Сегодня или никогда

Пригород Лондона, Лето 2013 года

      — Чёрт, чёрт, чёрт! — перепачканные в крови руки неприятно липли к обмотке руля, оставляя тёмные пятна на светлой коже.       — Чёрт! — ещё один удар заставил взвыть клаксон машины.       Николай Иванов, в преступном окружении Анатолия Князева — Коля или Ник для американских и европейских «коллег», с трудом сдерживал рвущиеся на волю ругательства. Обычное задание по передаче товара покупателям закончилось печально. Сотня мёртвых темнокожих парней валялась по территории небольшого заброшенного заводика в пригороде Лондона.       Его команда, оказавшаяся под перекрёстным огнем двух враждующих группировок, не досчиталась троих отличных парней.       Вытянув из пачки сигарету, мужчина с трудом прикурил, скользя влажным от крови пальцем по колёсику зажигалки. Собственная кровь грохотала в ушах, а сердце вот-вот должно было выскочить из груди.       Пара ребят, которые меньше всего пострадали, оказывали первую помощь раненым. Усаживая их в машины сопровождения, Ник отправлял всех по одному, известному в их кругах, адресу отличного подпольного хирурга.       Когда последняя из машин покинула территорию завода, мужчина достал телефон. Подкурив ещё одну сигарету, он с минуту гипнотизировал кусок пластика немигающим взглядом.       Выдохнув, Николай всё же набрал заветный номер:       — Алло! Говорите! Вас плохо слышно! — прокричал в трубку звонкий голос, пытаясь перекрыть громкую музыку. — Алло! Я вас не слышу!       Отключившись, мужчина устало прикрыл глаза. Нужно ещё было позвонить Князеву, проследить за доставкой людей на базу и добраться домой. Но чёртово сердце, сошедшее, казалось, с ума, хотело совсем в другое место.       — Шалава чёртова, — выдохнул Ник, когда перед внутренним взором появилось лицо стройного светлокожего мужчины.       Собрав волю в кулак, он всё же набрал номер Зверя:       — Толя, это Ник. Это ловушка. Потеряли троих, товар цел. Едем на базу.       Вслушиваясь в отборный русский мат, летящий из телефонной трубки, он лишь кривовато усмехнулся, когда вслед за ним прозвучало всё то же, но другим, более хриплым голосом.       Если бы не эта встреча, которой Зверь ждал больше полугода, то на этой земле могла быть и его кровь. Анатолий редко пропускал возможность завести новые «знакомства», но в этот раз Дилан был непреклонен. Возможность провести вместе с ним несколько часов того стоила. И, оказалось, не зря.       — Я не знаю, кто нас сдал, но докопаться до истины мы всегда сможем.       Отключившись, он бросил телефон на соседнее сидение. Повернув ключ в замке зажигания, он снова погрузился в свои мысли. Не обращая внимания на подсохшую на руках кровь, куски грязи на одежде и невыносимый запах смерти, Ник впервые за много лет, как умел, вознёс молитву, благодаря за спасение. И, если раньше ему было всё равно выживет он или нет, то теперь он знал, что ему есть ради кого и ради чего жить.       Из динамиков лилась очередная классическая фигня, которую просто обожал Том. Тихо хмыкнув, мужчина сменил радиостанцию, выбрав с современной попсой.       Это стало наваждением. Каким-то помутнением рассудка. После пары деловых встреч ему напрочь снесло крышу он аристократичного мудака, который постоянно пытался выпятить свое происхождение. И, если Анатолий смотрел на это сквозь пальцы, то Николая это злило, да бесило просто!       То чаёк обязательно нужно выпить в пять часов. И нет — пропустить или перенести это событие нельзя, работа подождёт — это священная традиция! То кушать — только за столом с полной сервировкой. И не дай бог перепутать местами вилки или выбрать не тот прибор… То собачку выгулять и обязательно прибраться за ней, когда та нагадит. Эти взгляды из-под трепетно опущенных пшеничных ресниц, голубые глазюки в пол лица, эта жеманность. Том был просто идеалом девичьих грез. Маленьким принцем. Чудо-мальчик из богатой семьи с отличным образованием, светскими манерами и положением в обществе и кругленьким счётом в одном из очень надёжных банков. Он был олицетворением того, что Николай всегда презирал.       То, что это убожище его постоянно бесило, перекрывало его достоинства отличного финансиста, ведущего «белую» бухгалтерию Анатолия.       Сразу ему показалось, что тот просто издевается, пытаясь взбесить всегда спокойного как скала Иванова, но со временем мужчина понял, что это скорее стиль жизни и привитых с детства моральных устоев высшего общества, в котором Том вращался.       Вспоминая пятисекундный звонок, мужчина пытался сообразить, где в это время мог быть бухгалтер. Тот редко посещал клубы, предпочитая походы в оперу или на балет. Николай поморщился, вспоминая один из последних визитов в театр по его приглашению, где он просто вырубился от усталости. За это он был облит потоком презрения, воплощенном в изысканные слова из уст этого садиста.       Нет. Отношений у них не было, да и быть не могло. Бандит и аристократ. Что может быть более неправдоподобно? К тому же, Том был натуралом. Дамочки так и вились вокруг завидного жениха. Мери, Кристин, Алиса. Да, список его любовниц был невероятно длинным, как и его неугомонный язык, с сарказмом указывающий «неотесанному мужлану» на его место в пищевой цепочке.       Сам Ник особой любовью к постельным утехам абы с кем не пылал. Как ни странно, ему больше нравилась романтическая составляющая любых отношений. Чувства, которые ему приходилось всё время прятать за маской хладнокровного убийцы, лишь изредка можно было увидеть на его лице.       Печальным было то, что именно эти самые чувства вырывались наружу, стоило Тому появится на горизонте.       Зверь лишь фыркал первое время на их колкие перепалки, потом уже посмеивался в открытую. А вот неделю назад, когда Томас отчитывал его при Князеве за сон во время просмотра театральной постановки, отвёл в сторонку и посоветовал «наконец трахнуть эту ледышку».       Ник стушевался, но человек, ставший его единственным другом, хлопнув его по плечу, улыбнулся шире:       — Да от вас костер поджигать можно. Искрит за милю!       И Зверь, как никогда, был прав, но только в том, что они просто злостно ненавидели друг друга. Хотя, иногда у Ника просто чесались руки запустить пальцы в блестящий шелк волос, оттягивая голову для поцелуя, когда Том наклонялся над стопкой отчётов. Или дотронуться подушечкой большого пальца до нижней, более пухлой губы, ощутить бархат языка, посасывающего его.       Но, наверное, самым большим желанием было просыпаться каждое утро, видя это лицо рядом с собой. Чувствовать, как бьётся сердце, проводя ладонями по мраморно-белой груди.       Остановив машину, Ник снова стукнул по рулю, понимая, что это не просто наваждение. Это его собственный безумный мир, который, рано или поздно, приведет его к печальному концу.       Подняв глаза от скрещенных на руле рука, мужчина понял, что приехал не к собственному дому. Резиденция, которая служила Тому и домом, и местом работы, ярко освещалась. В окнах сновали люди, а на пороге застыл лакей в парадной ливрее.       — Да какого чёрта! — воскликнул он в сердцах.       Хотя, если не сегодня, когда его жизнь чуть не оборвала просвистевшая в полудюйме от виска пуля, то уже никогда.

***

      — Дорогой, ты не заболел? — наигранная озабоченность в голосе матери раздражала, но не ответить он не мог.       — Нет, мам, всё нормально, — кривовато улыбнувшись, Томас продолжал вяло ковыряться вилкой в салате.       Очередной званый вечер, которые любила проводить его мать, был нудным. Вереница молодых и не очень девушек была созвана, чтобы подобрать, наконец, непуёвому сыну подругу. Но кто бы знал, насколько его бесили эти разукрашенные курицы. Хотя, мисс Маргарет Роузвелл была ничего. Стройная, темноволосая, с резкими чертами широкоскулого лица. Жаль только без горы мышц и члена.       Тяжело вздохнув, Томас взглянул в сторону соседнего столика. Возможно, если бы он всё же предпочитал женщин, она смогла бы стать достойной кандидатурой на роль жены и хозяйки дома. Основным её плюсом было нежелание выходить замуж — уже совпадение интересов. Это вполне позволило бы им обоим поставить галочку в строке семейный статус, но продолжать жить своей жизнью.       Его жизнь была достаточно интересной. Он отлично проводил время с друзьями, имел стабильное финансовое положение, не зависящее от наследства, оставленного дедом. Тяжким грузом лежала необходимость оставить наследника, но это было вполне поправимо.       Занимая пост независимого финансового консультанта, Том сумел найти постоянных клиентов. Общаясь с совершенно разными людьми, мужчина заводил как нужные знакомства, так и горячо любимые его матерью деловые и социальные связи.       Чего только стоит русский бизнесмен Анатолий Князев. Том прекрасно понимал, что этот брутальный мужик, разукрашенный татуировками, имел не только сеть ювелирных магазинов, но и был связан с чем-то более тёмным, криминальным. Занимая пост основного финансиста в его ювелирной компании «Князь», он неоднократно становился свидетелем различных… ситуаций. Люди с оружием стали привычными и почти постоянными спутниками Томаса. Охрана сопровождала его от дома до офиса в дни, когда его услуги требовались Анатолию, и в обратном направлении.       Смотрелось это крайне комично. По крайней мере — развлекало самого бухгалтера. К дому подъезжал чёрный седан с двумя охранниками. Один вёл машину, а другой следил за окружением. Сесть в машину Томас мог только после осмотра территории и личных вещей. Дорога была не долгой, но она того стоила. В фойе главного офиса его неизменно встречал серый кардинал империи Князева.       Николай. Он был не менее колоритен, чем сам хозяин. Широкоплечий, молчаливый крепыш. Окидывая посетителя тяжёлым взглядом, тот всегда скрывался в небольшом кабинете на втором этаже. От него пахло кофе, дорогим табаком и терпким одеколоном. С виду дикий, неотёсанный мужлан, а в быту вполне образованный, начитанный человек.       И нужно же звёздам было сойтись так, что эта гора мускулов привлекла Томаса. Он чувствовал, что внимание этого молчаливого человека ему необходимо, как воздух. Всё было сложно.       С самой первой встречи Ник из-за чего то невзлюбил Тома. Он то фыркал на его колкие высказывания, то открыто грубил, и мужчине казалось, что это просто катастрофа. При встрече он быстро здоровался и старался скрыться в выделенном для него кабинете. Но, бывали дни, когда работать приходилось в большом зале для совещаний. Тогда за одним с ним столом сидели Князев, Николай и ещё несколько человек. Такие встречи были бурными. Финансисты могли обсуждать различные вопросы, спорить и вносить поправки. Тогда Том оживал. Его глаза блестели, а Иванов всё больше хмурился, стараясь не смотреть в его сторону. Только обмениваясь с Князевым парой фраз на русском, тот замолкал, стараясь спрятать улыбку. Этот невольный жест делал мужчину моложе, ломая образ каменной глыбы, созданный явно нелёгким трудом.       Чтобы особо не выделяться, Том носил строгие костюмы, соответствующие его статусу, но всё равно его вид, по мнению Николая, был чересчур пижонским, о чём тот не раз в открытую говорил Тому.       Чтобы как-то расшевелить мужчину, молодой человек стал приглашать его с собой на различные мероприятия, но пара походов в театр и оперу стали провальными. Тот засыпал в течение первых двадцати минут и мирно сопел, не обращая особого внимания на звонки в антракте. С одной стороны это давало возможность без лишних проблем и вопросов рассматривать его. А с другой — лишало какой-либо возможности пообщаться, обсудив постановку.       О брезгливом отношении к сервированным по всем правилам обедам и привычным для Тома чаепитиям вообще лучше было молчать, но финансист не мог ничего поделать с привычными вещами, вдалбливаемыми ему с пелёнок чопорной матерью.       Вчера был один из тех дней, когда за столом в большом зале собирался узкий круг избранных. В то время, пока другие обсуждали расхождение в документации, Анатолий с Ником что-то в пол голоса решали, да ещё и на русском. Из коротких фраз и сжатых в тонкую линию губ Князева, Том понял, что тот совершенно не доволен сложившейся ситуацией. Потом, согласно кивнув, тот ткнул Ника в грудь указательным пальцем и уже на английском добавил, что тот должен быть аккуратным.       Похоже, важная встреча была назначена на сегодняшний вечер, поэтому сам Том весь день чувствовал неясную тревогу, ожидая возможных изменений в привычном течении жизни. Что-то скребло за грудиной, заставляя то и дело нервно сжимать льняную салфетку, разложенную на коленях.       Когда телефон завибрировал входящим звонком, молодой человек готов был на стену лезть от нервного напряжения. Не глядя на дисплей, он нажал кнопку приёма, и, пытаясь услышать хоть что-то, попробовал перекричать играющую музыку. На том конце промолчали, а после и вовсе отключились, не желая, видимо, даже начинать общение.       Посмотрев на экран, Томас шумно выдохнул. Николай звонил ему только по делу и только по приказу Князева. Что могло заставить того набрать номер ненавистного человека — оставалось загадкой. На этот вечер, насколько он знал, он не был нужен русским.