Четыре ярда отчаяния
16 июня 2020 г., 23:19
Битва была в самом разгаре, но Гермиона двигалась с трудом, раздавленная осознанием, что Гарри погиб. Вокруг вспыхивали заклинания, она уворачивалась, не замечая, что отступает вглубь коридоров Хогвартса. Она давно потеряла из виду Рона.
Гермиону сбило с ног заклинание подножки, и она грохнулась на каменные плиты. В руке что-то хрустнуло, палочка отлетела в сторону. Ее тут же схватили и бросили Силенцио.
Их было двое. Тот, что сбил ее на пол, намотал непослушные волосы на кулак и заставил подняться. Второй в ярости сжал ее сломанную руку. На лице его была дикая гримаса.
— Уходим, — прохрипел первый.
Вдруг их палочки вырвались из рук. И в следующую секунду второго смело взрывом от Экспульсо.
Оглушенная, Гермиона успела заметить, что в коридоре, из которого она сама пришла, стоит Драко Малфой, швыряющий заклинания в Пожирателей.
Наплевав на потерю палочки, первый рванул к противнику и совершенно по-магловски врезал Драко по лицу, тот отшатнулся и сразу получил второй удар.
Сквозь муть в глазах Гермиона отыскала взглядом палочку и кинулась к ней, неловко схватила левой рукой и попыталась бросить невербальное Инкарцеро, но промахнулась. Драко уклонялся от ударов и отступал.
Второй Пожиратель со стоном поднялся, кровь заливала ему глаза. До палочки ему было меньше ярда, и Гермиона переключилась на него. Сковав Пожирателя заклинанием, она рванула к сражающимся мужчинам.
Малфой умудрился использовать Эверте Статум, и его противник впечатался в стену. Он тут же бросил Финита на Гермиону. Видя, что преимущество теперь на стороне противников, первый достал из-за пазухи фиал со светящейся жидкостью и вскочил на ноги. Драко успел схватить Гермиону, но вместо нового атакующего заклинания выпустил Протего Максимум, в ту же секунду Пожиратель швырнул зелье им под ноги и мир разорвал яростный взрыв.
Пол ушел из-под ног.
Последнее, что увидела Гермиона, — зарево и падающие обломки стен.
***
Темнота пугала. Гермиона очнулась и сквозь пульсирующую боль во всем теле попыталась понять, где она. Рядом застонал Малфой. — Малфой? Драко! Ты что-нибудь видишь? — Проклятье, Грейнджер! Вряд ли тут есть светильники, конечно, я ничего не вижу. — Что это? — По всей видимости, один из потайных ходов. Гермиона начала обшаривать пространство вокруг себя в поисках палочки. Пальцы нащупали знакомую рукоять, и Гермиона победно вскрикнула, но радость тут же сменилась отчаянием — палочка была разломана ровно посередине. — Малфой! Моя палочка сломана! Что с твоей? — Не представляю, ее выбило из рук взрывом, — обессилено ответил он. — Мордред! Надо ее найти, иначе нам не выбраться. Гермиона снова принялась обыскивать пол вокруг, но руки вскоре наткнулись на завал из обломков и камней. Свободное пространство вокруг них позволяло сделать четыре шага из конца в конец. Они были заточены в каменную западню — без палочек, воды и воздуха. — Малфой, проверь еще раз вокруг себя, — Гермиона намеренно не касалась его во время поисков и теперь надеялась, что палочка могла запутаться в складках мантии Драко. — Было бы неплохо, если бы ты мне помог, — добавила она с едва сдерживаемым недовольством. Драко зашевелился и не сдержал нового стона. Гермиона услышала, как он пытается приподняться, но тут же тяжело падает обратно на пол. — Дай посмотрю, — твердо сказала она. Малфой только хмыкнул. Аккуратно прощупывая пол перед собой, она подобралась к Драко. Первым делом обыскала все вокруг на предмет палочки. Не нашла и выругалась сквозь зубы. Драко почему-то нервно рассмеялся. После поисков она наконец дотронулась до Малфоя. Он был удивительно холодным. — Черт, Драко! Где болит сильнее всего? Тот вопреки своему характеру не стал распускать язык, а ответил удивительно спокойно: — Голова и правая нога. Гермиона осторожно подняла руку выше, едва касаясь кончиками пальцев ледяной кожи. Над правым глазом было рассечение, пальцы стали скользкими от крови. Больше ран не было, но Гермиона понимала, что удар такой силы наверняка устроил ему сотрясение. — Тебе нельзя вставать, будет тошнить. Я попробую наложить повязку. — Палочек нет, что ты можешь? — Ох, Малфой, — раздраженно бросила она. — Магглы как-то справляются с пробитыми головами. Мантия поддавалась с трудом, действовать одной рукой, да еще левой, было сущей пыткой. Наткнувшись на ряд мелких пуговичек, она не сдержалась и застонала. — Что ты делаешь? — Жертвую свою самую любимую блузку на перевязочный материал, — ответила Гермиона. Оторвать хоть кусочек ткани оказалось адски сложной задачей, в итоге она помогала себе зубами, но смогла нарвать несколько полос. — Мне нужна твоя помощь, одной рукой я не смогу бинтовать. — Говори, что делать. В три руки, в кромешной темноте, чертыхаясь и шипя сквозь зубы от боли, они наконец справились с первой проблемой. Драко с тяжелым стоном распластался на холодном полу. Не теряя больше времени, Гермиона начала прокладывать себе путь по телу Малфоя ниже, к раненой ноге. Было странно скользить пальцами по плотной, несомненно неприлично дорогой ткани. Миновав пояс брюк, она начала осторожно прощупывать ногу Драко. Штанина была тяжелой и влажной. Гермиона вздрогнула. Она возилась с раной на голове, а он тут истекал кровью. — Проклятье! — Грейнджер? — напряженно позвал Драко. — Не молчи, что такое? Все так плохо? — Нет, все хорошо. То есть — плохо. Похоже, нога сломана и здесь большая рана, но бедренная артерия не задета, потому что в противном случае ты был бы уже мертв. Драко ничего не сказал на это, но его дыхание участилось. — Я наложу жгут выше и сделаю повязку. Не шевелись, чтобы не усилить кровопотерю. Будет больно, — предупредила она, — но я должна остановить кровотечение. Она командовала, Драко помогал как мог. Наконец тугая повязка и жгут заняли свое место. — Малфой, час, может, два — и тебе нужна будет врачебная помощь, или ты лишишься ноги. Если не умрёшь в итоге от потери крови, — голос Гермионы дрожал. — Нас найдут, — твердо сказал Драко. — Только если жив хоть кто-то, кому мы небезразличны. — Заткнись! Нас найдут. — Кому придет в голову искать нас под завалами, да еще в пылу битвы? — Не забывай, ты в мире волшебников, Грейнджер, — сказал Малфой, но сарказм в его словах был таким же слабым, как голос. — Остается надеяться, что нас найдут раньше, чем мы задохнемся. — Нас найдут, Грейнджер. Твои или мои, — Малфой уверенно добавил: — Отец перевернет весь Хогвартс, найдет наши следы. Он маг, и не из последних, в конце концов. — Только если он пережил битву. — Замолчи, Грейнджер. Он жив. Гермиона не стала спорить. Не все ли равно теперь, кто их найдет? Главное, чтобы они смогли выбраться из этой западни. Становилось все холоднее, обнаженная кожа покрылась мурашками. Гермиона укуталась в мантию, привалилась к каменному завалу рядом с Драко и с трудом подтянула его раненую ногу себе на колени. — Ай! Мерлин! Что ты делаешь?! — Лучше поднять раненую конечность повыше, а еще ее надо согреть, — с этими словами она укрыла его ногу свой мантией. — Думаешь, битва уже закончилась? — спросила она. — Поттер мертв, значит, у защитников Хогвартса нет шансов. Даже если они отобьют замок, война будет проиграна. Гарри Поттер — больше, чем просто символ. Странно было слышать такие слова от Малфоя. Ей было больно думать, что Гарри решил все сам, не попросил помощи. — Гарри не мог сбежать, это просто невозможно. Он что-то увидел в воспоминаниях Снейпа, что-то, что заставило его пойти на верную смерть, — она обхватила себя руками, сдерживая слезы. — При чем тут Снейп? — удивленно спросил Малфой. Гермиона рассказала о произошедшем в Визжащей Хижине. Драко молчал. — Ты знаешь, что могло быть в тех воспоминаниях? — не выдержала Гермиона. — Нет, но я и без этого не поверил, что Поттер мог сбежать. Он был кем угодно, но только не трусом. Гермиона утёрла горькие слезы. — Думаю, Снейп не был верен Тёмному Лорду. Я никогда не понимал, почему профессор Снейп на его стороне, но я верил ему, уважал как своего наставника. Он был одной из причин, по которой я без колебаний принял метку. Но после смерти Дамблдора все изменилось. — После убийства Дамблдора. Называй вещи своими именами, — зло сказала Гермиона. — Снейп возвысился, а наше положение стало хуже некуда, — продолжил Драко, наплевав на замечание Гермионы. — Но он все равно прикрывал отца, — Драко тяжело вздохнул. — Я хотел бы увидеться с ним еще раз. — Боюсь, что он уже мертв. Он не подавал признаков жизни, когда мы ушли. Они замолкли, тишина была давящей. Оба вспоминали своих близких, которые сражались наверху, пока они были заперты в этой проклятой ловушке. — Если нас вытащат мои, я постараюсь сделать все, что смогу, чтобы тебя отпустили, — сказал вдруг Малфой. — С отцом я точно смогу договориться, — неуверенно добавил он. — Как щедро с твоей стороны, — едко ответила Гермиона. — Не я начал эту войну. — Но ты с радостью к ней присоединился. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, так что не смей говорить о моем выборе. Ты — мордредова грязнокровка и понятия не имеешь, что происходит в чистокровных семьях сейчас. Посмотрел бы я на тебя, будь ты наследницей какой-то древней фамилии. В ней кипела ярость, хотелось крикнуть ему, что Гарри делал свой выбор, несмотря на угрозы и преследование. И Гермиона тоже делала свой выбор, рискуя жизнью. Но вместо этого она просто замолчала. Малфой предложил ей помощь. Как умел. — Я ненавижу эту войну, — сказал он. — Столько чистокровных погибло. За что мы боролись в итоге? Маги вырождаются — это правда. Но что вы можете дать магическому миру? Нет ни традиций, ни знаний. Сколько ты знаешь о магических поместьях и их чарах? Магии крови? Ритуалистике? Такие знания всегда передавались внутри семьи. — Именно! Вы сами вырыли себе могилу. Вместо просвещения и гласности вы выбрали путь угнетения маглорожденных и сегрегации. — Мы защищали то, что считали правильным. Теперь все равно. Тёмный Лорд не даст жизни никому из нас. Все маги будут его рабами, только у кого-то ошейник будет подороже. Все, чего я хочу, — выжить и спасти свою семью. В поместье есть порт-ключ до Америки. Ты пойдешь с нами? — Малфой, ты в своем уме? Волдеморт вас уничтожит. — Он может убить меня и отца в любой момент за малейшую провинность, — с горечью проговорил он. — Или будет пытать мать, чтобы заставить нас делать то, что ему угодно. Мы давно готовились к побегу, но Метка — как короткий поводок. Остается надеяться, что мы найдем способ ее заблокировать хоть ненадолго. Вдруг Малфой скорчился и захрипел. Гермиона попыталась схватить его, чтобы он не навредил себе. Но Драко рвался из ее рук и стонал. Она ничего не понимала, только без конца звала его по имени. В конце концов он сжался в комок, баюкая левую руку. Гермиона была в отчаянии, не понимая, как помочь скулящему от боли Драко. Все прекратилось так же внезапно, хотя ей казалось, что прошла целая вечность. Она склонилась над ним и дрожащими руками проверила пульс. Кожа Драко была влажной и холодной, но сердце упорно продолжало качать кровь. — Тёмный Лорд мёртв, — прошептал наконец Малфой. — Как это возможно? — изумлённо спросила Гермиона. Драко не мог ответить. Он лежал, неверяще поглаживая кожу, под которой больше не извивалась злокозненная магия. Гермиона смотрела в пустоту, пытаясь осознать, что миссия закончена. Когда не оставалось надежды, кто-то все же смог довести их замысел до конца. Все крестражи уничтожены, значит, возрождения Волдеморта не будет. Конечно, не стоит думать, что война закончится так просто. Сколько Пожирателей еще живы и будут бороться за власть? Но самый сильный тёмный маг современности мертв, а значит, у них есть шанс на победу. Гермиона не заметила, что плачет, уткнувшись в плечо Малфоя. — Что ж. Теперь отцу не надо ломать голову, как спрятать метку после побега, — Малфой нервно рассмеялся. — Драко, — неуверенно позвала Гермиона. — Может, не все ещё потеряно. Он не ответил. Гермиона не могла понять, сколько времени они здесь, сколько времени осталось у Драко. Она снова устроила его ноги на своих коленях. Похоже было на то, что кровь остановилась, но сказать точно в этой кромешной тьме она не могла. Драко дремал, потеряв все силы. Она прислушивалась к его дыханию, замирая, если он слишком долго не делал вдох. Вслушиваясь в единственное, что останавливало ее от паники, она и не заметила, как заснула. Гермиону разбудил крик. — Успокойся, Нарси! Он жив! Успокойся. Кто-то стаскивал Драко с ее коленей. — Вам нужна помощь? Мисс Грейнджер, вы ранены? Гермиона плохо соображала, что происходит, свет резал глаза, и она едва узнала Люциуса Малфоя. Никогда еще она не слышала от чопорного и надменного мага такого волнения в голосе. — Пустяки, — она наконец разглядела зияющий выход из их ловушки. — Помощь нужна Драко. Я остановила кровь, но рана на голове выглядит опасной, — Гермиона огляделась немного растеряно и увидела, что Нарцисса Малфой уже колдовала над сыном. — И нога. Артерия не задета, только Драко все равно потерял много крови. Люциус заколебался, но все же бросил диагностическое заклинание. — Мисс Грейнджер, у вас сломана рука, — он удивленно поднял брови. — Позволите? Гермиона только обессилено кивнула. — Эпискеи! Драко уложили на наколдованные носилки, потом Малфой-старший помог ей подняться. После долгого сидения на каменных плитах Гермиона двигалась с трудом. Они вышли. Рядом с завалом лежали два Пожирателя. Их тела были покрыты синяками и ссадинами. Хотя раны не выглядели серьезно, оба были мертвы. Гермиона бросила взгляд на старшего Малфоя, но он был занят сыном. Она смотрела на эту совершенно неправильную, гадкую семью и завидовала. Люциусу было наплевать на других людей, это правда. Но он бросил все силы, чтобы найти и спасти сына. А ее даже никто не искал. Позже, конечно, она узнала, что Гарри в тот момент спасал профессора Снейпа. И что сделал он это вполне успешно. Рон же скорбел с семьей, позабыв обо всем остальном. Нарцисса Малфой рассказала Гермионе, что Гарри выжил, а Тёмный Лорд пал. Гермиона в первую минуту молча хватала ртом воздух. Она уже оплакала Гарри и теперь с волнением слушала новости, не веря до конца в победу. Битва закончилась. Защитники Хогвартса, изможденные, но полные новых надежд, бродили по Большому залу, утешали и искали утешения. Никому дела не было до Малфоев. Никому дела не было до Гермионы. Она вышла из замка, щурясь на встающее солнце. Наконец Гермиона была одна. Не за кого отвечать. Не надо нянчить Рона. Гермиона вглядывалась в рассветную тишину, выдыхала сладкий свежий воздух. Она была свободна.
