«С любовью, Ваш тайный поклонник»

      Процессия из пышных, сверкающих платьев и до блеска начищенных наград на мундирах продолжалось. Была слышна чья-то беседа, смех, перешёптывание. Но все звуки смешались в единый и с тяжестью давили на голову.       Этот гам прервала одинокая скрипка. Она покоилась на плече у молодого мужчины, лет двадцати пяти, не больше. Он был одет в темный, цвета поздней ночи фрак, из-под которого виднелся воротник накрахмаленной рубашки. Из нагрудного кармана выглядывал конец белого платочка. Кисти скрипача украшали молочно-белые перчатки.       По началу звуки лились робко и неуверенно. Они словно искали чего-то, будто хотели выразить что-то, что сделать были не в силах. Их звучание притягивало, влекло. Изредка мелькало в них что-то, но не мелодия, лишь намек на неё, но до того чудный, что сердце невольно замирало. Казалось, что робкие звуки разольются в божественно спокойною песню. Но проходила минута, и струны начинали звенеть сдерживаемыми рыданиями: великая мысль исчезла в темноте ночи.       Вдруг раздался резкий, нетерпеливый аккорд, за ним другой, и третий  И они всё повторялись и повторялись. Эти бешеные звуки перебивали друг друга и бурно лились из-под смычка. Как будто кто-то яростно рванулся, срывая оковы, в которых он так долго томился.       Теперь не слышно было тихих слез и отчаяния. С огромной силой и вызовом звучала каждая нота. И что-то продолжало отчаянно бороться, и невозможное начинало казаться возможным. Ещё один аккорд, еще одно усилие - и крепкие цепи разлетятся вдребезги и начнется какая-то великая, неравная борьба.       Эти звуки отдавались в душе Муравьева, давая время для раздумий.  В голове был полный беспорядок, одна мысль мчалась за другой, не давая и шанса зацепиться за неё. А под рёбрами, где говорят находится душа, с большой силой росло чувство тревоги. Да, оставаться наедине со своими мыслями до  безумия страшно, если до этого ты каждый день бежал от них.Два танца подполковник стоял в углу зала. Это непонятное, давящее чувство не отпускало его. Он совсем не хотел прикасаться к другим, чувствовать их аромат и присутствие. Любое, даже секундное касание вызвало у него тошноту и тупую боль. «Что со мной?»       Он сделал последний глоток терпкого вина. Голова лишь немного кружилась. Алкоголь - единственное, что помогало ему отвлечься от гнетущих мыслей. Два выпитых бокала ненадолго дали ему забыться. Нужно было ещё.       В соседней комнате стояли длинные столы, которые буквально ломились от изобилия еды. Здесь было все. От сочной, ярко-красной клубники, до запечённой с чесноком и итальянскими травами говядины. Запах стоял чудесный.       Помещение было полупустым. Сейчас гостям было не до еды.       В самом дальнем углу стоял небольшой, круглый столик, на котором были хрустальные фужеры с уже разлитым полусухим.       Молодой человек взял один из бокалов с багровой жидкостью и стал осматриваться. Глаза его остановись на высокой и знакомой фигуре в темно-синем мундире. Рядом с ней стоял старичок, низкого роста, с седой бородой, но живыми и резвыми глазами. Он что-то бурно рассказывал, а собеседник широко улыбался и легонько постукивал его по плечу. Дедуля еще пару секунд рассказывал свою историю и вскоре удалился.       Князь проводил его взглядом, и улыбка ушла с его лица. Он опустил глаза. Только тогда Серёжа понял, что все его эмоции были фальшивы. Присвоивши себе ту или иную маску, человек со временем так привыкает к ней, что и вправду становится тем, чем сначала хотел казаться.       Апостол переступил с ноги на ногу и медленно направился в строну Романова.       ⁃ Чудесный бал, не так ли, Николай Павлович ? Неожиданно. Мужчина вздрогнул от резкого звука.   ⁃ А, это вы, Сергей Иванович. ⁃ От чего же вы такой грустный, князь ? Неужели вам не понравились танцы ?- подполковник кивком указал на соседний зал, откуда доносились звуки скрипки.   ⁃ Знаете, вы правы. Вино тут намного вкуснее.       Третий выпитый бокал дал о себе знать. Голова становилась тяжелой, движения медленными и неуверенными. Ровная осанка исчезла, опустились плечи и согнулась спина. Внимание рассеивалось и уже сложно было разобрать чью-то речь. Тело было обмякшим, вялым. Вокруг все плыло.       Резкий звук вывел Сергея из этого состояния. Он посмотрел на пол. Множество блестящих осколков рассыпались на нем.       ⁃Прошу прощения, подполковник!- произнёс Николай дрожащим голосом и стал что-то искать на столе. Апостол взглянул на свою грудь. Едва заметное темно-красное пятно. Видимо, вино из бокала пролилось ему на мундир. ⁃Николай Павлович, а где можн...- голос Муравьева был до того странен и не знаком, что даже сам Сергей удивился ему. Он хотел было направиться в ванную комнату, но почувствовал чьё-то прикосновение.       Романов быстро нашёл салфетку и стал судорожно оттирать ею пятно. Его крупная кисть быстро тёрла ткань. Безрезультатно. Но он продолжал. Молодой человек наблюдал за этими движениями ещё пару минут. Он не мог нормально соображать, поэтому и не находил ничего странного в этом действии. Но резкий щелчок в его голове привёл разум в порядок.   ⁃Государь, все в порядке.- он мягко отодвинул руки Николая и отстроился.   ⁃Сергей Иванович, у меня есть парочка мундиров. Пойдёмте ко мне.- это был не вопрос, а утверждение. Даже приказ.       Князь взял запястье подполковника и, словно маленького, провинившегося мальчика, повёл за собой. Из шума и громких звуков они погрузились в звенящую тишину.       Тяжёлые, деревянные двери в покои Романова закрылись на замок. Комната была огромной. Казалось, что она даже больше, чем бальный зал. Потолок был украшен лепниной, а стены - фресками с изображением каких-то особ. Комната была во мраке, сложно было разглядеть детали. Только широкая кровать ярко выделялась в темноте. Ее изголовье было из красного дерева, украшенное замысловатой резьбой. К потолку был подвешен изумрудный балдахин из шелка. Ткань струилась, немного колеблясь от ветра. Кровать богато украшал оливковый бархат с вышивкой. ⁃Вон там мундиры.- Николай жестом указал на небольшой шкаф напротив окна.       Сергей, пошатываясь, подошёл к нему. Приоткрыл дверцу и стал искать. Лунный свет освещал его высокие скулы, отражался в мертвенно-зелёных глазах, добавляя блеска. Его бледная кожа сияла.       В эти секунды он был красив, прекрасен, идеален.       Николай с шумом втягивает воздух и приближается к Апостолу. Он с грохотом захлопывает дверь, заставляя юношу развернуться и прижаться к другой части шкафа. Романов делаете шаг и вплотную приближается. Его левая рука подпирает дверцу, скрывая лицо Муравьева. Правой рукой он обхватывает его шею. Щеки юноши вспыхивают яркой краской. На мгновение в  холодных, сапфировых глазах князя  отражается мучительный выбор. Ему не позволено переступать эту грань. Он не сделает этого. Тёплое дыхание государя окутывает лицо подполковника. Оба начинают дышать тяжелее, быстрее. Сердца бьются в унисон, глухими ударами отдаваясь в ушах.   ⁃ Серёжа…- выдыхает он в губы Апостола и накрывает своими.