Сегодня или никогда

Кингсли-Холл, Осень 2010 года       Ноги в ботинках безнадёжно промокли. Под тонкое пальто всё время норовил забраться холодный ветер, а дорога от автобусной остановки до родового поместья по грязной, размытой осенним дождём, тропе была длиной, как минимум, в милю.       Многие считают, что быть аристократом хорошо. Хорошее воспитание, возможность учиться в престижных вузах и состояние семьи, которое позже по праву переходит к наследнику. Возможно, это хорошо для тех, у кого это состояние сохранилось ещё от прадедов и накапливалось предприимчивыми наследниками. Но семья Томаса Уильяма Хиддероу, графа Кингсли, не отличалась тягой к накоплению, а вот к растратам — вполне.       Когда дедуля Дункан отошёл в мир иной, на банковском счёте семьи была кругленькая сумма. Её размер позволил бы семейству Хиддероу прожить безбедно как минимум два поколения. Но это при правильном обращении и дополнительном обороте для увеличения её состояния. Отец Томаса был человеком недалёким. Привыкший жить на широкую ногу, он особо не утруждал себя мыслями о будущем своих детей и внуков. Даже появление требуемых наследников его особо не остановило. К тому моменту, когда Томасу исполнилось пять, они уже жили за чертой бедности. Матери, любившей отца без памяти, было невдомёк, что их могут выгнать из родового гнезда, отобрав поместье.       Но, видимо дед был более прозорлив. Когда Томасу исполнилось шестнадцать, он узнал, что является наследником не только титула, но и собственного счёта в банке, хотя, для того, чтобы воспользоваться этими деньгами, ему нужно было достичь второго совершеннолетия — двадцати одного года. Только стипендия на обучение позволила молодому человеку получить достойное образование. И тоже благодаря деду.       Из-за постоянной нехватки денег семья часто жила впроголодь. Для покупки продуктов и новой одежды детям, а их в семье было трое, часто приходилось зарабатывать сбором фруктов и овощей на соседней ферме.       Это в какой-то степени закалило парня, сделало целеустремлённым, настойчивым, но и наградило букетом заболеваний, которые со временем перешли в хроническую форму.       Из-за голода появилась проблема с желудком, что привело к чрезмерной худобе. Когда Томас уехал на учёбу, он сумел немного набрать вес, но при его росте (почти метр девяносто) это было почти не заметно. Чтобы скрыть дистрофию, молодой граф стал носить классический костюмы с гольфами. Такая одежда не только прекрасно подчёркивала стройность фигуры, но и создавала образ серьёзного, делового человека.       Свернув на усыпанную гравием дорогу к дому, Томас вздохнул с облегчением. Промокшие ноги замёрзли, что легко могло привести к простуде, но больше всего его страшил разговор с родителями. Ведь через два дня ему должно было исполнится двадцать один и семья считала возможным использовать его наследство в собственных целях, но, пообщавшись с душеприказчиком деда, юноша приблизительно знал, на какую сумму может рассчитывать его отец.       Окинув взглядом запущенный сад и обветшалый дом, мужчина вздохнул. Это будет очень серьёзный разговор.       На пороге у черного хода лежал цветастый коврик, что заставило невольно улыбнуться. Его сестра в своём репертуаре. Меделин любила всё яркое. Она и сама была похожа на экзотическую птичку: копна густых, темных волос, яркие голубые глаза и смуглая кожа. Это Том был истинным англичанином: светлые волосы, тонкие черты бледного лица...       Когда мужчина занёс руку, чтобы постучать, дверь распахнулась, и он упал в объятья смеющейся девушки.       — Томас, как я рада что ты приехал! Пойдём! Я растопила камин у тебя в комнате. Просушишь одежду и сменишь обувь. Промок же ведь до нитки.       Она болтала без умолку, а сердце графа Кингсли наполнялось теплом и благодарностью. Благодарностью к родителям, которые своей безалаберностью сумели сплотить детей.       В доме пахло имбирным печеньем и фруктовыми пирогами. Где-то в глубине дома слышалось тихое тявканье и мамин голос. Ступая по скрипящим ступеням, Томас облегчённо вздохнул — он дома.       Переодевшись и сменив мокрые ботинки и носки, он спустился в гостиную. Мама сидела за книгой, отец что-то усердно объяснял Джереми — среднему ребёнку четы Хиддероу.       На его появление особого внимания больше никто не обратил. Приветливо кивнув, мать продолжила читать. Отец же вообще никак не дал понять, что заметил приезд старшего сына. Такое поведение ещё раз укрепило парня в мысли о правильности принятого решения. Он граф и наследник, его должны услышать, наконец.       Уже сидя за обеденным столом, Томас, отложив приборы, серьёзно посмотрел на отца.       — Я вчера был у мистера Хорнблоу. Он сказал, что сможет определить ежемесячное пособие на содержание Кингсли-Холла в размере одной тысячи фунтов.       — Этого мало, — гаркнул Питер. — Нужно как минимум пять.       — Нет, — спокойно ответил Томас, — этого достаточно, чтобы вам не приходилось искать деньги для того, чтобы заплатить по счетам. Если увеличить сумму, деньги снова закончатся. Мы рассмотрели несколько вариантов для увеличения прибыли. Возможно, чуть позже сумму можно будет увеличить и…       — Я сказал пять, и точка, — гаркнул мистер Хиддероу, стукнув кулаком по столу. — Или так или вообще никак! Какое ты имеешь право указывать отцу, сколько нужно тратить в месяц, а?       Гордо выпрямившись, Томас вздёрнул подбородок:       — Я граф Кингсли, отец. Дед указал в завещании меня. Распоряжение финансами семьи лежит тоже на мне. И не смей мне говорить, на что я имею право, а на что нет!       — Да как ты смеешь?!       — Так. Смею. Если бы не дед, ни один из твоих детей не смог бы окончить даже школу. Ты совершенно забыл, что для того, чтобы получить доступ к деньгам, сначала надо научиться их зарабатывать! Тысяча фунтов, и всё. Это моё последнее слово.       Отодвинув стул, Томас встал из-за стола:       — Мистер Холуорт помог мне найти работу и дал рекомендации. Если доход будет больше, чем я рассчитывал, содержание, возможно, увеличится на пятьсот фунтов. Я уезжаю, можете не провожать.       Поднимаясь на второй этаж в свою комнату, Томас проглотил горький ком. Никогда он не вернётся в это место. Не к этим людям точно. Разве что только с тем, кто станет самым близким и любимым. Из-за них он чувствовал себя использованным и выброшенным на помойку. Его родители никогда не интересовались его жизнью вне дома, и даже если бы он умер от голода, они, скорее всего, вздохнули бы с облегчением. Ведь отпадала бы необходимость кормить и содержать ещё одного человека.