быстро растегнули брюки мастера. Массивная налитая кровью головка показалась над резинкой белья, и Се Лянь взволнованно облизал губы. Он не ожидал, что его Сань Лан будет щедро одарен природой не только в искусстве, но и в любви! Хуа Чэн приподнял таз, и клиент приспустил брюки вместе с бельем. Теперь ему открывался потрясающий вид на возбуждённую плоть владельца салона. Внушительный вид довольно крупного члена несколько напугал клиента, рождая в его душе трепет и лёгкий страх. Мужчина неуверенно сжал рукой основание истекающего смазкой органа, и его губы дрогнули в нервной улыбке. Как он сможет взять его в рот, если даже не мог обхватить пальцами?! Он же точно не поместится! Однако одна особенная деталь отвлекла внимание Се Ляня от размера достоинства Хуа Чэна: пирсинг-штанга, который находился на очень экзотичном месте. — Сань Лан, это… Мастер откинулся на спинку кресла и, убрав изо рта подол футболки, хрипло рассмеялся. — Братец, думаешь ты один совершал глупости по-молодости? Я не исключение. Се Лянь озадаченно моргнул и аккуратно тронул пальцем серебристый шарик, что красиво сиял под головкой. Наблюдающий за этой довольно горячей и одновременно забавной картиной, Хуа Чэн шумно выдохнул и простонал. Клиент тут же отдернул руку и поднял свои большие и полные вины глаза на мастера. — Тебе больно? Сань Лан не мог нормально думать, когда человек, которого он обожал, находился так близко к его члену и, даже более того, ласкал возбуждённую плоть, так что поэтому, отрицательно мотнув головой, поймал запястье Се Ляня и положил его руку обратно на свой ствол. — Мне будет очень больно, если братец не продолжит. Или ты испугался? Ну ничего, я могу потерпеть… Хитрые разные глаза Хуа Чэна сверкнули лукавством, и он продолжил, потянувшись к штанам, чтобы привести себя в порядок: — Вот только ты же так сильно хотел попробовать меня на вкус… Мне жаль, что братец не получил то, чего он так страстно желал. Эх… Поддразнивание подействовало на Се Ляня, и он крепче стиснул горячий твердый орган в руках, словно боялся, что Сань Лан сейчас заберёт его, и эти прекрасные и волнующие моменты подойдут к концу. — Ты сомневаешься в моих силах? Я… Я сделаю это! В следующий момент мужчина решительно опустил голову и провел языком по головке, слизывая солоновато-терпкие капельки смазки. Теперь была очередь Сань Лана стискивать руками подлокотники кресла и стонать. Во рту владельца салона пересохло, и он судорожно сглотнул, стараясь хоть немного промочить горло. — Ах… Б-братец! Се Лянь, услышав томный зов любовника, поднял глаза и посмотрел на него. Грудь мужчины быстро вздымались и опускалась в такт тяжёлому хриплому дыханию, а черные, как смоль, волосы выпали из короткого хвостика и рассыпались по плечам, придавая хищному лицу больше мягкости. Кажется Хуа Чэну действительно нравилось то, что Се Лянь делал своим ртом, и это немало подбодрило клиента. Кончик языка мужчины нежно поиграл с пирсингом в уздечке, а затем снова собрал солоноватые капли с головки. Вкус мастера так сильно понравился клиенту, что он буквально упивался им, словно дорогим крепким алкоголем, не в силах оторваться хоть на миг. Се Лянь и сам не заметил, как откинул стеснение и уже вовсю облизывал и посасывал член Сань Лана, ещё больше пьянея от стонов мужчины. Увлекшись, он погладил рукой головку, а сам спустился вниз к мошонке. Поиграв с ней языком, Се Лянь слегка прикусил кожу и снова, поднявшись вверх, попытался взять в рот немаленькое достоинство мастера. Мужчина хотел доставить любовнику удовольствие и поэтому принялся медленно двигать головой, с каждым разом заглатывая все больше обжигающе горячей плоти. Очень скоро нижняя челюсть мужчины заболела, а на глаза навернулись слезы, но он все-таки смог это сделать! Член Хуа Чэна практически полностью вошёл в его рот! Крупная головка упёрлась в заднюю стенку горла, и гость поперхнулся. Ощущая дискомфорт, Се Лянь попытался отстраниться, но вот только неожиданно рука Сань Лана легла на его затылок и надавила, проталкивая член еще глубже в глотку. Гость рефлекторно попытался сглотнуть, но ничего не вышло, и ему оставалось только дрожа, стискивать бедра любовника. — М-м-м-м… Сань Лан запрокинул голову и стал медленно двигаться, трахая невинный рот этого потрясающего человека. Рука мужчины запуталась в мягких волосах клиента и слегка сжала их. Сейчас владелец салона ощущал настоящий экстаз, который точно вызывал привыкание посильнее, чем любые наркотики. — Братец… мне так хорошо… Ах… Простонав эти слова, Хуа Чэн опустил голову и посмотрел на Се Ляня, надеясь, что сейчас ему было так же хорошо, как и мастеру. Брови клиента приподнялись и встали домиком, а мокрые от слез глаза заволокла пелена страсти. Поблескивающие от слюны губы гостя плотно обхватывали член мужчины и медленно скользили по стволу то вверх, то вниз. Это зрелище было настолько горячим, что хозяин «Призрачного города» напрочь утратил самоконтроль. Он резко принялся с силой вбиваться в этот горячий маленький ротик, ощущая, как проворный язычок любовника двигается внутри, лаская всю его длину. Время от времени зубы клиента задевали то нежную чувствительную головку, то с тихим «цзинь» стучали об пирсинг, но Хуа Чэн был только рад этой лёгкой боли, ведь она не только свидетельствовала о неопытности любимого человека, а также добавляла огня, ещё сильнее распаляя страсть владельца салона. К своему стыду мужчина не смог продержаться долго, и всему виной были слишком сексуальное милое личико Се Ляня и его неожиданно пошлая и чувственная натура! Кто бы мог подумать, что это довольно-таки грубое обращение не только не оттолкнет Се Ляня, но ещё и сильнее возбудит?! Клиент все то время, пока Хуа Чэн трахал его рот, тихо всхлипывал и двигался навстречу сильным толчкам мастера, неумолимо приближая оргазм любовника. Горячее семя излилось прямо в рот Се Ляня, полностью наполняя его. Спермы оказалось так много, что очень скоро она стала стекать вниз по подбородку, капая на обнаженную грудь мужчины. Волны экстаза, которые заставляли Хуа Чэна сотрясаться в сладостных судорогах, медленно отступили, оставляя мокрое от пота тело обессиленным и полностью расслабленным. Только сейчас владелец салона смог отпустить затылок Се Ляня и отстраниться. Член выскользнул изо рта клиента, и Сань Лан упал на колени рядом с любимым. — Братец, ты… ты в порядке? Я немного перевозбудился и… Се Лянь смущённо свёл ноги вместе и, посмотрев на своего мастера, погладил припухшие порозовевшие губы. — Сань Лан и правда очень вкусный… Убрав руку от лица, мужчина облизнулся и расплылся в пьяной и полной удовольствия улыбке, ошеломляя Хуа Чэна. Мастер задрожал и, погладив губы любовника, надавил на них, заставляя гостя приоткрыть рот. Сань Лан, затаив дыхание, наблюдал за этим невинным соблазнительным демоненком, чувствуя, как кровь снова начала приливать к малой голове. Семя мужчины всё ещё было на языке и лице Се Ляня, буквально сводя с ума мастера. — Я бы хотел в будущем украсить твой язычок кое-чем ещё… Как ты на это смотришь, братец? Постоянный клиент лизнул палец покрасневшего владельца салона и слегка прикусил его. — Я согласен на все. Такой ответ очень порадовал Сань Лана. Лукаво улыбнувшись, он поднял с пола до неприличия милого Се Ляня и вкрадчиво проурчал, словно кот, досыта наевшийся жирных сливок: — Хорошо… А теперь моя очередь показывать насколько я искусный оратор. Давай-ка братец избавится от трусишек и… Хуа Чэн замолчал, заметив нечто шокирующее. Белье Се Ляня было влажным спереди, да и его эрекция… ее не было! Ощутив на некоторых частях своего тела пораженный взгляд, клиент чуть сгорбился и сильнее свёл ноги вместе, таким образом стараясь спрятать от уж очень внимательных глаз свой позор. — Ты кончил из-за того, что я… Боже, братец, ты сведешь меня с ума! Хуа Чэн порывисто подался вперёд и, обняв своего любимого человека за плечи, потянулся к его губам. Вот только не успел мужчина выразить свое потрясение и обожание в поцелуе, как нежная ладонь накрыла его губы, останавливая мастера на полпути. Красный, как рак, Се Лянь отрицательно замотал головой и быстро произнес: — Мое лицо… оно все в… Сань Лан приглушённо расхохотался и, ловко убрав ограничившую его руку, с жаром поцеловал эти сладкие порочные губы. Их языки сплелись в страстном чувственном поцелуе, который все длился и длился, пока оба мужчины не начали задыхаться. Разорвав этот танец губ и языков, Се Лянь прижался к груди своего любимого мастера и сбивчего пробормотал: — Кажется… кофе и выпечка остыли, а я так проголодался… У тебя ничего нет перекусить? Повисло молчание, а до этого спокойно бьющееся сердце Хуа Чэна вдруг пустилось в бешеный галоп. Не понимая заминки, клиент поднял голову и заметил смущенного мастера, который явно думал не о том, что нужно. Это подтверждало и кое-что, что в данный момент уперлось в живот Се Ляня. — С-Сань Лан?! — Да, братец? Стоило клиенту осознать, о чем подумал мужчина, как он в панике отстранился и стал торопливо одеваться, при этом громко бормоча: — Нет… Нет… Нет… Нет… Я имел в виду еду! Ту, которую жуют и глотают… БОЖЕ! Это не то… Мужчина наконец натянул штаны и, не в силах справиться со смущением, закрыл ладонями пылающее лицо. Хуа Чэн с веселой улыбкой поправил одежду, а затем подошёл к любимому человеку, буквально упиваясь его чистой и такой невинной манерой поведения. Сейчас, глядя на Се Ляня, невозможно было поверить, что несколько минут назад этот мужчина призывно облизывал губы и говорил всякие пошлости. Владелец салона мягко отвёл ладони в стороны и посмотрел на до крайности смущенного клиента. — Давай сходим вместе в душ, а после я приглашаю тебя поужинать… Что скажешь, братец? Се Лянь, потерявший свое укрытие, на этот раз спрятал лицо на груди любимого и только после этого тихо ответил: — Я уже сказал, что согласен на все… Пошли скорее…