trust me

Нурлана слепит светодиод, бьющий прямо в глаза. Идея неоновой вечеринки изначально была ему не по душе — он привык к спокойной атмосфере, в которой может изучить каждого присутствующего и чувствовать себя при этом более чем уверенно. Сейчас же, когда из освещения лишь мерцающие неоновые ленты, Нур ощущает, как уверенность уходит у него из-под пальцев: ненавязчивая музыка вмиг стала оглушающей; люди превратились в незнакомую массу в ярких нарядах; безалкогольный коктейль пьянил больше предвкушения. Адиль в ответ на возмущения Нурлана сказал, что сегодня будет много новеньких, оттуда и идея — вечеринка, в понимании многих, подразумевает собой сумрачное освещение и возможнось сакцентировать внимание на чем-то конкретном, пряча в темноте комплексы. Нур, разумеется, закатил глаза и показал всё свое недовольство тем, что тот не хочет сохранить комфортную обстановку клуба, но его мысли заняли новички. БДСМ демонизируют — и это факт. Нурлан знает про все стереотипы, что складываются вокруг культуры, и ни один из них не попадает в точку. Боль, страх, беспокойство и извращения окружают его в реальной жизни шесть с половиной дней в неделю. Вторая половина пятницы забирает его в комфорт, безопасность, поддержку и полное ощущение уверенности. Он знает каждого завсегдатая в лицо — через контроль Адиля не пройдет ни один человек, имеющий хоть какую-то черту, потенциально нарушающую принципы БДСМ-сообщества. Безопасность, добровольность, разумность. Клуб, который когда-то, рискуя всем, открыл его друг, стал пристанищем для многих, кто не находил места для своих внутренних демонов. Нурлан был благодарен ему за это, потому что его собственный ад внутри ликует, подпитываясь необходимым ощущением полного контроля. Он всегда видел в доминировании гораздо больше, чем просто подчинение тела. Подчинить разум, чувства, сосредоточить всё внимание на себе, а после подарить вдвое больше — Нурлан этим жил. И если сначала все его желания находили отклик еженедельно, то с течением времени кое-что поменялось. Скучно. Нурлану, что каждую неделю на протяжении трёх лет с самого открытия находится в поиске чего-то, откровенно скучно. Он не ищет любовь всей жизни, не питает себя надеждами. Но былого интереса нет — он видит одни и те же лица каждую неделю, не получая должного удовлетворения от происходящего. Он знает наизусть все сессии, горячо любимые другими посетителями вечеринок, он видит насквозь их желания и предпочтения, он заполучил расположение каждого. Но свежая кровь будоражит. Адиль прежде был против людей, не имевших даже малейшего опыта в БДСМ-практиках, но, видя, как изначальная идея создания безопасного пространства исчерпала себя, решил переступить через принцип. Нурлан хищно осматривает робкую толпу, во главе которой идут более раскрепощенные. Или те, кто по своей сути мало чего боится. Глаз цепляется за расслабленную сильную фигуру. Демоны внутри облизываются. — Приветствую всех новых участников. Прежде чем ввести вас в курс дела, я скажу несколько слов об этом клубе, ведь он значительно отличается от мест, где вы бывали ранее. Начнём с правил, — речь Адиля размеренная, и он прекрасно знает, как бархатный голос с хрипотцой завораживает, потому он даже не напрягается, говоря в полтона. Нурлан знает все правила наизусть, поэтому позволяет себе встать чуть позади друга и рассматривать потерянные, но заинтересованные лица, взгляд которых был направлен на мужчину. — А теперь представьтесь своим именем или прозвищем и скажите вкратце, ради чего пришли. Интересно. Было видно, что многие понятия не имели о том, что из себя представляет Тема. Несвязные общие слова о новом опыте, о проблемах в семье и желании острых ощущений. Нурлану всё равно — он, подобно волку, заприметил свою жертву. Та же, в свою очередь, выглядела как белая ворона в овечьем стаде. Тоже непонятно, как он тут вообще оказался. Выглядывая из-за плеча друга, Нур увидел, как тот записывает тех, кого попросит уйти. Интуиция Адиля никогда не подводила. Нур мысленно попросил друга дать ему возможность присмотреться к… — Алексей. Можно Лёха, — звонкий, но уверенный голос отвлек Нурлана от рассматривания внушительного списка. — Я, честно, без понятия, что тут происходит, но согласен на всё. Наверное. Пожимая плечами под негромкий смех и разряженную обстановку, блондин отходит чуть назад, а Нур усмехается. Чёрные джинсы, футболка в облипку — нелепо. Но не более нелепо, чем латексный лифчик и чулки в сетку на девушке, говорящей о том, что хотела бы попробовать порку. На удивление Сабурова, в списке так называемый Лёха не появляется, чего не скажешь о девушке. Впрочем, Нурлан прекрасно понимает, что все новички были сотню раз проконсультированы в том, что из себя представляет Тема и с какой целью происходит большая часть знакомств. Неон, бликующий на блондинистых волосах, уже не кажется таким раздражающим, а огонь в крови бурлит так же, как в первые дни. Нурлан уверен, что Лёша, ответно смотрящий в его глаза, не любит подчиняться. Пока что. — Спасибо. Теперь вы можете пройти по залам с сессиями, выбрать напиток в нашем безалкогольном баре или попробовать пообщаться с более опытными участниками. Вы можете подойти к любому, у кого нет зеленого браслета, и попросить стать вашим куратором на сегодняшний вечер, — осматривая расслабившуюся и взбудоражившуюся толпу новичков, заканчивает свою речь Адиль. — Также попрошу вас разобрать дополнительные браслеты, согласно которым можно будет понять, чего вы ищете: красный — вы Доминант, синий — вы сабмиссив, оранжевый — вы универсал, белый — вы никого не ищете. Приятного вечера. Тишина вновь прерывается ненавязчивой музыкой, а свет становится чуть более ясным, но неон всё равно искажает цвета, заставляя концентрироваться на чём-то одном, не позволяя разглядеть всю обстановку. Адиль профессионально тактично выпроваживает половину новичков на выход, пока остальные рассасываются в многочисленных залах. Нурлан подходит к браслетам, протягивая руку к красным, когда сталкивается с чужой рукой. Не как в фильмах, но близко к этому. Потому что очевидно, предсказуемо, но от этого не менее волнительно. — Часто тут бываешь? — ярко-голубые глаза, подсвечиваемые неоном, смотрят снизу вверх на Нурлана, и тот на секунду подвисает, рассматривая чужие черты лица. Кривой нос, круглые глаза и приоткрытый рот с выступающими зубами. Очарование. — Довольно, — завуалированно отвечает Нур, чуть отодвигая края рукава рубашки, чтобы застегнуть браслет. Он усмехается, смотря на то, как заклёпка не держится на чужом запястье, так и норовя соскользнуть. — Ты уверен, что взял правильный браслет? — В смысле? — не угадывая в чужих словах иронии, спрашивает Алексей и тяжело вздыхает, когда браслет снова падает с руки. — Мужикам — красные, я правильно понял? — Не совсем, — волчья улыбка с прищуренными глазами, Нурлан ненавязчиво забирает и откладывает измученный браслет обратно в контейнер и мягко берёт за запястье Лешу, отводя его в зал с шибари. Насколько он помнил, сейчас там должно происходить то, что поможет ему открыть этому очарованию мир. — Доминантом не всегда должен быть мужчина. А сабмиссив — не всегда женщина. — Типа геи что ли? — не вырывая руку из чужой большой ладони, на удивление послушно идёт Лёша за Нурланом. Казах в очередной раз тихо посмеивается с непосредственности парня, всё больше заинтересовываясь в происходящем. Аура вокруг них с завидной скоростью обретает определённый характер. Тонкий запах благовоний пьянил. Нурлан, смотря на доверие в чужих глазах, понимает, что будет жалеть, если спугнет его своим напором, который был для него привычен в иных ситуациях, поэтому старается быть менее очевидным, но у прямолинейного Лехи, кажется, другие представления о жизни в целом. — Типа того, Лёш, — отвечает Нур и кивает на происходящее на небольшой сцене. Блондин отвлекается от недолгих раздумий и смотрит на начавшееся минут десять назад представление. Тридцать два метра джутовой верёвки сжимают в объятиях хорошо сложенного смуглого парня, чьи глаза прикрыты, а по полуобнажённому телу стекают капли пота. Неяркий прожектор тёплым светом лежит на блестящей коже, контрастирующей с чужими бледными руками, обвитыми синими венами. Умелые пальцы мужчины скользят между соединениями верёвки и тела, проверяя натяжение, а Лёша тем временем гулко сглатывает, не имея возможности отвести взгляд. Он никогда не определял себя как истинного гетеросексуала, но его окружение не предоставляло возможности выбора, а потому и представления. Сложно представлять, когда единственным, а потому и самым эротическим опытом в жизни была бывшая одноклассница, свадьбу с которой Алексей предвкушал с восьмого класса. Свадьбы не вышло, как и последующего опыта, но в одном он был уверен точно — предсказать в этой жизни невозможно ничего. А идти на поводу сиюминутным порывам — это в его стиле. Пока Лёша смотрел на сессию, Нурлан не мог отвести взгляда от искренних эмоций мужчины. Но он был бы лжецом, если бы не признался себе в том, что привлекало его внимание не меньше — чётко очерченные под обтягивающей тканью соски призывно выпирали, а мышцы рук перекатывались от каждого движения, зарождая мысли о том, как красиво бы смотрелись на них следы плети. Но об этом не сейчас. Стало сложнее дышать — Нур расстегнул верхние пуговицы рубашки, что не ушло от внимания блондина. Химия вокруг них на удивление начала набирать обороты, концентрируясь в пахе и усугубляясь общей атмосферой. Когда практика закончилась и верёвки мягко спали с тела на пол, открыв взор на краснеющие следы, мужчина, до этого скованный в движениях, мягко притянул своего мастера за талию и утянул в поцелуй, за что получил положительную реакцию. Руки второго парня, дрожащие от напряжения, лежали на чужих плечах, обвитых будущими синяками. Лёша не пытался дать отчёт своим ощущениям от увиденного. Не было отвращения или негатива — только эстетическое наслаждение и непонятные мурашки, пробежавшиеся по груди и спине. Будто почувствовав это, Нурлан мягко провёл пальцами вдоль позвоночника, невесомо надавив на поясницу, которая машинально прогнулась. Настоящий сабмиссив. Нурлан упивался смятением на чужом лице, ожидая, что тот скажет. Эмоции сменяли друг друга с каждым моментом осознания, и Лёша открывал рот несколько раз, думая, какой вопрос задать первым. Но позже Нур поймёт, что мысли у парня несколько хаотичны. — А как они это? — не сформулировав вопрос, говорит Лёша и смотрит в чёрные глаза, всё это время наблюдающие за ним. — Я бы по нему и не сказал, — указывая на мужчину в синяках от верёвки. — БДСМ — это не про секс. Точнее, не только про него. И уж точно не про классические позиции, сформированные стереотипами, — задумываясь, смотрит вслед удаляющейся паре Нурлан. А после ловит недоумевающий взгляд блондина. — Я имею в виду, что сабмиссивом — принимающим — может быть любой человек, даже если он видит себя в активной позиции, — снова переключая внимание на Лёшу, Нур вновь тянет того к диванам в углу помещения, где света и музыки меньше всего. Парень хочет что-то сказать, то и дело вдыхая, но молча перерабатывает информацию, явно меняя что-то в своей голове. Нурлан пользуется чужим замешательством, садясь непозволительно близко и кладя руку на напряжённое плечо. — Даже самый сильный и непрогибаемый мужчина может стать сабмиссивом, если найдётся Доминант, который сможет заставить его хотеть подчиняться. Лёша сглатывает, чувствуя себя менее уверенно, когда большая ладонь, накрывавшая всё его плечо, мягко опускается обратно на велюровую обивку. Он не может понять свои чувства — ещё сорок минут назад, стоя рядом с контейнером и хватая без сомнений красный браслет, он был уверен в правильности выбора. Однако сейчас, когда пронзительный взгляд сверху вниз направлен на него, он уже не уверен ни в чем. Сглатывая, он, кажется, понимает, что значит хотеть подчиняться. Ладони потеют, а ком в горле не дает сглотнуть, пока Нур не отводит взгляд, расслабляя атмосферу. Ночь обещает быть интересной. Разговор тёк размеренно и, на удивление обоих, легко, несмотря на подтекст. Нурлан не мог сдержать себя от прикосновений и взглядов, а Лёша был не против, поддаваясь и тем самым заставляя желваки ходить на скулах. Общее возбуждение, витающее в воздухе, можно было резать ножом. Нур видел бегающее в глазах сомнение — все устои, все убеждения рушились под его собственным натиском. Нурлан понимал, что тот спешил менять свою жизнь, что именно из-за этого он сейчас сидит в БДСМ-клубе и вместо того, чтобы цеплять девочек, принимает и дарит внимание малознакомому мужчине. Он понимает, но не спрашивает, стараясь тормозить бурю под именем Лёша. Когда Лёха по шутливому предложению Рустама написал Адилю по поводу покупки билета, он не думал, что всё зайдёт так далеко и что ему так понравится всё то, о чем тот его предупреждал. Ему нужны были перемены, ему нужно было выплеснуть всё тому, кто может выдержать его неиссякаемый поток энергии. Лёша всегда старался контролировать и эмоции, и количество слов, старался выстраивать границы дозволенного в шутках и всегда держал руки при себе. Но не сейчас. Сейчас Лёша смеётся во весь голос с чужих шуток, рассказывает истории из универа во всех красках, сжимает с силой чужое плечо, когда слишком смешно. Смотрит на реакцию Нурлана и понимает, что в нём нет ни осуждения, ни попытки пристыдить — только понимание и что-то, о чём он ни за что не задумался бы ещё несколько часов назад. Лёша не понимает, когда дружеский разговор перерос во взаимное разглядывание, а его собственные руки стали задерживаться на чужих плечах дольше положенного. Но он осознаёт, что лишь прикрывал всю эту накалённую атмосферу шутками и историями. В своей жизни Алексей редко боялся чего-то. Но именно сейчас чувствовал, как подрагивают коленки. Когда он расставался с Леной год назад, он не думал, что следующим, кто заставит его чувствовать напряжение в районе ширинки, будет высокий казах из БДСМ-клуба, имя которого он до сих пор не узнал. — Кстати, — воодушевившись своей мыслью и возможностью избавиться от этого сексуального напряжения, начал Лёша, слегка обескуражив Нура, — как тебя зовут? — Я уж думал, ты и не спросишь, — посмеявшись резкой смене темы, продолжил он: — Нурлан. — Нурик, значит, — задумчиво покивав сам себе, Лёша вновь задумался на несколько секунд, пока Нур не успел возмутиться прозвищу. — А как это вообще — доминировать? Он решился и почувствовал, что это точка невозврата. Повернув голову к Нурлану, блондин заметил резкую перемену в чужом настроении. Она неуловимая, едва заметная, но атмосфера вокруг ощутимо поменялась — фиолетовый свет стал более глубоким, отражаясь в тёмных глазах бликами; музыка стала и вовсе глухим фоном, как и тихие разговоры и стоны с соседнего дивана. Взгляд зацепился за кадык Нурлана, дёрнувшимся над воротником чёрной рубашки, а после перешёл на едва заметную ухмылку на выразительных губах. Лёша нечасто рассматривал других парней с точки зрения красоты, хотя внутри никогда не пытался отрицать, что некоторый тип мужчин цепляет его. Вот только он никогда бы не признался в этом в том мире, где живёт. Этот клуб, сам Нурлан — другой мир, где он может раскрываться для себя самого с других ракурсов, которые он тщательно скрывал от себя в закромах мозга. Волнительно. — Доминирование — это прежде всего контроль. Не только человека — ситуации, в первую очередь. Без четких знаний ты можешь вмиг потерять его, заодно нарушив два принципа Темы — безопасность и разумность, — Нурлан не смотрит на Лёшу — знает, что тот отведёт взгляд, а потому даёт ему следить за своими эмоциями и привыкать к его мимике и речи. Он не ждёт, что Лёша примет его сразу — слишком много сомнений и страха обжечься в светлых глазах. — Доминант никогда не должен идти на поводу эмоций во время сессии — для него важнее давать, а не получать. Но для того, чтобы саб доверял своему Дому, тот должен не только обладать харизмой, но и уметь психологически понимать пределы принимающего, потому что зачастую сабы, находясь в сабспейсе, не осознают, что переходят границы своих возможностей, — голос Нурлана спокойный, размеренный, и Лёша не узнает сам себя, когда не перебивает и не теряет интерес к разговору. — Знаешь, чем БДСМ отличается от психологического и физического насилия, к коему его приписывают? Тем, что всё происходящее во время сессии желаемо не для одного, а для всех её участников. Лёша смотрит на красный браслет, слабо светящийся на чужом запястье, а после сглатывает. Он не уверен в своих желаниях, но уверен в том, что если Нурлан сейчас попросит его о чём-то, то тот сделает. Он опьянён обстановкой, новыми ощущениями и информацией. Но тот Лёша, который живет в общежитии, ходит три раза в неделю в тренажёрку и прогуливает лекции по праву, бьёт маленьким молоточком по его сознанию, заставляя сомнения расцветать бутонами в мозге. Но Нурлан кидает на него взгляды, заставляющие чувствовать себя желанным. И Лёшу ведёт от этого. Он устал быть тем, кто подогревает отношения. Устал быть тем, на ком неформально всегда лежит ответственность не только в бытовых делах, но и в постели. Быть принимающим — звучит не так уж и плохо. — Тебе придётся показать мне, чтобы я понял. О, это удар прямо в пах. Лёша отдаёт себе отчёт в том, что знаком с мужчиной чуть больше пяти часов, но ему хочется отпустить себя и заставить Нурлана показать всё, о чём он думает, смотря на него так. Он не уверен, что ему понравится, но точно знает, что хочет этого — и действует на поводу порыва. Как это и было всегда. Нурлан облизывает сухие губы ровно за секунду до того, как Лёша приподнимается и, отчаянно хватаясь за пряди на затылке, врезается ртом в чужой рот. Сложно назвать это поцелуем, но Нур быстро реагирует, горячо выдыхая в напряжённые губы сладкое «наконец-то» и прикусывая нижнюю. Лёша великолепно уступает, расслабляя напряжённые мышцы под чужими руками и губами, отчаянно жмурится и мокро облизывает ряд зубов, цепляя клык. У Нурлана в голове петарды взрываются — мозг вопит о том, что в Лёше действуют эмоции и порывы, что сейчас не приведёт ни к чему хорошему для него самого, но тело тянется к чужому, крепкому и горячему. Он приоткрывает глаза, рассматривая мутным взглядом заломанные брови, длинные светлые ресницы, зажмуренные глаза, а после чувствует толчок в грудь. Лёша отрывается от него, как ошпаренный, смотрит несколько секунд своими невозможными голубыми глазами, а после, матерясь под нос, практически убегает, пробиваясь сквозь толпу. Нурлан смотрит вслед несколько секунд, уже порываясь идти следом, но быстро успокаивает скачущее сердце, откидываясь на спинку дивана. Он так и знал. — Видимо, сегодня не твой день, — катая лёд в полупустом стакане, говорит Адиль и присаживается рядом. — Заткнись, — беззлобно отвечает Нур, сжимая переносицу и пытаясь снять напряжение с глаз, пытающихся во всех красках запечатлеть образ очаровательного парня. — Зацепил? — задаёт риторический вопрос Адиль, выпивая последний глоток коктейля и всматриваясь в задумчивое лицо друга. Нурлан не отвечает, покидая клуб и возвращаясь в сырую холодную Москву, отрезвляющую мысли. Сегодня ему уже точно нечего там делать.