Respire

Когда, несколько минут спустя его отпускает, он мутным взглядом смотрит на человека, обнимающего его, узнает в силуэте отца. Он уже спокойнее выдыхает и, выйдя из оцепенения, прижимается ближе, уткнувшись в его грудь и тяжело дыша.Он почувствовал размеренные поглаживания на своей спине, и начал постепенно успокаиваться. Через некоторое время он слегка отстранился и посмотрел в глаза шерифу. — С мамой ведь все будет в порядке, да? Она ведь меня вспомнит? — спросил младший Стилински, с надеждой в голосе. — Я…я не знаю Стайлз, — с отчаянием в голосе сказал Ноа, — врачи сказали, что у твоей мамы очень тяжелое состояние. Я не могу тебе ничего обещать, — с горечью в глазах договорил он. Стайлз ничего не говоря снова обнял отца и шериф почувствовал, что его форма медленно промокает от слез, но ничего не сказал. Состояние Стайлза было важнее. Примерно через десять минут они разомкнули объятия и Стайлз сел на скамью, пустыми глазами глядя на противоположную стену. Некоторое время спустя они услышали звук открывающиеся двери и тихие шаги. Из палаты вышла Мелисса МакКолл. Стайлз тут же вскочил и подбежал к ней. — Ну что? — с беспокойством спросил он. — Стайлз… Мне… мне так жаль… — с горечью проговорила МакКолл. — ЧТО С НЕЙ?! — крикнул Стайлз. Его отец тоже встал и торопливым шагом подошёл к ним. — Мелисса, что с моей женой? — спросил обеспокоенно шериф, придерживая сына за плечо. — Ноа… Мне…мне очень жаль. М-мы уже ничем не могли ей помочь… Время смерти 17:43, — еле слышным шепотом в конце приговорила она и только потом осмелилась поднять взгляд. В голубых глазах Ноа плескалась печаль смешанный с горем. А Стайлз, застыв шоке, смотрел сквозь нее. Он больше не плакал. Эмоций не осталось. Через некоторое время он решительно посмотрел на медсестру и тихим голосом сказал: — Я хочу в последний раз увидеть её и попрощаться. Мелисса нерешительно посмотрела на него, а потом перевела вопросительный взгляд на Джона. Тот еле видно кивнул. — Хорошо Стайлз, но ненадолго, — Мелисса отошла от двери, открыв ему дверь. Стайлз медленно зашёл и звук закрывшейся двери оглушительно раздавшийся в тихой комнате означал, что он наконец-то остался один с мамой. Он нерешительно подошёл к ней. Если бы он не знал, что произошло, то он вполне мог бы убедить себя, что мама спит, несмотря на снежную белизну кожи и ее неподвижность. Стайлз поднес дрожащую руку к ее щеке и прикоснулся к ней, в надежде, что она просто спит, что у нее горячая кожа. Но нет. Кожа была холодной как лед.Ни намека на жизнь.Она ушла. Это было подтверждение тому, что вот и все, мамы больше нет. Он позволил руке упасть обратно вниз и тихо всхлипнул. Слезы покатились по щекам. — Мамочка? — тихо позвал он, — пожалуйста, — прошептал он. В тишине его шепот казался оглушительно громким. Ответа не последовало. И на что он надеялся? Отсутствие хоть какой-то реакции от мамы было подобно ножу в сердце. Он больше никогда не сможет увидеть, когда она смеется над его рассказами, никогда не почувствует, как она нежно гладит по волосам. Никогда больше он не обнимет ее. Никогда. Мысли продолжали, словно шторм, путаться в голове, пока он, встав на колени и взяв маму за руку, нещадно рыдал. Он не имел никакого представления о том, сколько времени провел так, когда услышал скрип открывающейся двери. В палату тихо зашел отец. Ноа некоторое время смотрел на сына, а потом, без лишних слов, пересек палату, направляясь к Стайлзу, и пока парень еще не осознал, что происходит, шериф оттащил его, прижимая к себе, крепко обнимая и гладя по спине. Стайлз заставил себя расслабиться и уткнулся папе в грудь, обнимая руками его за живот. — Все будет хорошо, мы с тобой справимся, — тихо прошептал Ноа сыну в ухо, и Стайлз всем сердцем захотел поверить, что все действительно будет хорошо.