Музыка души

Голова болит. И вообще какое-то тошнотворное ощущение. Мне не хорошо. Глаза открываться вообще не хотят. Повернувшись на бок, живот как схватит. Я подскакиваю и, свесившись с кровати, опустошаю желудок от всего, что посчастливилось сегодня съесть. К всеобщему счастью, у кровати стоял таз, в который я и сделала "выброс". Неожиданно кто-то собирает мои волосы и убирает их за спину. Боковым зрением я замечаю обеспокоенного Ройда. Продолжая "метать фарш", вожу рукой по воздуху, пытаясь донести до него то, чтобы он отвернулся. — Не смотри. — со стоном выдавливаю я. — Помолчи. — невозмутимо мужчина завел еще одну прядь мне за волосы. Спустя минут пять таких мук мне немного полегчало. Тяжело дыша, я упала на подушки. Тем временем Ройд взял таз и вышел из комнаты. Отсутствовал он не долго, вернулся уже с чистым тазиком. — Почему мне так плохо? — А не нужно жрать все без разбора. Он взял с прикроватной тумбочки графин с водой и, наполнив стакан, протянул его мне, при этом, не спрашивая, затолкал какую-то таблетку мне в рот. Я недовольно поморщилась, но таблетку запила. — Ты сейчас не в том положении, чтобы возмущаться. — Что это было? — Плоды Красной Луны. Неужели в твоем племени о нем не известно? — Ройд присел на край кровати. — В Лекадии, в королевском саду, растет одно дерево Красной Луны. Довольно вкусные плоды, верно? — Гори они синем пламенем. — со стоном перевернулась на бок, схватившись за живот. — Пьянит сильней любой выпивки. Это все последствия первого раза. — Первого и последнего раза. — поправила я. — Я к этим хренофруктам больше и пальцем не притронусь. — Зато теперь научишься не есть все, что тебе дают малознакомые люди. Я раздраженно покосилась на довольного мужчину. Козлина, и хватает наглости так улыбаться! — Издеваетесь, да? — А как иначе. — его улыбка стала еще шире. — Мама в детстве не говорила, что брать еду у незнакомого дяди нельзя? — Теперь вы решили взяться за мое воспитание. — я густо покраснела. — Отшлепали меня по моей филейной части, уложили в постель, посидели на мне, а теперь издеваетесь. У вас совесть хоть есть? — Не страдаю я таким. — Ройд пожал плечами. — К слову, ты сама хотела отшлепать меня ремнем или скажешь, не помнишь? — Д... ДА ПОШЕЛ ТЫ, ЧЕРТИЛА ПРОКЛЯТЫЙ! На кровати подушек было попой ешь, поэтому они все, одна за одной и полетели в хозяина. Чертыхаясь, Ройд выскочил за дверь. Я же уперлась лицом в ладони, желая провалиться сквозь землю. Разлепив веки, я вновь обнаружила себя в выброшенных ранее подушках. Приподнявшись на локтях, увидела Ройда, сидевшего в кресле у окна, он читал какую-то книгу. "Когда я успела заснуть?" — Я очень надеюсь, что больше ты ничем бросаться не собираешься. — даже не одарив меня взглядом, произнес он и сдержанно перелистнул страницу. — П-прошу прощения. — я смущенно опустила взгляд. — Как чувствуешь себя? — Хорошо, спасибо. — Голова не кружится? Живот не болит? — Нет. — я еще ниже опустила голову, прикрыв глаза рукой. — Тогда тебе лучше вернуться к себе, принять ванну и поспешить на кухню. Я есть хочу. В непонимании я какое-то время буравила Ройда взглядом, затем посмотрела в окно. Светло. Вновь взгляд на мужчину. — ...Который час!? — Десять утра. — К-как!? — я огляделась в поисках своих вещей. — Где моя одежда!? — На стуле. — чашкой он указал на стул, что стоял в нескольких шагах от меня. И правда, мои вещи аккуратно висели на спинке стула. — Вы меня раздели? — А ты хотела помять или заблевать униформу? Мне казалось, я поступаю правильно. Но раз тебе не нравится, то в следующий раз... — Нет! Нет... нормально все! — я выползла из-под одеяла и быстро прошмыгнула к стулу. — И следующего раза не будет! — Как скажешь. — Не смотрите! — я принялась быстро натягивать форму. — Как будто ты можешь меня чем-то зацепить. — Нахал! — Дорогая, если я возьмусь записывать все оскорбления, которыми ты меня одариваешь, то выйдет увесистый талмуд. — Не будь вы таким нахальным грубияном, я бы и слова не сказала! — с успокаивающимся сердцем, я завязала фартук. — Неужели? Тебе напомнить, что было вчера? Я всего лишь вошел в гостиную, а ты начала ругать меня, как мальчишку малого. — Я... я сожалею об этом! Даже не завязав шнурки на ботинках, я вылетела из покоев Ройда Подебран. — Доброе утро. Или правильнее сказать "добрый день"? — глядя на мой потрепанный вид, Луиза лукаво улыбнулась. — Прошу прощения за опоздание. Я э-э-э... Я проспала. — Да я вижу. Расчесалась хотя бы. — женщина протянула мне свою расческу. — Спа-спасибо. — Какая покладистая ты сегодня. Что-то произошло? — Вчера я нехорошо себя чувствовала. Ничего больше. — Правда? — Конечно! — я попыталась расслабиться и вести себя, как обычно. Именно поэтому, я уселась в кресле, напротив Луизы. — А у вас как дела? Скучали по мне? — Разумеется нет. Без тебя царили тишина и спокойствие. И вот ты снова здесь. — О-ох, не прикидывайтесь. Я же вижу, как у вас глазки блестят! Бабусь, вы скучали! Скучали же! Скажите это! Скажите! — Да! Да, я скучала! Довольна? — Хы-ы, так-то! Теперь я узнаю свою старушку! — Господи, даруй терпения. — львица возвела глаза к небу. — Что более важно, мне брат сказал, что вчера к Ройду наведывался наследный принц. — Да? Не слышала! — Да ты с ума что ли сошла? Все только об этом и говорят. Даже твоя подружка, которой пришлось подать мне завтрак, об этом знает. — Да я как-то упустила этот момент... Говорю же, плохо мне вчера было! Диарея — такое страшное дело. С горшка почти не слазила! — поморщившись, я погладила живот. — Мира! — Что-о-о? Это же правда! — Не обязательно мне было об этом говорить. Да и вообще, о таких вещах не принято говорить, если этот разговор не с доктором. — Бабусь, что естественно, то не безобразно, так что... — Где тебя такую отыскали..? — Не важно, где меня отыскали, такой, как я, там больше нет! — Это уж точно. — А-а-ах! — в удивлении округляла глаза. — Что? — Вы улыбнулись! — я ткнула в Луизу пальцем. — Не правда. — от улыбки не осталось и следа. — Правда, правда! Вот! — я ткнула в уголки ее губ. — Два этих морщинистых уголка только что были приподняты вверх! — Сколько ты еще планируешь напоминать мне о моем возрасте? — Всегда? — Какая же ты бестактная! — А вы вредная! Старушки должны быть милыми и добрыми, а не вредными и гадкими! Вредных и гадких бабушек никто не любит, поэтому вам надо испраляться! — Ты сведешь меня в могилу. — Не дождетесь. Вам надо быть поживее! Почему бы не пойти на улицу? Дышать свежим воздухом полезно, между прочим! — Ты, должно быть, шутишь. Там собачий холод. Никуда я не пойду. — Какие вы нежная! А мы с подругой, между прочим, на этом холоде ковры выбивали! — Вы к этому привыкли. — Давайте, бабуся! Пойдемте погуляем. Тряхните стариной! Поиграем в снежки, обещаю, не буду сражаться в полную силу. О! Или слепим снежную бабу! Помню, мой дядя сделал такую здоровенную! И у нее были такие огромные... — еще не договорив, я уже начала руками изображать пышных форм грудь, но Луиза меня перебила возмущенным криком. — Что за варварские забавы ты мне предлагаешь!? — Ладно, можем сделать бабу без сисек! — Мира! — Молчу, молчу. — Сколько раз говорить тебе, так не выражаться? А если ты будешь беседовать с какой-то светской дамой? Это же скандал! Нельзя так говорить. — Да что я такого сказала? Я просто предложила весело провести время на свежем воздухе. — Кто станет лепить на земле Подебран снежную бабу с сиськами? — Луиза осеклась. Шокировано выпучила глаза и прикрыла рот руками. — А-ха-ха! Сказали! Вы сказали! — похлопав в ладоши, я приобрела суровое выражение и сложила руки на груди. — Бабусь, и как же вам не стыдно? Настоящая леди не должна позволять себе подобные выражения. — Это все твое плохое влияние! — Да, да, да! Отмазывайтесь, я все равно не поверю! — Мира... — Хорошо, я никому не скажу, но за свое молчание я кое-что попрошу. — Так и знала. — женщина закатила глаза. — Сколько? — При чем здесь деньги? Мне это не нужно. За мое молчание вы должны выйти на улицу! Минимум на два часа! — Ты явно моей смерти хочешь. — Ничего, не развалитесь. Все, я убежала собираться. Вы тоже время зря не теряйте!