Музыка души

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? Итан провел меня в гостиную, жестом предложил присесть на диван, что я, не колеблясь, и сделала. — Вина? На столике, перед диваном стояла бутылка с двумя бокалами и какая-то коробочка. Я с непониманием и подозрением перевела взгляд на мужчину. — Так вы заранее все спланировали? — Я совру, если скажу, что не готовился к разговору. — он сел в кресло напротив, и, не услышав моего ответа, открыл бутылку, разлил красную жидкость по бокалам. — Не стесняйся. — Мне сегодня еще работать. — сухо произнесла я, даже не глядя на предоставленный мне бокал. — Какая прилежная. Что ж, это похвально. — Блейк бросил взгляд к окну. — Уже обед, а мы еще даже не начали наш разговор. Расслабься, я могу отпросить тебя до завтра. — Вы так отчаянно настаивали на разговоре, привели меня в уединенное место и пытаетесь напоить. Осознание этого доверия как-то не внушает. — Мира, ты осознаешь, что все больше влюбляешь меня в свою проницательность? — было трудно сохранить нейтральное выражение лицо, но у меня, вроде, получилось. — Но на самом деле я не планировал ничего такого, о чем ты могла подумать. — Тогда зачем..? — Для непринужденной атмосферы? — Что ж, мои поздравления. У вас получилось все в точности да наоборот. — я покосилась на полный бокал. — Я хотел обсудить с тобой твой конфликт с Луизой. — Итан поднял свой бокал, отпил немного. — А что тут обсуждать? Если девушка служанка, ваша сестра сразу вешает на нее ярлык ш... легкодоступной девушки. — Ну, она имеет право так считать... — Хах, глупо было надеяться на то, что вы поймете! Естественно, вы встали на сторону сестры. — Я не встаю ни на чью сторону. Просто за свою жизнь я уже вдоволь насмотрелся на подобных служанок. Даже я, мужчина, у которого есть жена и дети, сталкивался с такими горничными. Им было все равно на то, что я муж и отец, и они все равно всячески пытались забраться ко мне в постель. Что говорить о Ройде? — Ну не все же такие. — Ты права, но таких, скажем, как ты, мало. Девушки отчаянно желают женить на себе своего хозяина, а если после близости они еще и забеременеют... — Я понимаю. — я взяла бокал, сделала глоток. — Но я не давала повода, чтобы обо мне думали также. — Луиза... своеобразная личность. Она с детства была очень упряма. — мужчина с улыбкой кивнул в такт своим словам. — Она перед тобой извинилась? — Да, но то, как она это сделала.... — Главное, что она это сделала. Поверь, ее не так-то просто убедить извиниться перед кем-то. Сестра редко просит прощения, даже если понимает, что поступила неправильно. Блейк открыл ту самую коробочку, в которой находились какие-то фрукты, напоминающие виноград. Я, не задумываясь, взяла одну штучку. — Мира, ты ведь умная девушка. — Решили начать льстить? — Я серьезно. Ты ведь можешь простить Луизу. В чем смысл этих глупых обид? Вам же не по десять лет. — Даже у себя я так просто не прощала людей, которые оскорбляли меня. Обидчики огребали по первое число. Так почему я сейчас должна делать исключение? — Потому что ссорится со своей госпожой, как минимум, не выгодно. — Можно еще? — я указала на "виноград". — Да, конечно. Понравилось? — Вкус такой знакомый, но немного странный. Еще шипучку напоминает. — я взяла в руки коробочку. — Так о чем мы? Ах, да. Я не гонюсь за выгодой. — Хочешь сказать, что хочешь продолжить ссориться? — Нет. Нет, думаю пообижаться еще чуть-чуть, а потом можно и на мировую. "Что я несу? Зачем говорю ему об этом? Анжелика, соберись. Ты не могла опьянеть от одного недопитого бокала вина." — А ты, значит, обидчивая? — Верно! Люблю помучить людей. "Замолчи-и!" — И все же, что это? — я отправила еще одну "виноградину" в рот. — Гостинец из Лекадии. Вижу,что все-таки понравились. Можешь забрать себе. — Правда? Спасибо! Они такие необычные. Да и вообще покушать я никогда не против. — Довольно милая черта у девушки. — Итан глядел на меня с интересом, на его лице была лукавая ухмылка. Подперев щеку кулаком, он продолжил наблюдать за мной. — А мама всегда говорила, что я не должна так много есть. "Какому мужчине понравится обжора?" А вот бабушка наоборот! Стоило мне к ней приехать, как она наготовит целый стол вкусностей. Из-за этого в детстве у меня были во-от такие щеки. — я жестом показала большие-большие щеки. — Как необычно. За дверью послышался какой-то шум. Но я не обращала на него внимания. Сейчас мне стало так хорошо. В животе словно бабочки за порхали. В комнату кто-то вошел, но мне и на это было плевать. Голова закружилась, губы непроизвольно растянулись в улыбке, а руки... руки поправили полюбившийся головной убор. Разгладив складочки на платье, я сильней прижала к груди "корзинку". Мне скоро выходить! — Что вы здесь делаете? — удивленно-недовольный голос становится ближе. "Пора!" Я поднимаюсь с места и подбегаю к беловолосому. — Бабушка, бабушка! А почему у тебя такие большие ушки? — Чего? Помещение наполняется тишиной. Все глядят на меня с удивлением. А я начинаю нервничать. Недовольно свожу брови к переносице и, поддавшись чуть вперед, начинаю шептать. — Ты что, опять роль не выучил? Моему негодованию не было предела, правда, возмущаться приходилось шепотом, чтобы зрители не услышали. Надо исправлять ситуацию! — Бабушка, бабушка! А почему у тебя такие большие зубки? — Что ты ей дал!? — громко спросил горе-актеришка, и тогда я стукнула его "корзинкой", чтобы не запарывал, и так идущий не по плану, спектакль. За спиной "Серого волка" послышались смешки. Все, мы пропали! Воспитательница точно теперь будет ругаться. В отместку после тихого часа отберу у него шоколадные вафли! — Дай-ка мне это. — заявил отошедший от ступора "Серый волк" и попытался отобрать подарок для одинокой старушки. Корзинку этому троглодиту отдавать не хотелось, даже пластиковых пирожков для него было жалко! Не заслужил он их! А вот нечего меня постоянно за хвостики дергать и за обедом конфеты воровать! — Ладно. — "Серый волк" подхватывает меня на руки и, как мешок с картошкой, перекидывает через плечо. — Пойдем-ка. — Что ты делаешь!? Немедленно поставь меня! Я все Елене Михайловне расскажу и она тебя отругает, псина ты поганая! Никто больше не сдерживался, и звонкий хохот отразился от стен помещения. Я возмущенно брыкалась и извивалась, стараясь выпутаться из лап этого животного, но меня держали крепко, а напоследок еще и по попе хлопнули. — Да как ты смеешь!? Елена Михайловна за испорченный спектакль ремнем жопу надерет! Будешь потом с красным задом по двору бегать! Меня хлопнули еще раз, чуть сильнее, и грозно добавили "угомонись". Пришлось угомониться, потому что стало как-то не по себе. Притащили в комнату, усадили на кровать. "Волк" отошел к застекленному шкафу и с серьезным видом начал что-то искать. — Из-за тебя меня отругают. Как ты мог слова не выучить? — слезно пробормотала я. — Я же велел тебе угомониться. — Мама вечером оставит меня без сладкого! И все из-за тебя. — я кинула в обидчика "корзинку". — Чертов дядя. И мне ведь с ней возиться. — прорычал он. Наконец, найдя то, что искал, он вернулся ко мне с бутылочкой и большой ложкой. Толкнув меня на подушку, сел рядом. — Сейчас будем пить лекарство. — Нет, не будем! Сам пей свое лекарство, больной дурак! На красивом лице в раздражении заходили желваки. Чтоб я не трепыхалась мой мучитель, издав вздох раздражения, уселся на меня, несильно припечатав частью своего веса к постели. — Дура, я помочь тебе пытаюсь! — Сам ты дурак! Мне зажимают нос рукой, и в момент, когда я открываю рот, чтобы сделать вдох, ложка с горькой жижой оказывается у меня во рту. Закашлявшись, я приподнимаюсь. Мне с неожиданной заботой даже похлопывают по спине. — А теперь нужно поспать. — До тихого часа еще есть время. — с этими словами я опустилась на подушку. — Тебе же лучше, если поспишь. — А ты поспишь со мной? — Хах, теперь тебе хочется, чтобы я спал рядом? С каких пор? — Дурак ты. — я зевнула. — Спи. У меня еще остались дела. Поцелуй в лоб, и я остаюсь в комнате одна. Устраиваюсь поудобнее и с улыбкой погружаюсь в сон.