Сегодня или никогда

Лето 2013 года       Странная суматоха у парадного привлекла внимание Тома, прятавшегося от назойливых «невест». Дворецкий всем телом пытался перекрыть наполовину открытую дверь, тихо цедя ругательства.       Оглянувшись, мужчина решил посмотреть на причину такого поведения.       — Что здесь происходит? — спросил он, положив ладонь на плечо слуги.       Тот дёрнулся, ещё сильнее пытаясь вытеснить кого-то. Заглянув в открывшуюся щель, Том ахнул: на пороге в порванной, залитой кровью рубашке, стоял Ник.       — Прекратите! Впусти его. Ник, пойдём за мной, быстро, — чеканя каждое слово, граф оглянулся, силясь понять, видел ли кто-то из гостей это зрелище.       Иванов, тихо хмыкнув, отправился следом за Хиддероу. Он с удовольствием наблюдал, как на породистом лице играют эмоции, обычно скрытые маской вежливой учтивости.       Когда лестничный пролёт и длинный коридор остались позади, Томас вздохнул спокойней. В эту часть дома допускались только домочадцы и прислуга. Оглянувшись, он ещё раз окинул Ника внимательным взглядом. Кровавая царапина на щеке, пятна крови на плече и груди, пятна грязи на одежде...       Пока Том закрывал двери кабинета, Ник прошел внутрь, и, присев на столешницу, стал следить за передвижениями графа. Тот развернул бурную деятельность, ища салфетки и аптечку. Он то и дело бросал короткие взгляды на Иванова, будто боялся, что тот в любой момент может исчезнуть.       Спустя пару минут мужчина нерешительно замер перед Ником:       — Ты ранен, — тихо выдохнул он, глядя на пятна крови, разукрасившие рубашку Иванова.       — Это не моя. Помогал раненых грузить…       — Но на щеке глубокая царапина, — возразил Хиддероу, неуверенно дотрагиваясь до скулы с кровавым подтёком.       — Не страшно. Пуля слегка задела и… Том, я хотел сказать, что много думал о нас. Ты дорог мне… Очень, — начал Ник, смотря на парня исподлобья, он, тем не менее, накрыл его ладонь своей. — Но, я не готов делить тебя ни с кем. Ни с чередой девиц, ни с семьёй, ни с кем. Тогда мне пришлось наговорить гадостей… Так было нужно, но теперь мне всё равно.       И, не давая опомниться, мужчина притянул графа к себе, накрывая его губы жадным поцелуем. Всего мгновение Томас потратил на то, чтобы понять, с какой лёгкостью он ответил на этот собственнический жест. Обхватив шею Ника руками, он прижался сильнее, боясь отпустить столь желанную добычу.        Их тела льнули к друг другу, стараясь утолить тактильный голод, что так долго сжирал обоих. Ладони скользили везде, куда могли дотянуться. Не разрывая поцелуя, Ник поднялся, и, развернув Тома, толкнул его на край стола. Раздвинув коленом его ноги, мужчина плотнее прижал графа к себе.       Рванув рубашку, он, не обращая внимания на протесты Тома, усмехнулся и лизнул яростно бьющуюся на шее венку, опускаясь ниже, обдавая влажные следы жарким дыханием.       Прикрыв глаза, Том запрокинул голову и уставился невидящим взглядом в потолок. В это мгновение он был слеп и глух к окружающему миру. Он мог только ощущать то, что творил с его телом любимый человек. Нежные, но уверенные касания дарили негу, заставляли почувствовать, наконец, себя нужным и желанным.       Пока ещё не утратив остатки разума, теряясь в чувственном водовороте, Том решил расставить все точки над «i». Приподняв подбородок Ника, он заглянул в глаза, пытаясь подобрать слова:       — Я же теперь тебя не отпущу. Ты понимаешь это? — тихо спросил он, очерчивая скулы и линию подбородка пальцами.       Усмехнувшись, мужчина отзеркалил его жест, обхватив лицо чуть шершавыми ладонями:       — А кто сказал, что я куда-то собираюсь? Ты от меня не спрячешься нигде…       И снова были поцелуи. Много жадных, влажных, до последней капли воздуха в лёгких.       Ник старался унять своё желание, чтобы не спугнуть Тома. Не получить отказ из страха, что всё слишком быстро, но и остановиться уже не мог. Его как магнитом тянуло целовать и нежить это невероятно гибкое тело.       Чувствуя, что уже на грани, Томас улёгся на спину, не заметив, как вся документация разложенная ровными стопками на столе, разлетается к чертям.       — Сними их, — выдохнул он, когда рука Николая вновь прошлась по ткани брюк в районе паха, — пожалуйста…       Ник победно оскалился. Оказалось, что не только он сгорает от желания. Том льнул к нему, стараясь соприкоснуться, потереться вставшей плотью. Стянув с него мешающую тряпку, мужчина с блаженной улыбкой поцеловал чувствительную кожу у пупка, вдыхая аромат духов и самого Тома.       Лизнув живот, Ник с улыбкой встретил сдавленный вздох слетевший с губ Тома. Проведя влажную дорожку чуть ниже, он обхватил губами головку члена. Язык прошёлся по уздечке, срывая всё новые и новые стоны.       Отпустив себя, он с удовольствием вобрал больше, лаская естество любовника губами и языком, позволяя трахать свой рот. Ник не мог остановиться. Не хотел, понимая, что это только начало.       Собрав волосы на его затылке рукой, Том стал задавать темп, поняв, что отступать никто не собирается. Приподняв ноги, Том поставил их на край стола, ещё больше открываясь перед любовником. Ник застонал, чувствуя, что и сам уже на пределе. Собрав пальцем слюну, собравшуюся у основания члена, он слегка надавил на тугое колечко мышц, пытаясь растянуть любимого.       Мотнув головой, граф хрипло прошептал:       — В нижнем ящике…       Вопросительно приподняв бровь, Ник всё же наклонился, открывая указанный ящик. Там сиротливо валялся бумажный пакет с логотипом аптеки. Раскрыв его, мужчина тихо хмыкнул:       — Даже не хочу знать, откуда там это всё.       Томас лишь шало улыбнулся:       — Бабушка.       Вытянув тюбик смазки, Ник отправил пакет обратно, возвращаясь к прерванному занятию. Язык снова прошёлся по длинному стволу, обводя все венки. Руки же, открыв заветный тюбик, принялись за более нужное занятие.       Выдавив гель, мужчина провёл по промежности и опустился ниже, увлажняя и массируя мышцы. Стараясь не спешить, он водил губами по члену Тома в такт движениям пальцев, растягивающим анус.       Парень мотал головой, закусывал нижнюю губу и пытался стонать как можно тише.       — Малыш, я хочу тебя слышать, — прошептал Ник, прикусив его сосок. — Не сдерживай себя. Ну же, детка!       И Томас, вздрогнув, излился себе на живот с протяжным стоном, бормоча романтическую чушь. Распахнув глаза, он посмотрел на любовника поплывшим взглядом. Облизнувшись, Том прикоснулся к себе, растирая семя, продолжая ласки, которые прервал Ник. Раскрывшись ещё больше, он неотрывно следил за тем, как меняются эмоции на лице мужчины: за капельками пота собравшимися на лбу; за тонкой морщинкой, залегшей между бровей.       — Ник, пожалуйста… — жалобно протянул он, пытаясь сильнее насадиться на ласкающие его пальцы.       — Я не слышу, — хищно оскалившись протянул мужчина, продолжая сладкую пытку.       — Пожалуйста, трахни меня… — выдохнул Том, увеличивая скорость движений руки на члене.       Его рот приоткрылся, а рвущиеся стоны заводили похлеще всяких афродизиаков. Расстегнув штаны, Ник вошёл в него и замер, давая немного времени, но этот жадный до ласк паршивец потянул его на себя, требуя поцелуев. Вылизывая рот Тома, мужчина начал двигаться, несмотря на слёзы, прочертившие влажные дорожки на щеках.       Было жарко, сладко и до одури тесно. Хотелось брать и брать, ускоряя темп. Хотелось слышать громкие стоны Тома, кричащего от страсти. Прижавшись к губам любовника, Ник провёл ладонью вдоль живота и обхватил его опавший член пальцами. Слизнув солёные капли, мужчина опустился к шее, где принялся целовать и ласкать языком чувствительное местечко за ухом. Новые стоны подтвердили, что он на правильном пути.

***

      Тонкая струйка сизого дыма поднималась от тлеющей сигареты. Наблюдая, как прозрачные кольца растворяются в полумраке комнаты, Ник с удовольствием отметил, что дремлющий у него под боком Том оказался ненасытным в плане секса. Сколько ни старался мужчина сбавить обороты, но дорвавшийся до «сладкого» парень не хотел останавливаться. Казалось, он пытался наверстать упущенное. Затушив окурок, Иванов приобнял любовника, зарываясь носом в копну золотых волос так, как мечтал. Так, как хотел при каждой встрече. Немного повозившись, Том прижался сильнее, мимолётно касаясь губами его шеи.       — Спи, лапушка, — целуя парня в висок, прошептал мужчина.       Они опробовали все горизонтальные поверхности в кабинете: стол, диван, ковёр у камина. Когда же Ник понял, что Том и сам не прочь занять его место, мужчина ненавязчиво подтолкнул того к выходу. Тихо смеясь и целуясь на каждом шагу, они, подхватив вещи, двинулись в сторону хозяйской спальни, но, в очередной раз оторвавшись от губ любовника, Николай встретился взглядом с разъярённой матушкой Томаса. Хиддероу, криво усмехнувшись, поднял ладонь, останавливая любые слова. Открывшая было рот женщина его закрыла и пошла своей дорогой. Томас заливисто рассмеялся, смотря ей в след:       — Всё завтра, мама! Всё завтра.       Склонившись над графом, Ник не смог сдержать улыбки. Тот, завернувшись в одеяло, тихо посапывал с блаженной улыбкой на устах. Проведя носом по щеке, мужчина вдохнул его запах, всего на мгновение ему показалось, что именно так должно пахнуть счастье.       Оставив невесомый поцелуй на виске, Иванов тихо шепнул:       — Спи, а мне нужно отлучится.       — Только возвращайся поскорей и лучше с вещами. Хочу целовать тебя каждое утро, — приоткрыв один глаз, улыбнулся Томас.       — Котяра, — широко улыбнулся Ник, целуя того на прощание в кончик носа. — Отдыхай. Я скоро вернусь.       Застёгивая на ходу брюки и распахнутую рубашку, мужчина совершенно не ожидал в такую рань увидеть кого-нибудь в коридорах особняка. На лестнице он столкнулся с Медди. Заспанная, с копной не расчёсанных волос, она выглядела ещё моложе. Загадочно улыбнувшись, девушка тихо поздоровалась и пошла своей дорогой. И возможно Нику показалось, но она стала тихо напевать простенькую детскую песенку.

***

      Непонятный шум в квартире заставил Алека подскочить на постели. После того случая со Спенсером его всё чаще оставляли в особняке дяди Толи, не давая наворотить новых дел. Иногда, если Ник оставался в городе, его милостиво отпускали погулять, но в полночь всегда ждали дома. Сегодня был один из тех дней, когда отец должен был вернутся домой пораньше. Парень не мог сказать, когда отрубился под бормотание телевизора, но точно знал, что Ник тогда ещё не вернулся.       Схватив подушку, он подкрался к приоткрытой двери отцовской спальни и хотел было ударить вора, но облегчённо выдохнул.       — Где тебя всю ночь носило? — спросил он Ника, складывающего нехитрые пожитки в сумку. — И куда это ты намылился?       Подняв голову, мужчина растерянно улыбнулся:       — К Тому.       Округлив глаза, Алек отбросил подушку, подошёл к нему и обнял, похлопав по спине.       — Наконец-то. Господи, неужели ты услышал мои молитвы?! — поднял он руки к потолку, улыбаясь как дурной.       — Да брось. Всё нормально. Просто решился. Ладно, не будем разводить розовые сопли. Вот, — и он протянул сыну папку, — это документы на квартиру и машину. Они теперь твои.       Удивлённо вздёрнув брови, парень спросил:       — Ты ещё куда-то собираешься? Зачем мне это всё?       Пожав плечами, Иванов-старший сел на кровать:       — В жизни бывает всякое. Это на всякий случай. Ладно, иди, досыпай, а я поехал.       Сжав сына в объятиях, Ник растрепал его волосы. Застегнув сумку, он с лёгким сердцем вышел из квартиры.

***

      Ранее утро дарило прохладу. Верхушки деревьев окрасило розовым цветом. Пробивающиеся сквозь кроны солнечные лучи рассеивались, заполняя мир волшебной дымкой.       Кинув сумку с вещами на землю, Ник достал пачку сигарет и зажигалку. Чиркнув колёсиком, он затянулся, садясь на ступени у парадного входа. Кинув взгляд в сторону окон, мужчина тихо хмыкнул: соседи ещё спали, радуясь долгожданному выходному дню. Миссис Смит точно будет печь пироги и принесёт их Алеку часов так в одиннадцать.       Снова затянувшись, Иванов счастливо улыбнулся. Наконец-то! Хотелось кричать от счастья! Орать на весь мир о любви!       Взглянув на часы, мужчина чертыхнулся. Нужно было ехать. Томас будет ждать его. И он очень надеялся, что ещё в постели. Подхватив сумку, Ник двинулся к машине, на ходу ища ключи в карманах.       Замешкавшись, он не обратил внимания на авто, притормозившее у обочины. Не оглянулся и на открывающееся окно водителя. Только когда подойдя к машине он услышал щелчок возводимого курка — было поздно.       Грохот выстрела разнёсся по округе. Взвизгнули шины авто, быстро набирающего скорость, а Ник сполз по капоту своей машины, чувствуя, как накатывает ужасная слабость. Кровь, расползающаяся пятном на животе, не обещала хорошего конца.       — Папа! — закричал Алек, выбежавший на хлопок выстрела, — Папа, что с тобой?! Папа…       Парень кинулся к отцу. Упав на колени, он пытался зажать рану ладонями. Поняв, что это тщетно, он обнял отца за шею, пытаясь подавить рвущиеся из горла рыдания.       — Папочка! Папочка, — обхватив лицо окровавленными руками, Алек заглянул в глаза Нику.       Тот по-идиотски улыбался, заглядывая сыну в глаза:       — Боже, — он закашлялся, и губы окрасились кровавой пеной, — для этого стоит умереть. Ты меня папой назвал.       — Совсем дурак, — воскликнул парень, не замечая, что слёзы катятся по щекам, — Что мне делать?       — Позвони Толику, он всё устроит, — прошептал из последних сил мужчина, теряя сознание.       Трясущимися руками, Алек достал телефон отца. С трудом найдя нужный номер он запустил набор.       — Da, Kolya.       — Dyadya Tolya eto Alek. Papu ubili.

***

      Когда часы в прихожей пробили девять утра, Томас, валявшийся всё это время в постели, нехотя встал. Он всё ждал, что Ник вернётся, но тот как сквозь землю провалился.       Накинув халат на лёгкую пижаму, Хиддероу, наплевав на все правила приличия, спустился в столовую в чём был.       Эмилия, сидящая во главе стола, читала газету, иногда запивая новости чёрным кофе. Глянув на внука, она улыбнулась и, сложив газету, подпёрла кулачком подбородок, устраиваясь поудобней.       — А где мама и Медди? — откусив тост, спросил мужчина.       Эмилия хохотнула, прикрыв лицо ладошками:       — После того концерта, что вы с Николя вчера устроили, твоя матушка изволила отбыть в деревню с криками: «Ноги моей больше не будет в этом рассаднике разврата!».       — Ну и ладно. Спокойнее будет. А Медди что? — пригубив кофе, спросил Томас.       — Пожелала тебе удачи, — улыбнувшись ещё шире, ответила женщина.       — Ну и отлично.       — Уж больно ты спокоен, солнышко. Ждать беды?       — Бабушка, мне почти двадцать пять. Может хватит прятаться от своих желаний и велений сердца, а? Я и так слишком долго бегал от любимого человека…       — Кстати, а где сам Николя? Почему не спустился к завтраку?       Отодвинув тарелку, Томас блаженно улыбнулся:       — Поехал за вещами. Ты не против, если мы здесь поживём пока? Нужно найти квартиру и…       — Внук, ты иногда просто тупишь. Это твой дом, почему ты спрашиваешь, можешь ли ты жить здесь со своей второй половиной?       — Да, это наверное привычка, — посмотрев на часы на каминной полке, мужчина вздохнул. — Что-то его слишком долго нет. Я волнуюсь.       — Так позвони. Чего тянуть кота за хвост.       — А это не слишком? Веду себя как подозрительная жёнушка.       — Звони уже, герой-любовник! — отмахнулась Эмилия, снова беря газету в руки.       Гудки были до ужаса длинными. Когда, отсчитав нужное количество, автомат отключился, граф напрягся. Запуская набор в третий раз, мужчина нервно теребил край льняной салфетки.       — Что-то случилось, — нервно вскочив, он принялся мерять столовую широкими шагами.       Разорвавшая тишину трель телефона заставила подскочить даже спокойно пьющую кофе вдовствующую графиню.       — Хиддероу слушает, — ответил Томас.       — Том, доброе утро. У меня не очень хорошие новости. Ник погиб, — голос Анатолия был спокоен как всегда.       — Что? — упав на стул, выдохнул мужчина.       — Его убили у дома. Два часа назад… Я знаю, что он собирался к тебе, и поэтому решил, что тебе стоит знать…       Телефон выпал из рук, разбиваясь на осколки. Шок и неверие горьким комком застряли в горле. Только не теперь...       — Это не правда. Этого не может быть. Не-е-е-ет!!!

***

      Полупустой зал был мрачным, как настроение Князева. Сидя во главе стола, он с лёгким раздражением наблюдал за надирающимися парнями. Братва была шокирована случившимся не менее, чем сам Анатолий, Алек или Том. Последний вызывал наибольшие опасения. Чересчур задумчивый, тихий и на редкость вежливый.       После похорон решено было устроить поминки так, как это принято на родине. Только для своих. «Терем» стал идеальным местом с соответствующей атмосферой. Пётр Дробышев, хозяин ресторана, спокойно отнёсся к тому, что местная братва решила разместиться у него.       Скромные размеры помещения с лихвой окупала настоящая русская кухня и полумрак в зале. Интимность поддерживалась правильно настроенным светом и столиками, спрятанными за небольшими перегородками.       Меланхолично жуя луковое перо, Саня пытался не раскисать, хотя надраться хотелось не меньше, чем остальным. Он сам отвёз Алека на квартиру после похорон. Проводил Томаса в офис и приехал сюда.       — Что будем делать? — спросил он у Толи, смотрящего в темноту невидящим взглядом .       — Искать. Думаю, дело будет спорым. Или нарочно обозначат свой беспредел, или где-то обязательно проколятся.       Молчавший всё это время Дилан удивлённо кивнул в сторону дверей:       — А это что ещё за девка?       Вся братва как по команде повернулась в указанном направлении. В проёме стояла невысокая, стройная девушка в классическом черном платье и пиджаке. Забранные назад волосы открывали лицо, позволяя рассмотреть тонкие черты лица и черные, как ночь, глаза.       Её окружали несколько парней в кожаные куртках, с подозрением оглядывающих собравшихся. Процессия двинулась к Князеву, стараясь миновать уже не особо трезвых бойцов.       — Соболезную вашей утрате, — улыбнувшись так, чтобы это не воспринималось насмешкой, девушка устроилась на поставленный для неё стул.       — Если бы это было сказано более искренне, я ещё мог поверить, а так… Чего хотел, Бруно? — недовольно поджал губы Анатолий. — Вечеринка только для своих.       — Что вы, — отмахнулся итальянец. — Просто хотел засвидетельствовать своё почтение и уважение...       Откинув вилку, Саня было рванул через стол к нему, но был вовремя перехвачен сидящим рядом Грегом. Обхватив его поперёк груди, мужчина попытался успокоить Шута, но тщетно.       — Ты и уважение вещи не совместимые, маленький ублюдок, — выплюнул он, отмахнувшись от рук друга.       Итальянец криво усмехнулся. Закинув ногу на ногу, он в упор посмотрел на Зверя. Анатолий, не особо впечатлённый наглостью парня, сел вполоборота и вопросительно приподнял брови.       — Я слушаю.       — Массимо передаёт свои соболезнования, но хочет напомнить, что его предложение о сотрудничестве остаётся в силе. Вам всего лишь нужно сделать один единственный звонок, и смерти близких вам людей прекратятся…       — То есть, ты мне сейчас угрожаешь тем, что итальянская мафия перекосит моих ребят?       — Близких ребят, — кивнул Росси, продолжая нагло усмехаться.       — Что-то мне подсказывает, дорогой Бруно, что это твоя инициатива. Смерть Ника на твоих руках, я полагаю?       Возможно, если бы нервы у итальянца были менее крепкие, он от этого пронизывающего, холодного взгляда уже наложил в штаны. Жизнь среди таких же изощрённых лжецов научила его идеально блефовать.       — Никто не вправе решать что-либо без ведома патриарха семьи, мистер Князев. Мои действия всецело зависимы от Отца.       Поморщившись, Анатолий положил салфетку на стол. Всего мгновения хватило, чтобы из потерянного и убитого горем человека, он превратился в холодного, расчётливого дельца:       — Я, конечно, предполагал, что ты отбитый напрочь, Бруно. Только не думал, что настолько. Неужели, придя сюда, ты надеешься шантажом заставить плясать под свою дудку? Ваша вера в то, что смерть одного человека может изменить мнение, меня удивляет. Что ты, птенчик, совсем ум растерял прыгая из постели в постель?       Настала очередь Росси морщиться от давнего прозвища, которое всегда раздражало его неимоверно:       — Я пришёл и говорю, что за одной смертью последуют другие, если вы не примете наши условия. Людей у вас много. Семьи и дети у них тоже есть.       Одного взгляда Зверя хватило, чтобы бойцы, сидящие за столом, ощетинились пистолетами, направленными на гостей. Итальянцы встрепенулись. Окружив наследника Росси, они пытались взять на прицел собравшихся в зале, вот только перевес сил был явно не на их стороне.       — Уходи, Птенчик. Сделай так, чтобы наша следующая встреча никогда не состоялась. Твоя угроза равна смертному приговору себе же. Будь добр - исчезни. На тебе долг жизни. Теперь уже дважды. Пошел прочь, — отмахнулся Анатолий, отворачиваясь.       Влетевший в зал седоватый мужчина вскинул руки и запричитал:       — Господа, прекратите! Это вам не окружная! Разборки устраивайте хоть в лесу, хоть на Таймс Сквер, но не в моём ресторане.       Недовольно поджав губы, Бруно встал, и, не прощаясь, двинулся к выходу. Охрана сомкнулась вокруг него, стараясь защитить от возможных выстрелов.       Смотря ему в след, Шут зарычал сквозь зубы:       — И ты так просто его отпустишь? Он же только что взял на себя убийство Коли! Угрожал твоим людям! Толь, что делать?!       — Чего шумишь? — спокойно принявшись за свой обед, спросил Князев. — Иди, разберись. Нечего мне тут демагогию разводить. Сделай всё чисто, чтобы я больше не слышал об этом гадёныше ни слова.       Встрепенувшись, Саня натянул свою куртку и помчался прочь из ресторана.

***

      Бешеный стук сердца невозможно было остановить. Следя за движением машин, Паршута криво усмехнулся. В этот момент он мог сравнить себя с хищником, вышедшим на охоту, хотя был уверен, что Толя считал, что его максимум - быть бойцовским псом.       В чем-то это было бы правдой. Проведённые рядом с Толей и Николаем годы стали для него значимыми в плане работы. Реально работой назвать это было сложно, но он рос профессионально с каждым годом. Военная служба отточила его навыки как бойца, а всё остальное пришло со временем. Уверенность в собственных силах, авторитет у братвы, навыки, как охранника и не только.       Светофор мигнул зелёным, разрешая движение, и мужчина постарался пристроиться в тот же ряд, что и колона итальянцев. Две машины сопровождения и небольшой "Порше" Бруно выглядели уместно в районе богатых офисов и пафосных бутиков.       Лет пять назад он пару раз пытался затянуть в один из таких Терри, но та наотрез отказалась мерить дизайнерские шмотки. Не от того, что была стеснительной или денег не хватало, просто жена не считала нужным тратить заработанные им деньги на то, что будет одето всего пару раз.       Колона свернула на трассу, ведущую за город, и Саня мысленно подобрался. Это была идеальная возможность сделать то, что он задумал. Бронированный "Гелендваген" имел достаточный вес, чтобы игрушечная машинка Росси превратилась в маленькую кучку обломков. Местность была пустынной, а новомодные камеры наблюдения на этом участке установить ещё не успели.       Вдавив педаль газа в пол, Шут снял пистолет с предохранителя. Открытое окно водителя в последней машине развязывало ему руки.       — Ну что, девочки, потанцуем? — прошептал он, открывая пассажирское окно своего джипа.       Щелчок курка, и черный "ренджровер" изменил траекторию. Завалившийся на руль всем телом водитель с пробитой головой медленно, но уверенно, направил машину на встречную полосу. Заметив изменения, первое авто сбавило ход, пытаясь задержать нападавшего. "Порше" вырвался вперёд, набирая скорость.       Хлопки выстрелов из пистолета а за ними и автоматная очередь оставили на стекле несколько сколов и тонкую вязь трещин. Рассмеявшись, Саня вдавил педаль газа в пол, тараня джип. Торчащий из пассажирского окна стрелок пошатнулся, теряя оружие.       — Дилетант, — констатировал Паршута, снова ударив бампером в «зад» итальянцев.       Чуть замешкавшись, охранники не ожидали выстрелов, последовавших за очередным ударом. Из-за простреленного колеса машину повело и она на полной скорости слетела в кювет, перевернувшись пару раз.       — Бинго, — прошептал Шут.       Теперь дело осталось за малым. Догнать и прикончить Бруно. Не помнил этот чёртов гаденыш добра, сделанного Ником и Толей. Сдох бы лучше в том подвале и дело с концом. Мало того, что сбежал под тёплое крылышко Росси, так ещё и мстить за что-то надумал. Ему стоило оторвать башку, как только он появился в Лондоне. Так нет же, Ник, добрая душа, всё возился с ним, веря в лучшее. Видимо, от Тома опылился.       Ядовито-жёлтая машинка показалась впереди. Перезарядив пистолет, Саня выстрелил, метя в колеса. Видимо попал, так как авто повело. Скорость снизилась и "Гелендваген" с лёгкостью его догнал. Первый удар снёс дверцу багажника напрочь. Кусок металла отлетел в сторону, как папиросная бумага. Бледное, испуганное лицо итальянца несказанно порадовало.       Второй удар с лёгкостью смёл машину с дороги. Сделав несколько кувырков, она остановилась в овраге. Колеса ещё крутились, когда Саня спустился вниз. Воздух пах бензином, а искрящаяся проводка намекала на то, что не плохо было бы оттуда свалить.       Повисший на ремнях безопасности Бруно был без сознания. Водитель со сломанной шеей вылетел через лобовое стекло и безжизненной куклой лежал рядом.       — Долетался, Птенчик, — хмыкнул мужчина, подкуривая.       Не затушенная спичка упала в траву, поджигая сухостой. Сделав пару затяжек, Саня набрал Князева по пути к своей машине:       — Всё хорошо. Еду домой.       Грохот взрыва эхом разнёсся по пустоши. Дернув уголком губ, Паршута рванул с места в направлении города.