Лживая и милая, до дури красивая

      Я стояла перед ним. Анастасиус смотрел прямо мне в глаза и усмехался. Мне было совершенно невесело. Не знаю, смогу ли убить его. Перед глазами счастливое прошлое, но реальность далека. Очень далека.       — Лилит, — слышу голос Дженнет.       — Лилит, — почему голос принцессы Атанасии так печален?       — Лилит… — Ох, а этот растерянный голос я узнаю из тысячи.       Как же так получилось?       Вся моя рубашка заляпана кровью, ощущаю давление в своей голове. Нет, только не сейчас! Я не могу сдаться! Мои любимые не могут умереть! Снова. Поднимаю решительный взгляд на своего бывшего друга. Анастасий нахмурился, увидев, что я не готова сдаться. Сдаться? Сейчас, когда Клод, наконец, открыл глаза? Сейчас, когда Дженнет и Атанасия жмутся к друг другу и плачут? Нет, никогда!       Моя рука дрожала. Ладони вспотели. Внутри Анастасия — черная, ядовитая душа, от которой я не смогла его спасти. Мана вышла из моего тела и растеклась по окружности. А по щекам моим потекли горячие слезы. Всего одна секунда и я, оказавшись рядом с ним, замахиваюсь мечом. Но, наверное, я позабыла, что он принц и бывший Император. Он отмахнулся от меня, как от букашки.       — Я никогда не сделаю тебе больно, Лит!       Ударившись со всей силы в землю, вскрикнула. Этот голос в моей голове. Маленький Анастасий. Прикусила губу, еле-еле поднялась. Ко мне подбежала Лили и помогла мне. Мои глаза встретились с встревоженными топазовыми. Клод волновался, и это было видно. Он ещё не восстановился, чтобы сражаться. Какие черты носят Лукаса? Где он, когда так нужен?       — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Лит! Я обязан стать сильнее!       — Обязан? — девичьи глаза уставились на друга. — Кому ты обязан, Стасий?       Я скривила губы. Счастливое прошлое? Уж увольте, но не было его. Встав рядом с Императором, пыталась не смотреть на Анастасиуса. Я чувствовала себя предательницей, ведь обещала всегда быть ему верной подругой. Быть его опорой. Защитой. Хотелось зарыдать, но я сама приняла такое решение, когда пятнадцать лет назад или дальше больше, Клод сверг Анастасия, а мне даровал жизнь. Потому что для него я была сестрой.       — Ты как?       Я улыбнулась Клоду на его вопрос.       — Ужасно, — честно ответила, даже не пытаясь солгать. В данной ситуации это выглядело бы глупо.       Со спины ко мне подлетели девочки и встали у меня по бокам. Мой взгляд остановился на Дженнет. Старшая по званию принцесса. Дочь Анастасиуса. Дочь Пенелопы, которую я ненавидела долгое время. И я — её крестная, которая должна была защищать. Даже она, после того, как вскрылась правда, о её настоящем отце, перешла на нашу сторону. Выбрала не отца, а нас.       Что сейчас чувствовал Анастасий?       Он ненавидел нас, верно?       Лилит схватила Императора за руку.       — Не надо! — крикнула она. — Не делай этого, Стасий! Не убивай маму Клода! Он же отомстит!       Император Анастасий развернулся и уставился на своего рыцаря. Лилит Картер. Так же, как и Феликс Робейн, представленная принцу, чтобы защищать. Но сейчас он — солнце Обелии. Она нужна ему?       Анастасий любил фиолетовые глаза девушки, но ненавидел её слезы и улыбки адресованные не ему. Он желал нутром, чтобы Лилит принадлежала ему. Но Лилит была рыцарем. Она не могла стать наложницей или Императрицей. В законе рыцарей Обелии, есть одно важное правило: «Твоя жизнь — Император». Это лишь значило, что они не имели права выходить замуж или жениться. Всю свои жизнь рыцари обязаны отдать Императору.       «Но разве я не могу изменить это?» — подумал Анастасий и наклонился.       Лилит ощутила сухие, мужские губы на своих и замерла.       Замерла так же, как и сейчас.       Сзади Анастасия стоял Лукас.       — Лукас! — закричала принцесса Атанасия. Её лицо и принцессы Дженнет отразилось улыбкой в лучах закатного солнца.       Это был конец.       Но для кого?       Магия вспыхнула в руках Лукаса и ударила по спине Анастасиуса, а после темная материя отделилась от бывшего Императора. Темные волосы, такие же красные глаза, как и у Лукаса. Но всего одно мгновение и это наваждение исчезло. Глаза стали сапфировыми, волосы цвета солнца засверкали, и мужчина застонал от боли. Аетернитас.       Я, не медля, подбежала к Анастасию и проверила его пульс.       «Живой!» — подумала я радостно, и он открыл глаза.       — Кажется, — сказал он, — я проиграл.       — Что ты делаешь? — спросила Лилит, отпрянув от Императора.       — Я люблю тебя, — признался рыцарю Анастасиус.       Щеки бедной девушки запылали ярко-алым румянцем.       — Я люблю тебя, придурок! — всхлипнула я.       Послышался радостный вопль. К нам подлетела Дженнет. Она, рыдая, что-то говорила отцу, благодарно, смотрела на меня и шептала, что безумно рада такому концу. Я подняла свои глаза: Атанасия радостно обнимала Лукаса, а к нам медленно шел Клод.       Нам не нужно было его слышать, чтобы понять.       Он тоже рад, что все закончилось.