Ненависть, дружба, любовь

— Факт того, что я тебя люблю. — Приблизившись к уху мальчика, прошептал парень. Ожидавший подобного, но все равно шокированный, Рома сник. Он взволнованно посмотрел на Джонни, ожидающий взгляд больно кольнул в груди. Мальчик нахмурил светлые брови, собираясь ответить, но был перебит: — Никаких «но». Ты мне нравишься. Я хотел бы быть с тобой вечность, — от признания на душе стало легче, он не видел причин для отказа. — Такое вряд ли случится. Мы даже не соулмейты. Скорее всего, я не знаю. Рома грустно посмотрел на парня рядом. Тот поднял голову с его плеча и отсутствующе смотрел на кухонный стол и полупустые кружки с чаем, так и не убирая руку с талии мальчика. В один момент Джонни встрепенулся, словно вспомнил о том, что не один, и хриплым голосом выпалил: — Эй! Не говори такого. С чего вообще такие мысли? Даже если не соулмейты, что мешает нам быть счастливыми? Он опасался поднимать взгляд на Рому, поэтому все так же разглядывая стол, уже тихо спросил: — Можно… я тебя поцелую? — и зажмурился, боясь услышать отказ. Чуть сильнее сжал руку, которой держал Рому, неосознанно притягивая ближе. Рома посмотрел на парня, сидящего рядом: Джонни закрыл глаза и опустил взгляд, словно ждал приговора. Мальчик ощущал, как сильно его прижимают, чувствовал себя в оковах, но согласился после тихого «Ром, пожалуйста». — Хорошо, — тихо сказал Рома и глубоко вздохнул, закусывая сухую нижнюю губу. Джонни тут же поднял голову и без раздумий приблизился к лицу друга. Свободная рука парня переместилась на щеку мальчика, легким движением отбросив светлую прядь волос. Рома нервно сглотнул, сердце забилось чаще. Джонни слабо улыбнулся и прикоснулся к потрескавшимся губам человека, сидящего напротив. Эмоции, переполнявшие до этого, стали ощущаться как в ватном коконе: весь мир сузился до податливого тела, наконец начавшего отвечать на поцелуй. В один момент Рома разорвал поцелуй, затуманенным взглядом обвел Джонни и потянулся навстречу. Парень, не теряя возможности, положил вторую руку на талию, и уже через мгновение Рома сидел на его коленях, тяжело дышал в поцелуй и прижимался еще ближе. Когда прикосновения Джонни стали неконтролируемо откровенными, Рома резко вскочил с его колен. Обычно бледная кожа на лице покраснела, растрепались волосы, взгляд, подернутый пеленой, выдавал все чувства мальчика. Но помимо явного удовольствия, на лице проступило разочарование. Он отстраненно посмотрел на Джонни и сел на стул, поджимая ноги под себя. Парень нахмурился, от прежнего состояния не осталось и следа. Он попытался завести разговор, но в ответ получил лишь молчание. Пятнадцать минут Рома пытался прийти в себя и осознать, как он мог опять попасть в эту ловушку, Джонни же пытался понять, где он снова ошибся. Когда это стало невыносимо, он неуверенно подал голос: — Ром, что не так? — Все! — неожиданно громко вскрикнул мальчик и испугался своего крика. Джонни вздрогнул и чуть не уронил кружку, которую только что поднял со стола. Он удивленно посмотрел на мальчика, который пальцами нервно отстукивал ритм по столу и спросил: «Что случилось? Ты чего такой злой?» — Да какая разница вообще?! Тебя это волнует? Если так, то… мне неприятно быть игрушкой, — с каждым словом тон понижался, под конец голос стал совсем тихим. После минутного молчания, сопровождаемого удивленным взглядом Джонни и громким дыханием Ромы, тот продолжил: — У меня постоянно такое чувство, что я для тебя всего лишь игрушка, развлечение. — Нет! Это совсем не так, с чего у тебя вообще такие мысли? — после этих слов парень, откровенно недоумевая, попытался опровергнуть глупые рассуждения любимого человека. — Просто… ты постоянно пытаешься как-то взять меня за руку, обнять, поцеловать или… что-то больше, чем это. Ты специально выбираешь тех, кто явно слабее тебя и отпор дать не может? — из истерично громкого голос превратился в дрожащий, казалось, что мальчик расплачется от этих откровений. — Ром, ну ты чего… я правда люблю тебя. Ты мне очень дорог. Я не хотел сильно задеть твои чувства. Если тебе не нравится, то этого не повторится, — грустно сказал Джонни и дрожащей рукой поставил кружку на стол. — Нет! Подожди, мне нравится… но Джонни, ты слишком настырный, — Рома покраснел и отвел взгляд как можно дальше от парня. — Чего? Тебе нравится? Правда? — Да. Но не переводи тему. В какие-то моменты ты такой нежный, что хочется растаять в твоих объятиях, в другие ты грубый. Я тебя не понимаю, — еще сильнее покраснел мальчик и снова начал стучать по столу. — А тебе как нравится? — ухмылка исказила губы, в мыслях снова не осталось ничего приличного. — Да не перебивай! Помнишь тот момент, после которого мы перестали общаться? — Джонни закусил губу, снова сник и кивнул, — если бы я тогда тебя не отпихнул, ты мог меня изнасиловать. И знаешь, я бы не хотел, чтобы это еще раз повторилось. — Хорошо… я понял, — на кухне вновь воцарилась тишина. Из крана в ванной капала вода, за окном шумели машины, слышно было дыхание Ромы: такое же громкое и неровное. Еще немного помолчав, смущенно улыбаясь, мальчик проговорил: — Ты такой сильный. Я был… в замешательстве, когда ты нес меня так долго. Спасибо тебе. — Первый комплимент, как я понимаю, — Джонни довольно улыбнулся, — и да, мне было не сложно. Он потрепал и без того растрепанные волосы Ромы. Вновь завязалась мирная, вполне спокойная беседа. Мальчик объяснил, что Джонни дозволено, а чего лучше избежать, если не хочется получить по лицу.

***

Время шло довольно быстро, светлое небо давно сменилось январской чернотой ночи. Парни и сами не заметили, как стрелка часов подкралась к десяти вечера. Стало понятно, что время довольно позднее. Для остальных довольно подозрительное поведение, для них казалось абсолютно нормальным. Все больше они молчали, уходя в размышления. Разговоры стали лишними, осталось лишь ощущение уюта и покоя, приправленное редкими репликами. — Твою мать, да он чертовски хорош… — произнес Джонни и прикусил язык: мысли нужно держать за зубами, тем более в таких ситуациях. — Чего? — удивился Рома, возвращаясь в реальность. — Да так… мысли вслух, — парень дал себе воображаемый подзатыльник. — А ты это о ком? — заранее зная ответ, спросил мальчик, качнувшись на стуле. — Как будто не знаешь… о тебе. Услышав это, Рома смущенно улыбнулся и тихо спросил: — Можно я тебя обниму? — и увидев немое согласие, придвинул стул ближе и руками обхватил шею парня, уткнулся в его грудь и вдохнул любимый запах, улыбаясь непонятно чему. В ответ Джонни прижался к мальчику, крепко обнимая и улыбаясь теплу, разливающемуся по телу. На душе становилось спокойно, умиротворение поглощало. Он не переступал рамки, лишь наслаждался своей всепоглощающей любовью и сдерживал то, что могло напугать Рому. — А знаешь, — глухо, в футболку сказал Рома, — я ведь тебя тоже люблю. — Что? — Джонни забыл как дышать, сказал на выдохе и чуть не закашлялся. — Я люблю тебя. Долго над этим думал, долго не мог разобраться со своими чувствами… но все-таки считаю, что люблю тебя…