Ненависть, дружба, любовь

— Да что угодно, хватит! — смеяться становилось больно. — Ты так уверен? Я х… — парню не дали договорить, тут же перебили. — Да все, да! Только прекрати! Джонни остановился и, не давая Роме отдышаться, стянул с него несуразно огромную футболку. Отбросив ее в сторону, улыбнулся и осмотрел промежуточный результат: покрасневший от недавнего смеха и нынешнего смущения, Рома напряженно ждал. Храбрясь, пытался сделать вид, что все под его контролем, но понимал, что это не так. Но это лишь раззадорило Джонни. Парень наклонился к шее мальчика, прикасаясь губами к бледной коже. Вздрогнув от холодной руки, притянувшей за талию к парню, и первого засоса на шее, Рома прикусил нижнюю губу. Не получив желаемой реакции, Джонни спустился ниже, оставляя на коже дорожку из красных отметин. Не сдержавшись, мальчик рвано вздохнул, вызвав довольную улыбку у парня. Гениальная мысль пришла в этот же момент. Отпустив Рому, Джонни пошел за упавшей футболкой. Потеряв тепло чужих объятий, мальчик чуть нахмурился и скрестил руки. Позже, натянув футболку, оказался на руках у парня.

***

Меньше всего он ожидал оказаться в гостиной с фортепиано, но именно туда направлялся Джонни. Не задавая лишних вопросов, мальчик ждал дальнейших действий. Усадив Рому на стул, парень ухмыльнулся и довольно проговорил: — Итак… удивлен? Верю. Давай ты исполнишь ту композицию, которой я тебя учил? Если неправильно сыграешь хоть одну ноту, мы переспим. — Довольный своей задумкой, парень даже не посмотрел на ошарашенного Рому. — Не знаю… я уверен в том, что ошибусь. Но можно попробовать, наверное. И что блин значит переспим? — Не важно, начинай, — Джонни, абсолютно уверенный в себе, замотивированный отсутствием прямого отказа, ждал. Немного размяв пальцы, Рома приступил к произведению. Изначально нереальная, сейчас мелодия не пугала. Глубоко вздохнув, он успокоился и медленно начал. Чуть не запнувшись, он снова закусил губу. Джонни внимательно следил за каждым движением пальцев. С последней нотой Рома закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти, лишь после этого взглянул на парня. Тот, довольный успехами соулмейта, ободряюще кивнул и похвалил. На это Рома медленно встал со стула и приблизился к парню, крепко обнимая, утыкаясь в грудь лицом. Джонни ответил взаимностью.

***

Так парни простояли довольно долго. Джонни ласково гладил мальчика по спине, а тот просто слушал сердцебиение своего самого родного человека. Наслаждение теплом, друг другом, покой и умиротворение окружили плотным коконом. В один момент Рома разорвал объятия, озадаченно посмотрев на парня: — Который час? — Не знаю, — непонимающе ответил Джонни, ища глазами часы. — Мне просто надо на прием к врачу, — пробубнил мальчик, хлопая по карманам в поисках телефона. — Тебе зачем к врачу? Может пойти с тобой? — Не думаю, что это необходимо. Не беспокойся, все будет хорошо, всего лишь терапевт. — Рома наконец нашел телефон и посмотрел на время. Оставалось еще два с половиной часа. Сообщив об этом, получил совет вызвать такси заранее. Рома согласился, но возложил эту миссию на плечи Джонни. Когда с вопросом транспорта было покончено, парни отправились на второй этаж, чтобы собраться. Закончив все дела, они вышли из дома. В этот момент к воротам подъехал черный автомобиль, а на телефон пришло уведомление о прибытии такси. Джонни закрыл двери, вместе они направились к машине.

***

Полтора часа в дороге прошли незаметно. Джонни все так же ласково гладил Рому, тот расслабленно дремал на его плече. Машина остановилась напротив здания больницы, мальчик удивленно посмотрел на Джонни. В ответ тот лишь проговорил что-то вроде: «Я помню, что ты идешь один. Просто подумал, что добираться сюда самому смысла нет». Не споря, Рома робко поцеловал его в щеку и закрыл за собой дверь. Коснувшись ладонью лица, Джонни глупо улыбнулся и посмотрел вслед удаляющейся фигуре.

***

Сорок минут у врача тянулись бесконечно долго, после Рому отпустили. Всю дорогу в голове роились мысли. Слишком много вредных привычек, наступило время обходить их стороной, избавляться даже через ломку. Конкретно испорченное здоровье подлежало восстановлению, но последствия останутся с ним до гроба. Алкоголь, сигареты и их дым: это все оказало слишком пагубное воздействие на столь юный организм. Хоть как-то помочь себе можно, избегая этого. Поток серых как небо мыслей прервала тревожная мелодия звонка. На дисплее высветился номер отца. Дождавшись ответа, не здороваясь, тот спросил, не хочет ли Рома увидеть свою мать. Удивлению не было предела. Задумавшись лишь на мгновение, мальчик кивнул, но тут же вспомнил, что это телефонный разговор, и словесно оповестил о согласии. Папа сбросил звонок и сообщением выслал адрес. Рома свернул к ближайшему спуску в метро. Недолюбливая этот вид транспорта, он редко спускался под землю, предпочитая автобусы. Но сейчас ему идеально подходил маршрут красной ветки, от Площади Восстания до Девяткино. В вагоне он устроился у окна и хмуро посмотрел на людей вокруг. Отвернувшись от разношерстной толпы, встретился взглядом со своим отражением в стекле, за которым скрывалась чернота подземных тоннелей. Под ногами задрожал железный пол. Небо при возвращении из-под земли показалось слишком ярким, хотя успело окончательно покрыться тучами. Летел мелкий и холодный снег. Многоэтажки, новые, как из реклам, вселяли воодушевление, но вместе с тем тоску по чему-то родному и привычному. Нужный подъезд, точь-в-точь такой же, как и соседний, встретил консьержем за стеклянной оградкой, свежей отделкой и едким запахом краски. Лифт, еще незапятнанный бурной жизнью жильцов, блестел металлическими ручками. Из зеркала на Рому смотрел все тот же мальчик, и, пусть он уже не в метро, в глазах была все та же пустота. Отгоняя мрачные мысли, он представил встречу, думал о том, что может сказать. На лестничной площадке было пусто, он сверился с цифрами в сообщении и подошел к нужной двери. Нажав на кнопку звонка, замер. В горле пересохло. Скрипнула заслонка дверного глазка, щелкнул замок. За дверью на пороге стояла невероятно милая женщина. Волосы были завязаны в воздушный хвост, ярко-голубые глаза выделялись на светлом лице. Она сразу крепко обняла мальчика, всхлипывая на его плече. На секунду замерев, он неловко обнял ее в ответ. Успокоившись, женщина закрыла дверь и дождалась, пока Рома снимет уличную одежду. Все это время она счастливо улыбалась, на щеках блестели дорожки от слез. По дороге на кухню она расспрашивала Рому о его жизни. Сдержанные, сухие ответы смутили женщину. Она заварила чай и поставила на стол вазочки с печеньем. Рома сел на стул у окна и безразлично посмотрел на серое небо. — Ромашка, ты чего такой грустный? Совсем не рад видеть маму? — неловкую тишину женщина нарушила ласковым, но расстроенным голосом. — Да как я могу радоваться, если ты бросила меня с отцом? Мы не виделись больше десяти лет, о чем ты вообще? Какая радость? — сначала резко, ближе к концу с горечью и обидой проговорил мальчик, взглядом упираясь в такие же голубые глаза. — Тебе это отец сказал? — вместо ответа лишь быстрый кивок. — Знаешь… мои проблемы со здоровьем… я должна была уехать далеко отсюда, в другую страну. Я хотела забрать тебя с собой. Но понимаешь, твой отец… он не собирался менять ничего, он думал лишь о том, что касалось его удобства. И он не позволил забрать тебя, — женщина всхлипнула, прервалась, но тут же заговорила еще быстрее. — Я пыталась связаться с тобой, хотя бы просто позвонить. Но я не знала почти ничего, он просто не позволял. Сейчас я понимаю, что могла сделать большее раньше… ты здесь и слушаешь меня, а значит… значит сейчас все не зря. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Хоть попытаться. — Это правда, что отец не хотел, чтобы мы виделись? — осознание предательства отозвалось болью в сердце, начинало покалывать руки. — Не хотелось тебя огорчать, но да. Женщина обеспокоенно посмотрела на побледневшего сына и поднялась со стула. Она притянула его к себе и крепко обняла. Возвращаясь к теплым обрывкам воспоминаний, он сдерживал боль, рвущую душу. Обнимая маму, Рома неровно выдохнул и позволил слезе скатиться по щеке.