Гейний современной науки

      Темно. Отчасти холодно. Голова готовится расплавиться. Нужно встать. Или нет? Зачем и куда вставать? Тем более кровать снизу такая тёплая и мягкая. В лицо дунуло тёплым воздухом. Ещё. И ещё. Было бы одеяло, чтобы согреть замерзающую спину, и немного анальгина — утро было бы очень даже неплохим. Но насладиться нужно и тем, что есть. Толчок. Снова.       Миша поднял голову, но силы и желание открыть глаза ещё не подошли. Зато стало ясно, что лежал Миша вовсе не на кровати, а на ком-то, способном двигаться. Осознание того, что он находится сейчас непонятно где и не один дало разуму резкую пощёчину и Миша, поднявшись на руках, вскочил. Чтобы открыть глаза, пришлось приложить усилие. Они слиплись. Но это была настолько сущая мелочь по сравнению с тем, что увидел Миша, когда их открыл, что и говорить о ней не стоит.       А увидел он свою единственную подругу в не самом лучшем состоянии: она была абсолютно голой, это сразу бросилось в глаза. Волосы её были в таком же беспорядке, в котором обычно пребывало мишино сознание или, как минимум, его комната. Лицо было покрыто непонятно чем, но, что бы это ни было, ясно, что лучше бы это смыть. Глаза спустились ниже. Миша в очередной раз поймал себя на мысли, что она достаточно красива. Если бы он гонялся за красотой, то мог бы из-за этого даже попытаться стать ближе, чем другом. Взгляд тем временем продолжал своё движение по телу, которое впервые предстало перед взглядом самого гениального гения этого города. Ноги её были широко раздвинуты, не спи она, это выглядело бы как явное предложение заняться типичным для подростков и всякого быдла весельем. Хоть мозг и настойчиво сообщал о том, что желает уйти на перезагрузку, возникшее чувство неприязни было весьма чётким. Не раз на разных вписках Мише доводилось такое видеть, и уважения те, кого доводилось наблюдать в похожих положениях или даже в процессе, мягко говоря, не вызывали. Может, потому что иногда они делали это за пару сигарет, иногда по принуждению, а может, потому что в отличие от Миши, могли по-настоящему кайфовать с другими людьми и радоваться жизни.       Тем не менее, осознание того, кто перед ним, быстро подавило это часто возникающее чувство. А ещё произошло то, чего Миша не ожидал совсем. На самом деле, началось всё уже пару минут назад, но почему-то заметил это он только сейчас. Он возбудился, и теперь часть его тела формировала с его плоскостью угол почти равный девяноста градусам. Погрешность измерений в таком состоянии измерить было едва ли возможно. И указывала эта часть туда, где, как это было ещё не известно Мише, она совсем недавно побывала.       Понимание этого факта было шоком. Это же… Невозможно? И что теперь делать? Вот что с этим можно делать? Хотелось убежать от этого знания. Нужно было что-то срочно делать. А ещё нужно было проверить сонино состояние. Наверняка она выпила, причем немало. А после алкоголя последствия бывают самые разные. Нужно было начать в первую очередь с проверки дыхания. Миша подошёл так, чтобы можно было почувствовать выдыхаемый воздух. Наклонился. Нужно ниже. Но после того, как он нагнулся так низко, как мог, он ощутил, что коснулся своим все ещё очень возбуждённым половым органом её промежности. От неожиданности он принял простейшее решение, чтобы прервать этот запрещённый совестью контакт: расслабил все мышцы и упал.

***

      И всё бы ничего, но падать ему было некуда кроме как на Соню. В процессе притяжения к Земле, в голову пришла новая мысль, о том, что он проснулся от её дыхания и последние действия были лишены смысла. Ну, тем лучше. Он упал. Оставалось надеяться, что от такого удара она не проснётся. Впрочем, опыт показывал, что с людьми в алкогольном сне можно делать что угодно, и они не пошевелят и пальцем. Но сбылся самый худший сценарий.       Миша снова открыл глаза, которые сами по себе закрылись в падении. И предстала картина, которую сейчас не хотелось видеть совсем. Прямо в душу смотрели синие глаза, в который читался ужасный страх. Она открыла рот и уже было хотела закричать, но Миша положил на её губы свою сильную, накачанную за месяцы практики руку, ведь были они в неизвестном Мише месте и выдавать себя совсем не хотелось. Но произошло снова что-то совсем неожиданное. Одним моментальным движением она скинула его с себя на пол, вскочила и поставила ногу на горло. Лишь после этого она поняла, кто перед ней. К ярко читаемой в её взгляде злости добавилось непонимание. Тут-то и прервалась утренняя тишина. -Миша?! Какого хрена?! Это было громко, но совсем не крик в полный голос, которого так боялся Миша. -Ткхыыы кха-кхаа-тааа -пытался он сказать, но говорить внятно со сдавленной шеей было сложнее, чем взять очередную олимпиаду. Пожалуй, это по сложности можно было сравнить с тем, чтобы терпеть одноклассников несколько лет. Она переставила ногу на пол и Миша наконец смог ответить. -Я сейчас постараюсь всё объяснить, только это, не поднимай шум, пожалуйста. Я не знаю, где мы и не хочу того, чтобы нас сейчас кто-то нашёл.       Если Мишина голова была готова расплавиться, то по лицу Сони было видно, что она уже вскипает. И она подтвердила эту догадку: -Как, чёрт побери ты объяснишь, что голым лежишь на мне, тоже, заметь на секундочку без одежды, едва ли в меня не входишь и пытаешься зажать мне рот? -Ну это! Я же сказал, что вдруг нас кто-то бы мог услышать! А ты, ты, казалось закричишь, вот я и это! Давай присядем и поговорим? Одним из тех качеств, которое Миша ценил в ней было то, что даже после большого количества алкоголя она могла рассуждать трезво. И она его услышала. Миша взял протянутую руку и поднялся. Нужно было выяснить, как они оказались в таком странном положении чёрт знает где.

***

-Что бы ни произошло, мне сначала надо одеться. -сказала Соня, подобрав с пола свои трусики и надев их. -Да, здесь прохладно. -Отвернись, пожалуйста. Миша сделал то, о чём его просили, но непонимание назначения этого действия было неприятно. Он решил прояснить ситуацию. -Но я же уже всё увидел, какая сейчас разница-то? -Миша, ты неисправим. Кстати, где верх? Миша повернулся, чтобы понять, о чём речь. Соня уже была в джинсах и одном носке, в процессе надевания второго. Хороший вопрос! Проще ответить, почему работают законы физики! Но тем не менее, ответ нашёлся, причём, честный. -Я не имею ни малейшего понятия, абсолютно. Ты, видимо, тоже. Давай разберёмся, как мы тут оказались? Её лицо покрыло смущение, когда Миша повернулся и снова мог видеть её, хоть и наполовину, но без одежды. Он был первым парнем, который видел эту грудь. Смущение быстро сменилось едва заметным расстройством, ведь вещи нужно было найти. Но, в очередной раз оглядев комнату и не найдя того, что искала, она села на диван и заговорила: -Ну мой знакомый организовал вписку, как обычно. Я вчера, если ты помнишь тебя позвала, когда ты приехал с олимпиады. Ты ещё меня едва не прибил, настолько хотел что-то сказать. Пришла, а тебя нет. Выпила, потому что, чёрт возьми, было из-за чего, в лицее вчера такое было! Я поэтому с тобой и не могла говорить. Видимо, перебрала, раз не помню ничего. Да и голова болит. И не только... В общем, дальше уже почти не помню, но вроде я тебя нашла. Всё, что помню. Олимпиада. Михаил Павлович. Миша загорелся глазами на долю секунды. Желание рассказать о том, что он наконец нашёл себе парня, а потом с ним лишился девственности, пусть пока только анальной, рапирало изнутри. Но тут же вспомнились пролетающие около головы стаканы, виски и непонятные парни с непонятными веществами. -А у меня есть целая куча чего рассказать. Полнейший звездец! Чё-ёрт! -Миша схватился за голову и сложил два и два в уме. -Давай вкратце. Я хочу убраться отсюда поскорее. Миша начал рассказ о событиях, произошедших всего пару дней назад.

***

-… и после этого я вышел из туалета и нашёл тебя. -Миша сидел красный, как химически чистый с самого начала рассказа. Ему как-то предстояло рассказать, что он натворил. -А дальше не помнишь? -Нет. Всё как в тумане. Какие-то образы. Было хорошо отчего-то... Было совершенно ясно, что Миша накосячил. Было невозможно продолжать смотреть в глаза, и он опустил лицо. Взгляд упал на её ноги, на которых были новые джинсы. -Жаль. Но у меня плохое предчувствие. Этих слов он уже не услышал. Пазл в голове начал складываться, образы вставать в правильном порядке. Миша ужаснулся своим мыслям. Точнее, тому, что они, кажется, были реальными. Он проговорил: -Я вспомнил. Ты только меня убьёшь, когда я расскажу. Было видно, что Соню эти слова заинтересовали. Миша продолжал: -Ну, в общем, помнишь, почему у него так забомбило? -Ты же рассказал об этом две минуты назад, конечно. Дальше-то что? -Ну, в общем. Мне под кислотой везде мерещился он. В каждом человеке, которого я видел. И я его очень хотел. И когда наконец нашёл тебя, я тоже видел его. Галлюциногенные наркотики — страшная вещь. -Так-так-так, погоди, и что дальше? Это ты меня раздел что-ли? Ужасное чувство — осознавать, что сделал что-то ужасное другому человеку. Особенно близкому. Особенно единственному. Особенно тогда, когда ему была нужна помощь. -Ну, в общем, да. А ещё, походу, я всё-таки занялся сексом с девушкой. Только ей был не Михаил Павлович… Описать, что в этот момент произошло в её душе было едва ли возможно. Лицо же выражалось ужасную смесь эмоций: страх, смешанный с ярой злостью и стыдом. Соня готова была одновременно начать плакать и избить Мишу до полусмерти, упасть лицом в пол и никогда не подниматься и биться головой об стенку. Она застыла в одном положении на несколько секунд. Не выходя из него, она неуверенно сказала: -Миша… Ты… Ты лишил меня девственности? По щеке прокатилась слеза. По другой ещё одна. -Я… я… я не знаю… Это можно проверить? Она опустила голову, расстегнула молнию джинсов и молча засунула в них руку. Миша видел под тканью, как она шевелилась. Но в один момент движения прекратились. Столько отчаяния и боли как во вздохе, который Соня издала, он никогда не чувствовал в одном человеке.        Она достала эту руку, подошла и со взглядом, каким Миша смотрел только на нерешаемые задачи, дала ему пощёчину, чей хлопок отразился эхом в ушах. Соня снова села на диван. Она смотрела в пол с отсутствующим взглядом. Это продолжалось невообразимо долго. Слишком мучительно долго для такого тяжёлого момента. Молчание прервала снова она: -Ты закончил потом? -Что? Аыэ. Д-да. Вроде. Да, точно да. Воспоминания практически выстроились в цельную картину. Её голова повернулась к нему. -Миша. Пожалуйста, дай мне сегодня хоть одну радостную новость. -В глазах и в голосе появилась надежда. Прошу, скажи, что ты закончил не в меня, это так? -Ну вообще, я сделал это тебе на лицо. Прости. Ещё вроде немного в рот попало. Надежда сменилась радостью. Горькой, как когда человек совершает никем не оценённое научное открытие, но всё же самой настоящей радостью. Внезапно Миша вспомнил последнюю вещь, которая предшествовала этому утру. -Сонь. Я вспомнил. Я ещё потом второй раз тебя взял. Как раз туда. И я сделал это прямо внутрь. Я как раз после этого отключился. Прости. В этот раз пощёчины не последовало. В лицо прилетел кулак. Миша едва не упал, но чудом удалось сохранить равновесие. Эта попытка оказалась тщетной: в пах прилетел ещё один удар, после которого выстоять уже было нельзя. Физическая боль почти сравнилась с душевной. Затылком он почувствовал пол, из глаз покатились из-за удара полились слёзы, на секунду в них потемнело. Миша попытался встать, но не получилось. Он посмотрел на подругу в страхе, что за этим ударом последует ещё один, но нет. Она просто стояла, снова с пустым взглядом. Он уже не выражал боли. Казалось, ей уже ничего не было важно.       Миша повернул голову в поиске предметов, которыми можно было бы закрыться, в случая продолжения избиения, и увидел под диваном вещи, которые она искала. Которые он туда забросил вечером в пылу страсти. Достал. -Смотри, я нашёл твою рубашку и лифчик. Она лишь села на диван. -Миша, обними меня, мне так холодно. Миша сел и положил ей руку на талию. Задал казалось бы, логичный вопрос: -Так может, ты оденешься раз холодно? -Внутри Миша, в душе. -она перешла на шёпот. Она положила ему руку на плечо и легла на диван. Её голова лежала на мишиных коленях. Он решил посмотреть ей прямо в глаза. Но взгляд опять упал на грудь. И опять, как обычно, случилась неожиданная неприятность. Ощущение возбуждения было невозможно игнорировать. Судя по всему, она уже должна была затылком почувствовать упирающийся в неё предмет. Нельзя было ничего сделать, как отвернуться. Нужно было одеться, как только проснулся. Но теперь ничего не поделать. Наконец удалось посмотреть туда, куда хотелось изначально. -Тебе понравилось? Её голос ломался. Никогда плачущие девушки не вызывали какого-то отклика в душе. Тем более, такого, как сейчас. Хотелось разбиться об стенку. Да разве это исправит ситуацию? Миша не мог ответить. Он уже сам не помнил, понравилось ему или нет. Не хотел помнить. Даже если бы не забыл, что отвечать? -Ты… Ты очень, очень красивая. Просто невероятно. Прости... Меня. Если сможешь. Она не отвечала. Ужасная ситуация. Что можно сделать? Внезапно она спросила почти обычным голосом с усмешкой: -Я, конечно, понимаю, что у тебя за последние четыре дня в жизни всё перевернулось, но, боже, у тебя давно стоит на девчонок? Ещё один вопрос, на который было сложно нормально ответить, особенно учитывая ситуацию. Но обстановка хотя бы, как казалось, начала разряжаться. Миша выбросил из себя первую пришедшую мысль, он не хотел, чтобы подруга, которую он так сильно обидел, ждала ещё хотя бы долю секунды: -Только на самых добрых. -Ору не могу. Ладно. Давай одежду, я пойду умоюсь. А потом пойдём в аптеку за чудо-таблетками, потому что кроме них в этой ситуации нам ничего не поможет. Одной нерешённых проблем современной науки оставалось то, откуда в ней ещё оставались душевные силы. Но, возможно, с этим всем удастся справиться.