Ненависть, дружба, любовь

Но внимание привлекло не это: у стены стояло фортепиано, спиной к входу, прямо около него, сидел Джонни. — Тебе сыграть? — оборачиваясь, спросил парень. — Давай. Ответив, Рома медленно подошел к Джонни. Тот улыбнулся, медленно провел мизинцем по всем клавишам инструмента, прикрыл глаза и опустил ладонь к начальной позиции. Вздохнув, парень начал медленно переставлять пальцы. Сначала не звучащие цельно звуки в момент слились в нежную и легкую мелодию. Плавно перетекая, она звучала то медленнее, то быстрее. Когда музыка закончилась, Джонни с волнением посмотрел на Рому и спросил: — Ну как? — Можешь еще немного сыграть? Это так… волшебно, — он мечтательно взглянул на потолок, но тут же вернулся к Джонни. — Хорошо, без проблем. Парень на секунду задумался и продолжил исполнять музыкальные произведения. Изначально разные, они дополняли друг друга: сложилось впечатление, что это частички цельной истории. На седьмой песне Джонни закончил и опустил крышку пианино. Повисла тишина. Парень пытался собраться с мыслями, слишком много эмоций было вложено в только что звучавшие мелодии. Рома вслушивался: чудилось, что еще можно различить звук. Спустя две минуты он, закусив губу, подошел ближе к Джонни. Обняв парня со спины, уткнулся ему в плечо со словами: «Просто прекрасно сыграл». Тот улыбнулся еще шире. Наслаждаясь теплом, погрузился в мысли. — Не хочешь посмотреть на звездное небо? — неожиданный вопрос сорвался в тишину, прерываемую дыханием. — Хочу, — Рома ответил почти неслышно, но этого было достаточно.

***

Парни встали и вышли из комнаты. Уже на лестнице Джонни театрально ударил себя по лбу и вернулся обратно. Рома пожал плечами и поднялся к люку, ведущему на чердак. Парень вернулся с тем самым пушистым пледом. Скрипнула дверь, они оказались на крыше. Добравшись до еще одной двери, вышли на открытую часть. Первое, что бросилось в глаза — черное небо, усеянное миллиардами звезд. Избавленное от отвлекающего света, огромное полотно впечатляло своим величием. Огороженная перилами из темного дерева, крыша напоминала огромный балкон. Где-то в углу стояла плетеная мебель, фонарь не горел. Недавний снег покрывал пол тонким серебристым слоем. Джонни стряхнул снег с плетеного сидения, закинул плед и посмотрел на Рому. Тот, до этого завороженно смотрящий в небо, сел на мягкое покрывало и улыбнулся. Парень сел рядом и посмотрел на звезды. Рома положил голову на его плечо и, кутаясь в плед, обнял. Незаметно прошли полчаса. Джонни достал из кармана смявшуюся пачку, разочарованно цокнул и вытащил сигарету. Затягиваясь, вновь посмотрел на небо. Собираясь убрать коробочку обратно, отвлекся. В этот момент мальчик выхватил сигарету и вдохнул горький дым, блаженно улыбаясь. — Хей! Это моя сигарета, — Джонни состроил делано возмущенное лицо. — А тебе жалко? — Рома так и не выпустил сигарету из рук. — Для тебя мне ничего не жалко. Но это вредно для тебя, уж извини. — Для тебя тоже, глупый, — улыбнувшись, мальчик прижался ближе. — Ты наверно не знаешь… я начал курить только из-за фразы на руке. Мне же надо как-то найти своего соулмейта, — непонимание исказило улыбку. Джонни, недоумевая, посмотрел в ответ. Спустя секунду до него дошло, что он только что сказал. От стыда щеки покраснели настолько ярко, что видно было даже в темноте. Сигарета полетела в пепельницу, стоящую на заснеженном столе.

***

Через десять минут парни замерзли. Лучшее, что можно было предпринять — вернуться в дом, именно так они и поступили. Плед Джонни аккуратно сложил и оставил на чердаке: проще постелить на диван другой. Когда парни спустились на первый этаж, Рома попросил Джонни научить его играть на фортепиано. Тот хмыкнул и, не в силах отказать, предложил композицию средней сложности.