Гейний современной науки

      Холодное и тёмное январское утро. Последние несколько недель Михаила прошли в напряжённой подготовке к олимпиаде. Ему только неделю назад исполнилось восемнадцать лет, и, вместо яркого праздника Михаила в совершеннолетие провожали лишь бесконечные тетради с формулами и схемами.       Михаил был по-настоящему гениальным молодым человеком. По крайней мере, в душе он чувствовал, что это именно так. Подкрепляло это чувство знание того, что он единственный в своём классе справлялся с профильной математикой. А учился он, на секунду, не в каком-то сельском ПТУ. Его учебное заведение носило гордое наименование «Лицей». Целых несколько минут поступление сюда он считал важнейшим достижением в своей жизни. Перечеркнуло намертво эту сладкую мысль осознание того, с кем ему придётся учиться. Полтора года назад он поступил сюда в профильный класс химического направления. Кроме математики он отлично знал ещё и главный на своём профиле предмет — собственно, химию. Кроме него её понимал всего один одноклассник. Да и то, в чужих знаниях уверенным быть нельзя. Эта же мысль возникала в голове каждый раз, когда он получал листок со своей работой с пометками преподавателя об ошибках: в попытках заучить учебные программы университетских курсов совершенно не хватало времени на прохождение и закрепление базового материала. «Да и кому вообще эта школьная программа нужна? Это всё при желании можно усвоить за час, не то, что элементы настоящей науки! Оставлю это послушно сидящим за соседней партой болванчикам» — такие мысли приходили в голову чаще и чаще.

***

      Но почему же для Михаила так была важна олимпиада? Ведь в университет он и так мог спокойно поступить: уже сейчас он мог писать варианты выпускных экзаменов на достаточный для поступления уровень, а до экзаменов, между прочим, оставалось ещё целых полгода — можно было спокойно с его возможностями подготовить себя к написанию экзаменов на высший возможный балл.       Дело в том, что Миша, хоть в компании и был весёлым и даже относительно душевно взрослым, внутри был абсолютно непонятным даже самому себе человеком. Его психологические проблемы — огромный снежный ком, копившийся годами. Началось всё, наверное, с атмосферы дома — она не была здоровой. Было очень тяжело формировать по-настоящему близкие дружеские отношения. Друзей, как следствие, было не так уж и много. Да и жизнь в неблагополучном районе ничего хорошего не добавляла. А ещё беспорядок в его голове, бесперебойный поток мыслей, благодаря которому он и был относительно умен, не позволял быстро и доступно объяснять свои мысли. Довершало картину решительное неприятие всех, кого он считал ниже себя. Даже хорошие люди не имели очень сильного желания общаться с человеком, принижающим их. Все вокруг считали его странным, повернутым на непонятных идеях чудиком. Он же считал, что вместо того, чтобы просиживать штаны на скучных уроках можно бросить вызов самому себе и другим сильным школьникам на олимпиаде. Да и вообще говоря, это было единственное направление, куда, как ему казалось, можно было вырасти. Мысль о возможности подняться ещё выше над собой и другими грела его душу, для него не было ничего важнее, кроме того, чтобы быть выше других. К тому же, олимпиада давала возможность поступления в любой университет без оглядки на результаты экзаменов.

***

      Но не все проблемы вечны, многие из них вполне решаемы. В лицее почти сразу после поступления каким-то образом он смог найти себе подругу. В душе такую же одиночку, как и он сам. Она стала тем человеком, с кем было приятно проводить время. Даже больше: можно было иногда действительно радоваться жизни, потому что энергии в ней было куда больше, чем в самом Мише, и по этой причине она иногда начинала делать глупые на первый взгляд вещи, но очень весёлые. Проводя с ней время он не чувствовал себя одиноким, а наоборот: более полным жизненных сил, чем когда-либо. Ещё одним полезным элементом этой дружбы было то, что в отличие от него, у неё не было такого сильного разделения на «нужные» и «бесполезные» предметы, и поэтому она могла помогать ему с русским языком, с которым по вышеописанной причине у Михаила были серьёзные проблемы: он едва вытягивал его на удовлетворительную оценку. В ответ он так же помогал ей, где мог. Одним словом, уже после знакомства в мишиной голове начала проскакивать мысль: «Люди, конечно, ужасны и глупы, но такой человек как она стоит того, чтобы общаться».       Но, тем не менее, для Михаила было непонятно, почему другие парни ведут себя по отношению к девушкам, с которыми у них близкие отношения, совсем не так, как он со своей единственной подругой. Ни разу за долгое время у него не появилось желания даже поцеловать её, не говоря и о более пошлых вещах, о которых часто говорили другие лицеисты. Ему нравилось и просто быть рядом, общаться и обнимать её по приветствии с утра. Казалось, смысла делать что-то большее не было. С недавнего времени он пытался понять, что же с ним происходит, и почему во многом он не такой, как окружающие его ребята. Мысль поговорить об отсутствии влечения к подруге с ней самой не показалась странной.        На большой перемене Михаил нашёл её, и вместе они спокойно пошли в тихое место, где можно было спокойно поговорить. Для неё не было чем-то новым пытаться научиться плавать в том самом бурном потоке мыслей, исходящих из мишиного разума. Предстояло снова попытаться понять, что он хочет донести и что с этим всем можно сделать. Но в этот раз его вопрос не касался евгеники, социологии или других тем, о которых обычно они разговаривали в такие моменты. По тому, как напрягся Миша, как только они пришли на место, она поняла, что в этот раз всё будет сложнее и приготовилась слушать. -Как думаешь, можно как-то объяснить, что меня не привлекает единственная девчонка, с которой я общаюсь? — спросил он тихо. Соня, ученица физико-математического класса задумалась. Это правда был не самый простой вопрос. И вот что на такое можно ответить? Но острый ум, способность и желание понять своего друга были одними из тех причин, по которой Миша мог и хотел с ней общаться. Она спокойно спросила: -А ты вообще когда-нибудь чувствовал что-то к девочкам? Для этого общаться не обязательно. Мишу слегка передёрнуло. -Как я могу что-то чувствовать к ним? Большинство их просто деградантки, не то, что ты. Ты вообще видела типичных девок?! Как ты можешь представить Я! и ОНИ! Ты вообще первая девушка, которая не вызывает у меня неприязни. Её всегда поражал размах мишиного эго. Но хотелось помочь другу в столь важном для него вопросе. Сонин мозг размышлял, в отличие от мишиного, здраво, и ей пришла в голову мысль, которая, казалось, могла и вывести на разгадку и очень сильно не понравиться Мише. Но других идей не возникло. -Миша, ты когда-нибудь смотрел порно? После этого вопроса в его взгляде промелькнула на долю секунды слабая тень отвращения. Он сглотнул и быстро с раздражением проговорил: -Когда я проводил время на разных вписках малознакомых людей, было и такое. Она понимала, что, кажется, надавила на больное место, но, разве, если сейчас отступить, удастся ли хоть чуть-чуть разобраться и найти способ помочь? Не было сомнений в том, чтобы продолжать. -И что? Разница с любимым сериальчиком для тебя хоть какая-то была? Или ты так же спокойно на это реагировал? Её речь перестала быть спокойной. -Другие парни всегда самоудовлетворялись, смотря порно. Голых девок и по телевизору показывают, но меня вообще не возбуждает смотреть на то, как их пихают всеми возможными способами.       Соня задумалась. Дело, казалось, зашло в тупик. Они стояли несколько секунд в полнейшей тишине. Она почувствовала сильный стыд за то, что в голове больше нет хотя бы каких-то мыслей, которые бы могли вывести дело со дна. Она опустила голову, хотелось бить себе ладонью по лицу от бессилия. Внезапно идея сама пришла к ней в голову, когда она обратило внимание на розовые носки, виднеющиеся под подворотами мишиных зауженных джинсов. Параллельно пришла идея о том, что если она выскажет эту мысль, Миша может обидеться. Но желание сделать хоть что-то и небольшое любопытство взяло вверх. -А гейское порно ты когда-нибудь смотрел? -максимально спокойным и дружелюбным тоном сказала она. Лицо Миши резко одновременно покраснело и выдало страх, появившийся после этого вопроса. Он ещё слишком хорошо помнил, как относились в гимназии, откуда он недавно ушёл, к ребятам, которые просто слушали песни и смотрели фильмы с медийными личностями нетрадиционной ориентации. Помнил разбитые лица, выбитые зубы и опущенные в унитаз головы ребят, слушавших Бибера, Рому Жёлудя и Фредди Меркьюри. Помнил, как однажды ему пришлось убегать от местных гопников из-за короткого взгляда на яркие штаны одного из них. Ему с трудом удалось сделать вдох и ответить: -Нет… Я, конечно, бывший спортсмен, но… Ты что, считаешь меня одним из педиков-качков, про которых все шутят? Она поняла, что все её усилия, направленные на то, чтобы Миша остался спокойным не сработали. Она подошла очень близко, положила ему руку на плечо и со смехом ответила: -Ну ты смеёшься что ли? Если по-серьёзному, попробуй глянуть сегодня после пар. Во всяком случае, ничего плохого не случится. Может, тебе даже и понравится. Все существующие чувства переполняли его. Он не мог поверить в то, что такой надёжный друг дал ему такой дурацкий, как ему казалось, совет. -Подожди, но может… Дребезжащий звонок прервал его. Соня встала, развернулась и пошла в сторону кабинетов. Напоследок она сказала, обернувшись: -Пара начинается. Просто попробуй. Завтра расскажешь. -Она улыбнулась и подмигнула ему.       Миша остался стоять в коридоре один. Он попытался осознать, что только что произошло.

***

      Выходя из лицея Миша был зол. Но на его счастье, больше занятий у него сегодня не было, и он поехал на автобусе домой, не веря, что его единственный друг мог сказать такое. Дома как обычно никого не было: мама была на работе, как и бабушка. Он включил компьютер. Его единственной мыслью было: «сейчас быстро опровергнем её гипотезу». Сделал запрос, открыл одну из миллионов страниц с заветным содержанием, сами мысли о котором были ему противны. Со злостью он ждал того, что проведет еще несколько десятков минут, глядя на неинтересное ему видео. Он открыл первое попавшееся и включил.       Однако, почти сразу, как мужчины на мониторе перешли к активным действиям, он ощутил то же, что и когда занимался самоудовлетворением — возбуждение. Но в этот раз всё было немного по-другому. Оно было намного сильнее и… приятнее?.. Настолько, что уже через полминуты он не удержался и ощутил самое большое физическое удовольствие в своей жизни. В шоке он лёг, едва не упав, на пол и не мог думать ни о чём. Он лежал в таком состоянии уже почти полчаса, когда услышал лязг ключа в замке входной двери, и за мгновение изменил обстановку в комнате так, чтобы казалось, что он опять проглатывает, не жуя, гранит науки.