Просто подойди

После пары слов, прозвучавших из уст Саймона, воцарилась молчаливая пауза. Голубоглазый остался стоять на месте, не нарушая тишины, опуская глаза вниз, с робостью и привычной для него застенчивостью в присутствии Маркуса, которую второй, вероятно, не замечал в упор, впредь до сегодняшнего дня. Волнение, как казалось, так и не покинуло девианта, из-за чего он всё ещё потирал свои бледные ладони, лихорадочно оглядываясь на них. Руки просто ну никак не хотели оставаться в спокойствии, Саймон возился на месте. Маркус же, стоявший напротив, вроде бы что-то сказал. Возможно, он задал вопрос своему соратнику, чьи локоны были сравнимы с цветом пшеницы, но Саймон не услышал вопроса - он был слишком занят мыслями о том, что Маркус предложил ему прогуляться, и кажется он в этих же мыслях и утонул. Прогулка вдвоём. Вместе с Маркусом. Наедине. Без иной компании, отвлекающей от увлечённого разговора между двумя. Без надоедливой и ворчливой, рыжеволосой девушки, которая вечно суёт нос не в своё дело, когда это касается беседы между Саймоном и лидером. Разве такое бывает? Просто захотел, сильно возжелал чего-то, и через какое-то время - это сбывается. Стечение обстоятельств, и никакое не чудо - сказал бы кто угодно, но Саймон видел в этом что-то странное и необычное. Как по желанию светловолосого, лидер действительно стоял сейчас перед ним, во всей своей красе, не занятый никем, свободный на весь день. При всём при том в нём, как показалось, горело желание поговорить с кем-то, просто расслабиться в обычной, непринуждённой беседе. Лёгкий, безмятежный разговор лидеру сейчас не помешал бы, к тому же если этим "кем-то" оказался Саймон. Это было удобным обстоятельством, поскольку сам смуглокожий считал его занятным собеседником, не взирая на то, что иногда PL был несколько молчалив. Быть может, он хотел вести беседу именно с ним, с Саймоном. Кто знает. Во всяком случае хочется в это верить. - Ты снова задумался, Саймон. В последнее время ты уж больно притихорился, и я хотел бы это исправить. - Через несколько секунд произносит двухсотый с обычной для него в интонации серьёзностью. Замечу: чаще всего голос этого девианта рядом с Саймоном, о чём бы они не говорили, звучал мягко. Несмотря на привычный, серьёзный тон, слова произносились с теплом. Теплом таким, словно бы, солнечным, ярким, приятным, таившимся где-то глубоко-глубоко в самом андроиде до этого момента и вырывающееся изнутри сейчас, в его хоть и сдержанную, но ласковую улыбку. Девиант с гетерохромией обращает свой решительный, переполненный шёлковостью шарфика взгляд лишь на Саймона, и не на что более, в точности так же, как и сам светловолосый не отвлекается от черт лица Маркуса. Их взгляды будто бы ищут что-то в друг друге, в попытке найти то, что хочется. Разнятся ли их желания - никто, увы, не знает, но сходство в реакции не случайно. Шестисотый отвлёкся от погружения в собственное искусственное сознание, когда Маркус только-только его окликнул. Слышать своё собственное имя из уст лидера - доставляло удовольствие. Он говорил так спокойно, бархатно, что это заставляло Саймона ощущать себя уютно. От тепла, которое приятно щекотало что-то внутри андроида, хотелось содрогнуться. Но Саймон обращает внимание на то, как мулат подходит ближе, кладёт свою сильную, холодноватую ладонь на плечо, чтобы слегка потрясти, отвлечь от задумчивости мечтательного соратника. На это прикосновение Саймон реагирует слегка сбито. В растерянности он поднимает взгляд чуть выше, сталкиваясь с обворожительными, такими живыми глазами Маркуса. В холодной ладони, что легла на плечо, даже без особого труда, ощущается некая сила, от которой белокурый качнулся назад, совсем немножко. Это прикосновение, одно прикосновение от возлюбленного им девианта, уже заставляет почувствовать разливающийся по телу, накативший от волнения жар. Особенно он чувствуется где-то около тириумного насоса и клапана, который начинает циркулировать голубую кровь гораздо быстрее, от нарастающего в Саймоне смущения. Бесспорно, девиант стоит твёрдо, смотрит спокойно на Маркуса, внешне выглядя непринуждённо и уверено, но вот внутри вся уверенность иссякает при близости с лидером. Происходит очередной программный сбой из-за учащённого стука «сердца». Вы бы видели реакцию Маркуса, который подметил в Саймоне такую милую сбитость с толку. Улыбка так и растекается по всему лицу, выдавая едва сдерживаемый им смешок. И что это за реакция? И как только ему удаётся после тяжёлых недель напряжённого графика, вот так лучезарно и прекрасно улыбаться? И эту улыбку, которую излучает из себя господин веснушкин - видит лишь Саймон и никто больше. Именно ему выпадает эта возможность, и, чёрт возьми, как же шестисотому не радоваться от подобного? Кстати, Саймон часто подмечал, что Маркус с ним столько же откровенен, сколько и со своей девушкой Норт. Но при этом чаще всего он показывает улыбку именно своему другу, а не паре. Так должно быть? Нет. Ведь зачастую всё происходит иначе. Отношение к своей второй половинке явно должно быть куда более особенным, чем ко всем остальным. Даже голос в разговоре со своей парой иногда отличается. Манера, поведение, рядом со своей девушкой или парнем - отличается всё в личности, хочешь ты этого или нет. Но вот брюнет, с короткой стрижкой, явно обходит отчего-то эту закономерность. Его поведение, манера разговора и с Норт, и с Саймоном совершенно одинаковы и отличаются лишь в том, что в случае со своим другом, Маркус как-то более улыбчив, чем рядом с рыжеволосой. Хотя они имеют разные "роли" в отношениях. Вот с Джошем и Коннором уже другой разговор, несмотря на то, что Маркус почитает весь круг друзей одинаково. Как ни погляди - это странно. Стоп. Только сейчас Саймон обратил внимание именно на слова. Снова? Маркус наблюдал за его поведением, а белокурый этого не заметил? Не заметил того, как этот девиант в тихую подмечал изменения? Хотя, было совсем неудивительно, что Маркус заметил затихарённость Саймона потому, что лидер сам по себе был довольно внимателен к окружающему его миру, вещам и, собственно, андроидам. И как же тут не заметишь поведение одного из тройки лучших друзей? Пусть он и стоит себе в тени, вдали от всех, в стороне. Жаль только, что Маркусу не удаётся до конца раскрыть кое-что в Саймоне. Со временем всё преобразуется. Я тихий? Я бы не сказал, что я прямо-таки тихий, Маркус. Скорее уж мне просто не с кем особо поговорить. Как и ты, я точно так же бегаю по Иерихону, по другим обязанностям. Только вот я не занятый настолько же, насколько и ты. И что же означает это его «исправить»? Это же каким образом андроид с прелестными веснушками собирается исправить затихарённость Саймона? Предположений можно было бы выдвинуть много, и некоторые из них не самых приличных замыслов имеют характер непристойных по-своему сцен, взявшихся из ниоткуда. А что же? Саймон был далеко не самым невинным ангелочком, каким многие его видели. Иногда у него пробегали мысли, некие фантазии о себе и Маркусе. Но, правда, чаще всего от подобных представлений он смущался и сразу пытался отвлечься. Жаль, что сейчас такой возможности нет. Плохо дело, от представленных в голове картин - совершаются симуляции, которые сейчас сыграют с ним злую шутку. Саймон чувствует, как его предаёт собственная система: на белоснежных щеках и ушах начал проступать синий румянец. Теперь Сай был похож чем-то на сливу, и это было страх, как заметно на его светлой, почти бледной коже. Ну и конечно, пропущенным мимо внимания двухсотого, это изменение остаться не могло. - Саймон, всё в порядке? Твоё лицо оно.. - В какой-то миг, замечая эту изменчивость в лице своего друга, Маркус конечно обеспокоенно задаёт ему подобный вопрос, от чего, Саймон сбивается, мешкая перед ответом. Он не хотел заставлять Маркуса беспокоиться, пускай и приятно то, что лидер разволновался за него. Саймон не хотел, чтобы тот подобное чувствовал. Хотя бы рядом с ним. Наоборот ведь хочется немного раскрепостить его на иные чувства, которые, как кажется, он не особо хочет проявлять на публике. - Извини, я действительно задумался. Однако же не забывай, что не я единственный, кто тут ведёт себя задумчиво, Маркус. - Саймон мягко улыбнулся беспокойному лидеру, сгладив тем самым переживания и показав, что всё в порядке. Завершая фразу, он кидает на стоящего перед ним несколько укоризненный, но всё такой же добрый взгляд, при этом интонацией выделяет имя Двухсотого. По глазам, которые всегда и выдают чувства лидера, видно, как сменяется это беспокойство чем-то более весёлым. К счастью или нет, шутливо подмеченный Саймоном факт, остался в разговоре без ответа. Хотя было понятно по реакции, что тот действительно попадал под эту небольшую подколку, и самому же становилось с этого смехотворно. PL только заметил, что Маркус до сих пор не убрал своей руки с плеча друга, и, опомнившись, шестисотый переводит взгляд на смуглые пальцы, лежащие на плече, думая: "Я ведь однажды слышал, как он играет на фортепиано, но ни разу не видел, как он касался клавиш в присутствии кого-то". Каждый раз вспоминая эту мелодию, слегка меланхоличную и мечтательную в тоже время, Саймона пробивало до дрожи. Хотелось бы лицезреть то, как эти красивые, длинные пальцы бегают по белым и чёрным клавишам фортепиано, ловко нажимая каждую из них, пробегаясь по всему музыкальному инструменту и играя очередную будоражащую сердце мелодию с необычайной чуткостью. Ах чёрт, Саймон снова отвлёкся. Пока задумывался, эти самые ладони уже успели отстраниться, забрав с собой тепло, оставляя лишь приятный оттенок ощущения. Жаль конечно, что этот миг успел уже пролететь. Миг тактильной близости. Они простояли в тишине ещё минуту после разорванного прикосновения, просто смотря друг на друга. Саймон чувствовал, как с этой тишиной желание вернуть обратно близость между руками Маркуса и своим телом начало нарастать где-то в уголке его души, тихо взвывая. Иногда он ненавидел это желание. Схватить бы эти руки и положить на свою спину, на талию, на бёдра... Но что вы, нет, какой стыд. Думать об этом даже стыдно. Но если бы Саймон был хотя бы каплю смелее, чем есть, он бы так и сделал. Тишина прерывается, и первый, кто её нарушает - это Маркус. - Думаю, нам стоит покинуть район Иерихона и просто прогуляться по ближайшему парку. - Маркус выжидательно смотрит на голубоглазого, ожидая получить, конечно, положительный ответ на своё предложение, и тот, будучи совершенно не против, просто робко кивает, по привычке опуская глаза на несколько секунд. Отчего-то Саймону показалось всего на миг, что во взгляде ненаглядного промелькнула какая-то необъяснимая ностальгия, печаль. Словно проскочила тенью в светлой радужке. Может быть Маркусу было что-то знакомо в этом округе, и от этого он вспомнил своё прошлое? Это вполне себе являлось не исключением из предположений, от чего же в этих глазах, наполненных твёрдостью, стойкостью перед чувствами - пробежала тень тоски. Прошлое...А ведь Саймон до сих пор не знает, что же до этого делал Маркус, и что с ним случилось. Он знает лишь то, что о его модели ничего не оглашалось, никакой официальной и подробной информации, лишь то, что в 2032 году Элайджа создал очередной прототип, модель RK200, в едином «экземпляре». Однако подробного описания, как такового, в сети нет. Да, Саймон уже проверял. Каждый его взгляд направленный на лидера пытается просканировать, насколько это возможно, чужую систему, и не удивительно, что шестисотый искал информацию о его модели в сети. Тот факт, что Саймон был не единственным на Иерихоне андроидом, чьё прошлое скрыто, немного смешил. К тому же личностью с такой же, даже большей степенью скрытности - являлся лидер девиантов. Занятно, как не погляди. Если же с моделью Саймона ещё можно было бы разузнать любую информацию, используя интернет, как источник - то с Маркусом всё иначе, что настораживает. И всё же, кто же он такой? Хм... Если так задуматься, даже узнай бы Саймон про то, какие функции Маркус выполнял, про то, что же он за модель такая - этого было бы всё равно не достаточно. Он хочет знать всё, всё, что происходило с их непоколебимым лидером. Хочет знать, откуда же у него такая особая воля, сила, которая смогла поставить на ноги всю их расу, всех до единого. Хочет знать какую боль причинили ему люди, знать из-за чего и в какой же момент, Маркус стал девиантом. Хочет знать, откуда у него такой характер, откуда у него вообще такие черты личности и как он в себе их воспитывал. Ведь маловероятно, что у него была заложена в программе такая особая манера и харизма. - Я кажется уже придумал, куда мы пойдём. - Проносится совсем рядышком из чужих уст, над ушком у Саймона. Следуя этим словам, белокурый девиант покачнулся вперёд. Наконец они направились из главного здания Нового Иерихона в сторону парка. По пути, к сожалению, тем для разговора у них придумать особо не получалось, так как всё это время они оба были заняты общими делами, а... Для расслабленного разговора явно не подходит обсуждение того, кто как набегался за это время. Оставалось лишь быстро перебирать в голове варианты для разговора, которые из-за поспешного мышления представляли собой нечто странное и скомканное. И всё же Саймон умудряется найти именно то, что вполне себе могло завязать оживлённый разговор. Он лишь сказал, что мельком заметил, как некогда сидящий Маркус в кабинете у президента Уорен в ожидании успел набросать в небольшом скетчбуке колышущиеся на ветру цветы. Андроид с разноцветными глазами посмотрел на светловолосого слегка растерянно, видимо не ожидая, что в тот момент его кто-то за этим заметил. Его глаза сами за себя выдавали этот немой вопрос: "Почему ты всегда замечаешь меня в этакие моменты, Саймон?" Скрывать факт или отрицать Маркус даже не попытался, в этом же не было ничего такого. Он просто спокойно ответил, что хоть времени и мало находится на творчество, но оно ему помогает в выражении собственных мыслей, и, раз уж представилась возможность - он ею тогда и воспользовался. К тому же это действительно развлекает, заставляет увлечься хотя бы чем-то, не давая себе заскучать. Саймон его понимал. Понимал, почему он рассказывает об этом так оживлённо, с огромным энтузиазмом. Маркусу действительно нравилось многое из творческое сферы. Саймон не раз замечал, как у того тянуться руки пробежаться по клавишам небольшого пианино, как он взглядом уже успел сыграть строчку нот, но, вместо этого он разбирает очередные проблемы, отгоняя желания в сторону. Да и на холсты, которые выглядывают из приоткрытой двери в его комнату - он поглядывал частенько с тем же самым взглядом. А как-то и вовсе, кажется, стало совсем невтерпёж от тоски, и этот андроид, стоя прямо возле Саймона, что-то напел себе тихо. А обнаружив, что возле него стоит белобрысый, сразу замолк, неловко кашлянув. В тот момент они оба хихикнули, без лишних слов понимая друг друга. За этим разговором они дошли до светлого обширного парка, вдоль которого высадили прекрасные, зеленолистные деревья - дубы. Парк выглядел чудесно, было несколько дорожек, которые образовывали небольшие круги, и из-за такого оформления аллею можно было бы назвать своеобразным открытым лабиринтом. В конце продолговатой аллеи, прямо на выходе, была небольшая кирпичная арка. В середине выстриженных газонов, поодаль, работники высадили персиковые деревья, которые распустили прекрасные лепестки нежных цветов. Однако Маркус выбрал довольно красивый парк, с цветущими персиками. Довольно милое совпадение в том, что Саймону нравились распускающиеся персиковые деревья. Они просто придавали окружающему миру столько уюта, немного теплоты, которой порой не хватает в этом дождливом городе. Одно лишь сбивало Саймона с мысли: в парке бродило очень много парочек, что андроидов, что людей, и, кажется, обычных компаний было очень мало. По этой аллее большинство прохожих нежились между собой, а это в свою очередь подстрекало на некоторые мысли о том, что может быть, именно на этой прогулке Саймон позволит себе взять Маркуса за руку. Хотя насколько же он странным посчитает это действие? Представить и угадать, увы, сложно. В голову пришла небольшая мысль, встревожившая белокурого андроида. Саймон бегло прочитал небольшую табличку у входа и убедился, что эта мысль была просто излишней фантазией. Он думал, что Маркус его привел в парк для влюблённых, но к счастью... А откровенно говоря, к сожалению, это было ложным представлением. И всё же хотелось бы… Несмотря на то, что им обоим стало бы неловко вот так спокойно расхаживать вдвоём, безмятежно болтая с улыбками на лице, и при этом общаться, как друзья. Даже если бы они всеми силами показывали, что их отношения дружеские и не более того - выглядели бы всё равно, как пара. Неспешной, лёгкой походкой эти двое проходили по аллее, всё болтая и болтая о разном, о своём, перескакивая с темы на тему, находя за что зацепиться, чтобы можно было обсуждать гораздо дольше. Даже как-то поговорили про то, почему бы позднее не собраться компанией и не расслабиться, думая, что все были бы рады отвлечься от этой суеты. Прошло этак два часа, а они всё ходили по аллее, уже прогуливаясь обратно. Время так пролетело за увлечённой беседой, что те, как опомнились, так увидели сверкающее закатное солнце, оставляющее розоватый оттенок лучами на пушистых облаках. Однако настаёт, как по закономерности, тот момент, который либо испортит это безмятежное времяпровождение, либо же станет тем самым "шагом". Возможно толкнёт одного из девиантов, на то, чтобы тот выразил свои чувства к другому. Ну или хотя бы намекнул. По парку прогуливалось много людей, и не все ходили пешком. Некоторые предпочитали ездить на роликах и других увлекательных предметах, а вот причиной произошедшего далее инцидента стал велосипедист. Саймон смотрел на Маркуса, не отрывая взгляда, пока тот рассказывал ему что-то долгое и замысловатое. Речь шла об эмоциях. У лидера на этот счёт были достаточно интересные и обширные размышления, и Саймон находил его рассуждение несколько меланхоличным, но по-своему увлекающим. Конечно, голубоглазый внимательно слушал, что щебечет ему RK, его приятный голос заставлял позабыть о многом, даже о том, что они сейчас гуляют в многолюдном парке. Двое соратников направлялись постепенно назад, всё шло так безмятежно, спокойно. Но сзади вдруг послышались испуганные визги, на которые Саймон хоть и резко, но слегка заторможено обернулся, с малость перепуганным выражением лица. Мужчина, ехавший на двухколёсном велосипеде, нервно пытался свернуть и затормозить. Он кричал всем вокруг, что у него отказали тормоза, а повернуть руль не в его силах. Маркус тоже обратил внимание, сразу. В тот момент, когда человек, по всей видимости, без возможности даже свернуть в сторону, ехал прямо на Саймона, Маркус внезапно осознал и испугался: "Чёрт, сейчас врежется!" - подумал про себя лидер, и в ту же секунду его руки, будто бы на рефлексах подхватывают Саймона за локоть, с силой резко притягивая к себе. Одна из ладоней ложится на затылок, вторая же ухватилась за талию белокурого, чуть ли не впиваясь пальцами в чужой пластик. Маркус настолько резко его подтянул, что не рассчитал силу и потерял равновесие от столкновения. Кач, и они свалились прямо под персиковое дерево, о которое мулат неудачно стукнулся головой. От тряски некоторые лепестки нежных цветов опали с дерева и посыпались вниз на девиантов, и теперь они лежали на пшеничных, солнечных локонах Саймона. Сай же толком не успел понять, что же в этот миг случилось. Но у него перехватило дух, сковало стимулированное дыхание, когда его закрытые от страха веки, приподнялись. Прямо перед собой он увидел губы Маркуса. Двухсотый держал его очень близко к себе, вплотную, прижимал в крепкие, тёплые объятия, при этом до жути напряжённые от небольшого испуга. Маркус настолько перепугался за Саймона, что вжал его в себя и закрыл руками будто от всего внешнего мира. Когда они упали на землю, Саймон услышал звук удара о дерево, и понял, что Маркус ненароком головой налетел на ствол цветущего персикового дерева. Это всё же могло нанести некоторые повреждения, а этот факт изрядно Саймона взволновал, и вот он уже вскинул голову вверх, приподнялся, чтобы посмотреть, всё ли в порядке, но вместо этого случилось нечто иное, чего даже по неуклюжести и в жизни не могло бы произойти. Они оба распахнули глаза одновременно, шокировано переглядываясь друг с другом и не веря собственному зрению. Бледные, влажные губы Саймона соприкоснулись с нежными губами Маркуса. Это ощущалось так легко и робко. Чувствовалось, что это был всего лишь нечаянный поцелуй, но это придавало робкой наивности. У андроида с пшеничными локонами снова отключилась симуляция дыхания. В системе выдаёт порядка нескольких сотен, если не тысяч, новых сбоев и многочисленных ошибок, вперемешку с предупреждениями. Он не чувствовал такого никогда, ни разу с момента своего создания, с того момента, когда он «открыл глаза». Это чувство было не похоже на обычное счастье, ликование, восторг, заворожение или же ужас, нет, это чувство было откуда-то из потустороннего мира, не из реальности вовсе. Его невозможно было взять и по желанию почувствовать, его невозможно зарисовать, его невозможно вообразить, описать, передать в строках. Просто невозможно! Оно было совершенно необыкновенное, такое яркое, такое... Живое Не мудрено, что Саймон испытал это нечто необычайное. Он долго и тайно дожидался хотя бы небольшой, незначительной случайности. Но замечу, такой случайности, он, конечно, и не представлял. В и так уже долгожданном, исполненном желании об обычной светской беседе с Маркусом произошла чистой воды случайность, которую можно было бы представить для Саймона, как большую удачу. Это маленькое и по своему нелепое событие переросло в самый сокровенный момент. Это ведь было впервые. Это был его первый поцелуй, и, не то, чтобы Саймон относился к этому так же особенно, как люди, например, но всё же, даже такая деталь придавала ситуации романтики. Он поцеловался именно с тем, от кого сердце в груди гулко стучит, заполняя всё тело импульсами. С тем, от кого всё тело лихорадит и бросает то в жар, то в озноб при одном только виде. Ещё окончательно не отошедши от своего мечтания, Саймон всё также не отстранялся от Маркуса, как и тот от него, что впрочем-то можно посчитать и странным, потому что этот андроид не из тех, кто станет медлить в размышлениях. Особенно если это касается нестандартных ситуаций как ЭТА. На целую минуту они позабыли обо всём вокруг, и кто знает, что роилось в их мыслях. Но одно ясно, как день: Маркус медлит, неестественно долго остаётся в той же позе, что и Сай. Такое впечатление, будто бы у него сейчас вместо лица Саймона синий экран смерти перед глазами, как у устаревших моделей компьютеров в недалёкие 2018-ые годы. Переизбыток чувств внутри Саймона постепенно утихает, но на смену ему приходит наконец здравый смысл. Смущению не было конца, и дошло оно вплоть до того, что система выдаёт навязчивое предупреждение о возможном перегреве процессоров. Но, если быть до конца с собой честным, сейчас андроиду на это было по-глупому всё равно. Ох уж этот румянец. Внешне он выглядел снова, как слива, или же, это можно было бы описать так, будто бы кто-то уронил небольшую горсть черники на снег и она расплескалась по этой белоснежной красоте. Может быть это и хорошо - разум начал постепенно брать своё в доле сознания. Однако уже в следующий момент Саймон жалеет о том, что вспомнил, что такое сознательность и понимание. Память ему быстро напомнила, что тут к чему, и именно поэтому белокурый разрывает первым поцелуй, отпрянув недалеко от лица смуглокожего. К его сожалению, своего небольшого нежелания в этом действии - Саймон скрыть не смог, и возможно это было замечено. Момент с безмятежным наслаждением и счастьем прошёл, а всё потом, что он вспомнил об очень печальном, но вполне реальном факте. Случайность ведь считается изменой? - задался он таким вопросом наконец. Лидер принадлежит Норт, и то, что сейчас произошло - добром не кончится ни для кого из них. - М-Маркус, прости, я.. - Заикаясь, тихо и туго выдавливает из себя Саймон отстранившись от разноглазого, который, как тот только отстранился - перевёл взгляд вниз, а лицо отвернул в сторону со слегка приоткрытым ртом. Это было смятение. Эмоция пришедшая на смену шоку - смятение, растерянность и далее синонимичные чувства. Он совершенно будто бы растерялся в пространстве, а Саймон, смотрящий на это пытается понять мысли Маркуса по одному лишь выражению лица, но все попытки разбиваются, как крутые волны о большие скалы. Нет, похоже это не смятение, а что-то более приближенное к сомнению. В чём он засомневался? Каковы были его мысли? Ответов не последует, но это действительно было крайне интересно и очень необычно для того, кто всего за несколько дней перевернул за счёт своего твёрдого характера чуть ли не весь Детройт. Оправдать это сомнение можно только тем, что произошедшее было действительно чем-то из разряда «вон» выходящего. А почему он первым не отстранился? Он ведь должен был отпрянуть от Саймона, и намного раньше, чем белокурый, так почему же он этого не сделал? У него ведь было такое желание, и дело в том, что если этот андроид чего-то желает, то сразу выполняет это, старается этого добиться. Но что же это получается за очередное исключение? - Ничего, Саймон, это была... Случайность. - Маркус сделал паузу в предложении. В голосе хоть и не звучало никакого недовольства, но напряжение всё же вызвала его речь. Он более не выглядел таким удивлённым и растерянным, но взгляд всё ещё бегал, изучал округу и некоторое время не обращал внимание на присутствие Шестисотого. Руки, сковывающие Саймона от возможности улизнуть побыстрее, медленно начинают ослабевать, постепенно выпуская из сильной хватки. Теперь лидер твёрдо решает посмотреть Саймону в глаза, которому и деваться особо некуда от этого взгляда, будучи прикованным объятиями. Он смотрит на Маркуса и замечает то, что лидер снова нахмуренный. Саймон только сильнее начинает «краснеть» и сам не понимает от чего. То ли от стыда, то ли от того, что его будоражит эта суровость в Маркусе. Да, несомненно для RK это была всего лишь случайность. Но мы все прекрасно понимаем, что же значил в свою очередь этот поцелуй для белокурого девианта. - Да... Нелепая случайность. Маркус, ты не мог бы меня отпуст... - Прежде чем белокурый завершает свои слова, Маркус его перебивает: - О чём ты подумал, когда мы поцеловались, Саймон? Откровенный и пристальный взгляд заставляющий любого расколоться на месте. Глаза внимательно изучают голубые сапфиры, пытаясь проникнуть и заглянуть куда глубже, чем просто во внешнюю оболочку. Этот взор буравит Саймона, Маркус видит его насквозь в такие моменты, и, кажется, что одно лишь слово, одна лишь попытка солгать, глядя в такие выразительные глаза - окончится провалом и больше. Его раскроют, непременно, ибо Саймон под давлением сейчас мог бы выдать всё, что угодно. Он скажет правду, а правда заключается в том, что он хотел продолжения. Но не тут то было. Тихий и ласковый смешок избавляет всю атмосферу от того напряжения, что образовалось. Выражение лица сменилось на что-то более смягчённое, успокаивающее. - Это был гипотетический вопрос. - Маркус разбавил и сгладил всю ситуацию, будто бы так и было запланировано. В следующие несколько секунд Саймон уже оказывается на земле. Его бережно убрали с собственных ног, а позже Маркус подал ему руку и, сцепившись, поднял за собой, тем самым утягивая с зеленистой травы. Этот момент показался Саю уж больно странным. Как будто бы Маркус передумал слышать ответ или же просто закрыл тему. Или же это была маленькая шалость? Не уж то его целью было поставить Саймона в неловкое положение? Хитрый щур, коварный и бесстыдной в придачу. Тем не менее, когда они оба встали, то наконец лицезрели то, как же много людей обратило на них внимание. Взгляд цепляет несколько силуэтов, чьи взоры с некоторым отвращением обращены на обоих девиантов, которые только что валялись под деревом и целовались. Это заставляет чувствовать себя не просто некомфортно, а неприятно. Так много взглядов вокруг, прикованных к ним. И всё из-за случайности. И чего же люди обращают на это своё внимание, когда же просто могут пройти мимо, даже не смотря? Маркус тоже наблюдает за этим. Снова касание. Рука смуглокожего подхватывает теплую ладонь шестисотого и зажимает в крепкий замок, заставляя Саймона немного дёрнуться. Почему подобное сегодня происходит в таком огромном количестве? Это просто фантастика, хоть и кажется, что это было прикосновение, которое твердило "сейчас уведу нас подальше". Саймону уже постепенно начинает казаться, что это происходит всё будто бы не на яву, а во сне, в собственной голове, потому что невозможно вот так за один день получить сразу несколько исполненных желаний. - Нам нужно скорее отсюда убраться. Мне кажется, что на нас так и будут глазеть, пока мы тут находимся. И со значением прикосновения голубоглазый не прогадал, Маркус собирался его увести с места "преступления". Следуя словам, лидер тянет друга за собой, держа его за руку, больше не обращая внимания на окружающих и лишь смотря вперёд. Саймон идёт следом за ним, не понимая, как на это реагировать. Видимо мулат лишь хотел побыстрее увести отсюда PL, да и сам же горел желанием убраться из этого парка. Они проходят до начала, до белой арки, на которой и висит табличка, прочитанная Саймоном, а там, уже покидая аллею, брюнет отпускает руку светловолосого. Начало смеркаться, андроиды шагают по пути к Иерихону в полной тишине, в немом молчании и не знают, как же начать разговор вновь. Не удаётся и слова выжать, как ни старайся. Как после подобного спокойно вести беседу? И о чём? Как в самом начале их прогулки - ни одного звука, лишь шаги, напоминающие о том, что они просто куда-то идут. Только вот в этой тишине, нерушимой ветром - теперь чувствовалось нарастающее с каждой секундой напряжение. Это та самая неловкость, которая появляется после нежданных и постыдных ситуаций. Они не в силах посмотреть друг другу в глаза, да что уж там, даже отвернулись друг от друга, не желая сталкиваться некоторое время. Каждый думал теперь о своём, и лишь у одного андроида всё ещё осталось это тёплое чувство исполненного желания, маленькой мечты. И он старается спрятать в себе это. Какой ценой обойдётся ему эта исполненность в сегодняшнем дне? Вдруг Маркус не захочет теперь разговаривать с ним и вовсе? Хотя это маловероятно, не из таких он... Не из таких.. Они дошли до Иерихона не промолвив ни единого слова. Перед самым входом в их общий, объединённый для главной четвёрки дом, Маркус останавливается на месте, поворачивая голову к Саймону и обращая на него внимание. - Прости, ситуация вышла крайне странной. Если бы я рассчитал свою резкость, мы бы не упали и не случилось бы того, что случилось... - Брови двухсотого сводятся к переносице, застывает досадное выражение лица, а голос звучит действительно виновато. Саймон не желает мешкать перед ответом и оставлять после произнесённого Маркусом тишину, в особенности просто проигнорировать то, что он перед ним извинился. Хотя по сути-то он в этом не шибко виноват. - Нет, Маркус, я не думаю что в этой ситуации виноват только ты. Часть вины лежит на человеке, который не смог свернуть. И точно так же на мне ведь. Я выбрал не самый подходящий момент, чтобы подняться... - Саймон тоже поворачивается к нему и сразу поднимает взгляд, чтобы тот видел правдивость и откровение этих слов. Даром это не проходит. - Что ж, ты прав, Саймон. - Отвечает ему на это Маркус, совсем тихо вздыхая после своих слов. Снова тишина повисла между андроидами, чьи взгляды прикованы к друг другу. - Знаешь, Саймон... - Он снова подходит ближе, и сердце голубоглазого опять живёт своей жизнью в собственном теле, снова отбивая бешенные ритмы. Ладонь лидера тянется к волосам и легонько стряхивает с локон нежные лепестки цветов от персикового дерева, которые тут же посыпались на землю. После он отходит, направляясь к двери ведущей в дом. - Ты пахнешь, как персик. - Звучит продолжение фразы после недолгого томления. На последок, перед тем, как Маркус улизнул в дверной проём большого дома, Саймон замечает в его лице нежную, ласковую улыбку. Силуэт исчезает за закрывшейся дверью, оставляя Саймона наедине с собой. - Как... Персик. - Парень просто застыл на месте всё ещё смотря вслед тому, кто давно покинул поле зрения. Теперь эти слова западают Саймону в душу, внедряются в микросхемы, в саму систему, принося за собой сбои. Голубоглазый опускает взгляд и его лицо синеет в ярко ощутимом для себя смущении. Он дотрагивается до собственной одежды, сжимая ткань возле насоса. От слов будто лёгкость во всём теле, это слишком мило звучащее для него сравнение, которое Маркус произнёс по собственному желанию! Персик... И будто бы в поисках следа от поцелуя, он касается собственных губ, пальцами проводя по нижней губе. Солнце окончательно садится за горизонт, и на улицах уже бродит небольшой туман к медленно крадущейся ночи. А Саймон всё стоит и стоит в этом полумраке, застыв на одном месте, пытаясь прийти в себя и не придавать особенного значения последней фразе, приятно звучащей для самого себя. Этот день стал для него самым необычным и прекрасным моментом из воспоминаний. И кто знает, что же будет дальше.