party

Эта неделя у Чонгука не задаётся: он получает выговор за не вовремя сданный реферат по экономике, четыре раза ссорится с Юнги, который в последнее время, как с цепи сорвался (теперь-то он понимает Чимина, Мин и мёртвого достанет, когда злой), теряет свои аэрподсы, рвёт новую фирменную толстовку, из рук всё валится. Чимин тоже нихуя не помогает, только ходит понурый и задумчивый. Чонгук, конечно же, не отменяет того факта, что у него могло что-то случится, интересуется раз пять, но Чиминовское: "мои тараканы, не заморачивайся" пониманию никак не способствует, только грузит ещё больше. Ах да, ещё в парикмахерской его отвратительно подстригли. Короче говоря, полный бляздец. – Я нашёл. С мутной воодушевлённостью как-то раз утром заявляет Чимин. Он, естественно, про девушку, которую обещал найти Чонгуку. Пак загорелся этой идеей ещё с того их разговора, и за всё прошедшее время ни разу не забывал о своём обещании. И это вовсе не потому, что Чонгук сильно заёбывал его своей раздражительностью (Чимин привык), просто оставлять обещание невыполненным ему не хотелось. Не то что бы у темноволосого ни разу не было секса (был, целый один), просто он не занимался им с той периодичностью, с которой это делали парни в их университете; и это Чимина смущало. Под категорию «плевать какая, главное без члена между ног» попадали почти все девушки университета (почти), поэтому Чимин выбирал на свой вкус. Умная, вежливая, весёлая и с родинкой под бровью. У неё красивые длинные каштановые волосы и мягкие черты лица. Ладная фигура, небольшая попа и тонкая талия. Добрые глаза, приятная мимика и живая улыбка в дёсна, чем-то похожая на улыбку Юнги (Чимин отказывается это комментировать). Она хорошо учится и смешно шутит, а ещё не против секса без обстоятельств. Эту девушку зовут Ким Дженни. Чимин учится с ней на одном факультете. Насколько он знает, она недавно перевелась в этот университет из корейского филиала (причину переезда никому не рассказывает). Их как-то раз поставили делать проект вместе, и они разговорились. Темы, стоит заметить, Чимин подбирал самые высокодуховные - корейская литература, Шекспир, проблема глобального потепления и японская война, но судьба так распределила, что они всё-таки спустились чуть ниже – к теме секса. Дженни говорила, что лучшие отношения для неё – это полное их отсутствие, что влюблённость – больно и неприятно (скорее всего, с ней когда-то не очень хорошо поступили), поэтому она не прочь поразвлечься с кем-нибудь, но без обязательств. Возможно, она намекала на самого Чимина, возможно – нет, но парень в любом случае зарекомендовал Чонгука, как лучшего претендента на эту роль. И Пак, конечно, молодец и умница, только Чонгук почему-то не готовится прыгать от радости. – Я пообещал ей, что ты завтра встретишься с ней на вечеринке в доме братства. Она будет ждать тебя на кухне. У тебя в это время нет подработок, пар, а вечернюю тренировку всё-равно ты собирался пропустить, по случаю вечеринки в доме братства. Ну что, я солнце, не так ли? Чонгук мычит что-то неразборчивое, пальцами не переставая стучать по клавишам. На нём висят ещё два проекта, которые нужно сделать к среде следующей недели. А в выходные он не может этим заниматься, у него подработка. Так что Чимин со своим докладом очень не кстати. – Не слышу оваций. Где моя благодарность и чипсы с пивом? – смеётся старший. Чонгук всё так же молчит – Ладно, сделаем вид, что в твоём случается молчание – знак благодарности. У тебя вообще молчание много к чему знак. Оно у тебя универсальное. Может, тебе начать общаться молчанием? Я бы понимал тебя с полусл... полутишины. Чимин всё трещит и трещит без умолку, впервые за неделю находясь в хорошем расположении духа, а Чонгук не может сосредоточиться ни на чём: ни на его словах, ни на ебучем реферате. Все его мысли заняты Тэхёном и его странным поведением: зачем он клеится к Чонгуку, если готов был так легко отстать от Чимина, что за странная реакция у его тела на блондина, и почему каждую их встречу младший чувствует себя сопливой тянкой? Его охватывала лёгкая паника из-за того, что он впервые теряет контроль над своей жизнью, поэтому на словах Пака он совсем не мог сосредоточиться. Да ещё и эта Дженни. Чёрт. – Ладно, пойду голову помою, у меня через час важная встреча. А тебе, неблагодарный пиздюк, удачи с рефератом. Ну или другой гениальной хуйнёй, над которой ты усираешься ради уважения преподов, – гиенит Пак, захлопывая дверь ванны. (Им повезло, у них, как у иностранных бюджетников, комнаты расположены в "элитном" крыле, где у каждого свой санузел) – Господи, Чимин, – стонет Чонгук, отрываясь от экрана компьютера и откидываясь на спинку неудобного стула – У тебя есть невъебически бесячая способность лезть в мои дела именно тогда, когда в них творится катастрофический пиздец. – негромко выдаёт парень в пустоту. Но от предложения, конечно же, не отказывается. Он же натурал. *** Не то что бы Чонгука не интересует секс, просто ему всегда казалось, что он гораздо более сдержан в этом плане, чем большинство парней его возраста. Секс с девушкой был у него всего один раз, после выпускного из школы. Затем его затянул круговорот дел и планов: переезд в другую страну, поступление в англоязычный университет, работа на стипендию, оформление визы – с этим у него было много трудностей. А ещё девушки-европейки его совсем не привлекали. Не то что бы среди них не было горячих красавиц, просто в первый год обучения в "BTS" они были не привычны его глазу. Да и вообще в таком диком стрессе из-за новой культуры и языка было сложно думать о половых отношениях. Чонгуку бы не проебать всё, что он имеет, не то что с девочками гулять. У Чимина же с этим дела обстояли гораздо лучше. В отличие от слегка закрытого, хмурого Чонгука, он легко заводил знакомства и умел очаровывать с первого взгляда. С той же Суран он когда-то встречался. Ну, как встречался. Их связывал секс и чувства к Юнги (только у Чимина - неприязнь, а у Суран - затяжная симпатия). Обоим нужен был только половой контакт, они не целовались и даже никогда не обнимались на публике, не заботились друг о друге, встречались только из-за каких-то странных убеждений самой Суран. Чонгук же до недавнего времени вообще слегка не понимал, как можно спать без чувств. Для него секс всегда был проявлением нежности, доверия. Это акт любви духовной, а не платонической (ага, конечно, как с Тэхеном, например). И пусть он мыслит, как романтик, его убеждения всё равно всегда остаются при нём. Чонгук красиво укладывает волосы (насколько это возможно с новой ужасной стрижкой), надевает неудобную, но красиво сидящую чёрную футболку, но потом начинает ловить дикие флэшбэки и меняет её на белую, с синим принтом. На ноги - светло-голубые джинсы и белоснежные кроссовки. Он редко пользуется духами, ему нравится, когда от него пахнет чуть сладковатым кокосовым молочком, лаймовым шампунем и одеколоном, но сегодня он хочет быть максимально мужественным и привлекательным. Насколько он знает, Дженни очень красивая, и он вовсе не хочет показать себя лошком перед ней. А ещё это будет его первый секс за два года (ну, не считая петтинга в туалете), и он немного нервничает. Чимин на вечеринку не идёт, говорит, что слегка простудился и боится разболеться ещё больше. Чонгука его заявление немного пугает, ибо причин, по которым Чимин пропускал тусовку, было всего две: он либо лежал в больнице с алкогольным отравлением, либо добирался обратно из другого штата после одной из попоек (да, и такое было). Чонгук про себя отмечает, что с ситуацией с Юнги надо что-то делать, иначе Чимин, его смелый хён, совсем загнётся от невозможности чувствовать себя в безопасности. Чонгук немного язвит о том, что Чимин слабак и тряпка, что он постарел и сдулся, но всё равно варит ему куриный суп (самое легкое "лечебное" блюдо, которое можно приготовить из американских продуктов) и зеленый чай (даже не поленился заварить листовой). В половине седьмого он покидает комнату и заходит за Ёнджуном, Каем и Техеном, у которых нет машин (Дункана подвезёт какая-то его знакомая). Парень совсем не возмущается, просто тихо радуется, что Бомгю, который живёт с родителями, сегодня забирает Субин, потому что у него машина и своя квартира по-соседству. Чонгук с ужасом вспоминает, как они чуть не опрокинули автомобиль, пока дрались на заднем сидении и быстро моргает, стараясь абстрагироваться. Обратно их повезет Ёнджун, на этот раз ему выпало быть трезвенником. – И я выхожу из комнаты, – орал на переднем сидении Ёнджун – А он там трётся с моим чайником. Ну, я ему и говорю, мол, чайник отдай. А он как примется орать, что у него улитки заболели, надо панцири дезинфицировать. Ну, я и дал типа. Я ж не хуйло какое-то, улиток обрекать на смерть. Короче нет у меня теперь чайника... Кай и Техён на заднем сидении ухахатываются, а Чонгук просто старается сдержать улыбку, потому что Ёнджуновские рассказы такие идиотские, но всё равно смешные, а он просто не хочет во второй раз вылететь с дороги, как это однажды произошло. Он сворачивает вправо и едет вниз по улице. – От Юнги там ничего не слышно? Он обычно звонит перед тусовкой, чтобы отхуесосить меня за выбор в одежде, – произносит. Чонгук, чуть щурясь, когда вспоминает язвительную интонацию Мина и его шепелявый голос. Противный карлик постоянно сталкерит его гардероб. Чёртова американская модница. – Он в чат писал, что его сегодня Тэхён подвезёт, - говорит Кай, пальцем водя по экрану телефона – Намджун диджей, так что они раньше нас подъедут на час где-то. Чонгук поджимает губы, и едва заметно морщится. Только Тэхёна на вечеринке ему не хватало. Ну а чего еще он ожидал от одного из главных тусовщиков университета? – Когда вы успели так сдружиться? – наконец озвучивает долго волновавший вопрос Чонгук, стараясь звучать как можно более отстранённо. На секунду в машине повисает тишина. Через зеркало темноволосый видит, как парни отрываются от своих телефонов и в задумчивости поднимают глаза. – У нас как-то стояла пара совместно со старшекурсниками. Мы с Тэхеном попали в одну группу. Он помогал мне с проектом по истории в начале семестра. Мы тогда плохо общались, – начал Тэхен – Я его не просил, Тэхен просто сказал, что тёзкам надо помогать, и помог мне. Потом он как-то подружился с Юнги. Может, через Намджуна, не знаю. Он с ним и Хосоком общался ещё вроде до того, как перевёлся в наш университет. А потом они подсели к нам на вечеринке. Когда ты, Юнги и Чимин слились, стало тухло, а они разукрасили наш вечер. – Они с Намджуном бывшие члены ЮНС – юниорского научного сообщества по математике, истории и программированию. Это что-то вроде международного кружка малолетних гениев. Познакомились, когда оба ещё в школе учились, – вставляет Кай. – Охуеть, – только и выдаёт Ёнджун, широко разивая рот, неуклюже, но очень стремительно разворачивается, перекидываясь через сидение и со всей дури въезжая Чонгуку локтем в плечо. И не будь парень в таком же тотальном ахуе, наверное бы даже выругался – Так хён ко всему прочему ещё и умный! А я перед ним как-то Намджуна нахваливал... И чего он ничего тогда не вставил...? "Он на той тусе вообще много что не вставил" – про себя отмечает Чонгук, и тут же усмехается. Ладно, если он шутит на эту тему, значит наступила стадия принятия и скоро станет легче. Наверное. – Скорее всего, – начал Кай – Ему вряд ли в радость все эти почести. Как правило, люди, которые гордятся этим, по крайней мере осведомляют о своей исключительности, хотя бы меньком. Те, кто умалчивают, добились всего либо по принуждению, либо люди вокруг них слишком часто обращают на это внимание, – пожимает плечами Кай. - Ооо, ты тоже умный. И почему ты не учишься на факультете психологии, – тянет Ёнджун, обратно плюхаясь на переднее сидение – Как думаете, что из этого про Тэхёна? – Ну, – начинает другой Тэхён. – Он не то что бы сильно распространялся об этом, так что это скорее всего... Да и с его халатностью к учебе и свободолюбию... Даже не знаю, родители, может, заставляли его. Из-за этого он лишён детства и... – Приехали, – перебивает Чонгук – Оставим разговоры о чужих травмах детства на потом, мы приехали сюда веселиться. Выкатываемся, парни. Чонгук не хотел, чтобы это получилось так грубо, но когда речь заходит о Тэхене, у него не получается вести себя иначе. Парни дружным составом выходят из машины и направляются в сторону знакомого до головной боли огромного дома. Эх, и сколько же с ним связано воспоминаний: первое Чонгуково похмелье, его первый гомосексуальный петтинг, первая попойка в честь победы. Одним словом, дом с воспоминаниями. Из открытых настежь окон доносятся громкие звуки музыки. Снаружи стоят несколько фонарей, но даже они не так хорошо освещают двор, как разноцветные огни прожекторов, видные через стёкла. Чонгук негромко выдыхает, дёргая за ручку двери. Эта ночь должна закончиться для него потрясающим сексом, он себе это обещает. Они проходят в гостиную и идут к своему столику, где уже обосновались Лалиса, Розэ, Суран и ещё четверо девушек-болельщиц, имена которых парень не очень хорошо запомнил, Субин, Бомгю и Дункан с его подружкой (вроде её зовут Соль...?), Джексон, Лухан, Робби, и ещё несколько парней. Хоть все они в одной тусовке, Чонгук, на самом деле, не очень хорошо с ними знаком. Парни и девушки, набивающиеся к нему в друзья всегда отталкивали, да и человеком он никогда не был особо социальным. – Оооо! Детки и их мама утка! С недавнего времени ненавижу уток. – доносится знакомый до чёртиков голос. Спустя минуту в зоне видимости появляется пресловутая ярко-рыжая шевелюра и её обладатель. – Будь здесь Намджун, заорал бы, что Новожила гусь. Как жизнь, девочки? – широко улыбается Хосок, перекрикивая музыку. Парни широко улыбаются, когда Хосок по-братски обнимает и тискает за щёки каждого из них. Когда очередь доходит до Чонгука, рыжеволосый не спрашивая быстро обнимает его левой рукой, старательно пытаясь не разлить стаканчик с алкоголем в правой. Темноволосый даже не успевает никак среагировать, как старший уже отстраняется. Чонгук благодарит его хотя бы за то, что за щёки тискать не стал. – Мы ведь не сильно опоздали? А то я вон смотрю мелкий уже сопли на кулак мотает, – говорит Ёнджун, глядя на ухохатывающегося Бомгю, который обычно своим видом тянет лет на пятьдесят, но никак не на двадцать с копейками, а сейчас, вон, сидит, выливает текилу себе на ширинку, накрывает лаймом, и приказывает Субину слизывать. И как старший ему ещё по лаймовой дольке не двинул? – Он просто хлебнул парочку моих фирменных шотов. Это моё собственное изобретение, – с видом гордого отца заявляет Хосок – Я называю его "анальный рай". – Насколько я понимаю, почему рай и почему анальный поймём наутро, – кривится Чонгук, а Хосок только загадочно улыбается. Он точно не будет пробовать это дерьмо. ‐ О! А вон и Намджун-хён и Тэхён-хён! – горланит Кай, разглядев их у пульта – Пошлите поздороваемся! – вопит парень, хватая Техена за руку и таща за собой. Чонгук хочет было запротестовать, но Ёнджун цепляется за его рукав мёртвой хваткой и волочит за собой через всю гостиную. Ну вот, опять. Подойдя чуть ближе, Чонгуку удаётся разглядеть белого гуся, сидящего на пульте по правую руку от Намджуна в солнцезащитных крохотных очках (хуй знает, как они на нём держатся: у гусей ведь нет ушей?) и с изящным бокалом мартини. Сначала парень удивляется, как птица ещё не засрала Намджуну всю звукоустановку, а потом замечает маленький разноцветный памперс. Будь этот гусь нормальным, давно бы уже сбежал от своего ёбнутого хозяина. Но от того о Намджуне с Хосоком и слагают легенды, что их припизднутость заразна. И распространяется, видимо, даже на животных (лол, на сородичей, не удивительно). Намджун счастливый и занятый шаманит над установкой, создаёт музыку и настроение на сегодняшний вечер, пока Новожила едва заметно качает головой в такт музыке. Парням приходится подойти к фиолетововолосому совсем близко, чтобы он их заметил. – Хён, как жизнь! – стараясь перекричать музыку, кричит Кай. Намджун поднимает голову и снимает наушники, широко улыбаясь. Чонгук закатывает глаза, глядя на счастливые рожи своих друзей. И чего они в них нашли? – Атас. Вчера покупал корм для Новожилочки. Вы знали что гуси едят сосиски? – говорит парень, делая музыку чуть тише. – Ну всё, началось... Он теперь в режиме папочки, только своего засранца и может обсуждать, – закатывает глаза Хосок. – Да забей, это даже прикольно слушать, – смеётся Техён. Рыжеволосый слегка передёргивает плечами. – Ага, пока он не начал задвигать про гусиный способ мышления и цветовую гамму их помёта, – морщится парень. Намджун, вновь отвернувшийся к пульту, их даже не слышит. Ну и к лучшему, думает Чонгук. Чем меньше участников в этом разговоре, тем быстрее он закончится. – Ладно, мы пойдём к столику. Там Бомгю сейчас диванную подушку изнасилует... – чуть боязливо тянет Ёнджун, наблюдая за тем, как младший потрошит бедный предмет мебели. – Хосок, ты с нами? – интересуется Кай, вопросительно смотря на Хосока. – Не. Я лучше пойду трясти булками, чем раздвигать их, – смеётся парень, ловко поправляя очки в чёрной оправе и с жёлтыми полупрозрачными стёклами, по-сучьи сидящие почти на самом кончике носа. Парни, по-видимому, его не особо услышали, различив только короткий отказ, но переспрашивать не стали, понятливо кивнув и направившись к своему облюбованному месту. – Я тоже пас. Договорился сегодня провести этот вечер с девушкой. Лица парней забавно искажаются, а сами они застывают на полходу и устремляют на Чонгука удивлённые взгляды, мол, неужели кто-то растопил сердце нашей ледяной королевы? Парень только машет на них рукой, что в переводе с пацанского означает что-то вроде "пиздуйте, потом расскажу". Повинуясь капитану, они всё же уходят, не прекращая пошло присвистывать. Хосок тоже устремляет на него слегка удивлённый взгляд. – Воу, девушка. Я думал, что ты гей, – выдаёт парень, но его голос съедает шум голосов и звуки музыки, поэтому Чонгуку не удаётся разобрать то, что он сказал. – Что? – кричит парень, надеясь хоть немного заглушить грохот басов. Бесполезно, Намджун вновь сделал звук громче. – Кто скажет Намджуну, что гуси травоядные, и питаются исключительно продуктами растительного происхождения? Их желудок попросту не приспособлен к потреблению мяса. Какие к черту сосиски. По барабанным перепонкам резко бьёт до боли знакомый голос. Чонгук уже знает, кого он увидит за своей спиной и очень-очень сильно этому не радуется. Ну почему у Тэхёна есть просто бомбическая способность появляться в самый подходящий и неподходящий момент? Хотя, в его случае любой момент неподходящий. – Значит эта чёртова курица либо сдохнет от несварения, либо перейдёт на мясо и сожрёт Намджуна. В обоих случаях я буду ему благодарен, – выдаёт Хосок, с недобрым прищуром глядя на Новожилу. Глаза гуся скрыты за стёклами очков, но Чонгук почему-то уверен, что они сейчас сверкают ответной злобой. Кажется, отношения этих двоих... Слегка не заладились. – Повремени с выводами, эта зубастая пасть может ограничиться одной только ногой. Не факт, что Намджуновой, – смеётся блондин, запуская руку в волосы и с лёгкой насмешкой глядя на рыжеволосого. Чонгук решает, что это отличный момент, чтобы смыться, но внимание Тэхёна резко переключается на младшего – Привет, крольчонок. Чонгук давится воздухом в возмущении. Рядом Хосок не особо и удивлённо изгибает бровь, а Намджун всё так же увлечённо крафтит трек. Всем, кроме Чонгуковского горящего очка – плевать. Тэхён слегка даже посмеивается. – Как ты меня назвал? – быкует Чонгук, хмуря брови в напусканной злобе. На деле же он смущён, слегка растерян и капельку напуган. – Да, господи, мы в курсе, что он тебя трахает, потуши очко, - закатывает глаза рыжеволосый. Чонгук опять его не слышит. –Что ты сказал? – переспрашивает темноволосый. – На ширинку замочек повесь, может, поможет удержать гетеросексуальность, – вновь смеётся Хосок. Чонгук зло выдыхает, опять ничего не услышав. – Вынь язык из задницы, я нихуя не слышу! Хосок лишь разворачивается, махнув Чонгуку рукой, и напоследок бросая: – Говорю, танцевать пойду. Если после пары стаканов захочешь присоединиться, ищи меня на столе, капитан! Это Хосок говорит уже громко, чётко, да так, что у Чонгука вновь начинают гореть уши и шея. Ему уже до жути неловко, а он ведь пока ещё в штанах. Чёртов Чон Хосок. – Не злись сильно. От злобы сперма сильно горчить начинает, ‐‐ подмигивает рядом стоящий Тэхён. Чонгук зло сжимает кулаки. Ему кажется, что эти двое постоянно выставляют его посмешищем. – А что, большой опыт в дегустации? – шипит парень. Тэхён расслабленно оглядывает его с ног до головы, предпочитая оставить Чонгука без порции ответных колкостей. Да и если быть честным, опыт и вправду большой. Но для чонгуковского нежного девственного разума это пока слишком, поэтому Тэхён предпочитает оставить эту информацию при себе. – Ты завёл девушку? – интересуется блондин. – Завёл – Намджун гуся и тракторист трактор, а девушка – не домашний зверёк и не машина, чтобы её заводить, – агрится парень, прямо глядя на Тэхёна. Кто бы знал, как сильно он хочет его задеть. Тэхён хмыкает. – Судя по твоим словам, мне легче завести тебя, чем тебе девушку. Прости. Ты феминист? – сдержанно спрашивает парень. – Нет, от Чимина нахыатался, – не зная зачем, откровенничает Чонгук. - Да и вообще, для этого не обязательно быть феминистом. Это просто... Неважно. О девушках пришёл сюда поговорить? Не думал, что они могут заинтересоваться парнем, дрочащим кому попало в туалете, – плюётся ядом темноволосый. Но старший, кажется, вовсе не задет, даже наоборот: убогие попытки Чонгука ужалить побольнее его только раззадоривают. – Именно благодаря моим виртуозным навыкам в дрочке девушки интересуются мной больше, чем датой входа Бэтмена с Робертом Паттинсоном в главной роли, – ухмыляется Тэхён. Чонгук про себя отмечает, что на него, должно быть, наложено ядозащитное заклятье, или что-то еще, иначе... как объяснить его абсолютную толстокожесть и устойчивость к прямым оскорблениям? – Ты невыносим... - одними губами произносит темноволосый. Как же с Тэхёном сложно. – Эй, – зовёт старший, чуть приближаясь к парню. Чонгук даже не заметил, как тот оказался настолько близко к его уху, что звук музыки не мог заглушить тэхёнового шёпота – Следующая проверка только через пару месяцев, нет желания немного повеселиться? Чонгук чувствует, как длинная ладонь блондина сжимает его бицепс, опускаясь к локтю, нежно перебирая пальцами. Младший чувствует, как горячим дыханием опаляет шею, и по телу тут же бежит табун мурашек. Он не хочет это признавать, но от близости с Тэхёном его тут же бросает в жар, а с губ так и норовит слететь выдох. Почему-то воздуха в миг становится так мало. Он такой влажный, спёртый, оседает на стенках лёгких и мешает дышать. Чонгуку кажется, что ещё немного и он начнёт подрагивать от перенапряжения. В его голове резко возникают самые пошлые картинки и мысли. Ему хочется лизнуть ухо Тэхена, пройтись руками по его прессу (хотя не похоже, что он у него есть), укусить за плечо или просто хотя бы немного потрогать. Это какой-то чёртов сперматоксикоз. – Расслабиться...? – чуть сорвано произносит Чонгук. Тэхён от его тона резко смелеет, кладя руку младшему на талию. Чонгук едва ли ощущает это прикосновение, думая только о том, как устоять на трясущихся ногах. Его тело чертовски не слушается, как если бы он был сонным или пьяным. Самое страшное – Чонгук абсолютно трезв, и ему просто нечем себя оправдать. – Таблетки. Как усилители, только круче, – шепчет на ухо Тэхён, и Чонгуку кажется, что его голос похож на шоколад – нагревается и тает, мягко растекаясь на языке. Младший почти даже чувствует его сладость. – Люблю заек вроде тебя. Вы только снаружи такие холодные и непреступные, а на деле, как пластилин – если уже растаял, можно гнуть как захочешь. Чонгуков разум оживает ровно в тот момент, когда Тэхён сочно и с размахом шлёпает его по заднице. Парень вздрагивает всем телом, пихая блондина в грудь и моментально отскакивая. Бесформенная жижа, именуемая мозгом начинает обратно стекаться, вновь формируя его жалкое подобие, и уже этим самым подобием темноволосый осознаёт, что Тэхён... хохочет? Беззлобно, но от того не менее унизительно. – Ты такой пугливый кролик. Как наберёшься смелости разрешить себе немного повеселиться, найдёшь меня, – произносит Тэхён – Если к тому моменту я не найду кого-то, – бросает напоследок парень и скрывается в толпе. Чонгуков взгляд ещё пару секунд мечется между проходящими мимо и танцующими людьми, но так и не находит старшего. Как в воздухе растворился. Темноволосый выдыхает, концентрируя внимание на сбившемся сердцебиении. Он успокаивает себя, прикрывая глаза и стараясь не думать. Как же ему сейчас хочется отвлечься и не размышлять о сраном Ким Тэхене и реакции собственного тела. Чонгук резко вспоминает о Дженни. Вряд ли девушка его ждёт. С её внешностью она давно могла бы уже кого-нибудь подцепить. Но парень всё ещё верит в эфемерное влияние легенд о его супер-члене, и проходит на кухню, где они с Дженни условились встретиться (точнее, Чимин условился). Поскольку практически весь первый этаж напоминает огромную студию, с полным отсутствием дверей и обилием арок, нельзя сказать, что на кухне тихо. Музыка всё ещё звучит громко, но тут хотя бы можно говорить, не повышая голос. В комнате не много народу. Пара человек, которые захотели выпить воды и девушки, скромно переговаривающиеся между собой. Дженни, к Чонгуковому удивлению, никуда не ушла. Она скромно сидит в углу, закинув ногу на ногу, попивая колу и уставившись в свой телефон. Парень отмечает, что выражение лица у неё не самое дружелюбное: губы слегка поджаты, веки опущены и взгляд сучий до жути. При иных обстоятельствах он бы даже побоялся с ней знакомиться. Но сейчас она сидит, и уже около сорока минут ждёт Чонгука, который топчется в проходе как долбаёб. Парень мысленно себя одёргивает. – Привет, – произносит младший, подойдя ближе – Давно меня ждёшь? Дженни вскидывает голову, поднимая на него взгляд, и он почему-то совсем не злой. Как бывает обманчиво первое впечатление. – Нет, не особо. Не беспокойся. Ты уже взял себе что-нибудь выпить? – произносит девушка, убирая телефон в карман кожаной куртки и поднимаясь на ноги. Ростом она совсем небольшая, как Чонгук и любит – Глупый вопрос, у тебя в руках даже нет стаканчика, – улыбается девушка, прикладывая ладонь ко лбу и слегка трясет головой. – Прости, в конце недели совсем не думается. – Да... Это точно, – тянет Чонгук, вспоминая все эссе, рефераты и презентации, сделанные чуть ли не за неделю до дедлайна, потому что очень боялся не успеть – Ох, совсем забыл. Я же могу не представляться, как хороший мальчик? Девушка смеётся. – Кто не знает капитана Чон Чонгука, чья команда выиграла университету возможность выйти в полуфинал? – улыбается Дженни – Это мне надо спрашивать, в курсе ли ты, кто я вообще такая. Чонгук немного тушуется. А ведь и вправду: что он знает о Дженни? Имя и возраст, что она учится на одном факультете с Чимином и перевелась из Кореи. Всё. Казалось бы: зачем узнавать внутренний мир девушки, с которой фактически собираешься только переспать? Но для Чонгука это правда важно, поэтому он очень надеялся, что ему удастся немного поговорить с Дженни перед тем, как они... переспят. – Я знаю, что ты – Ким Дженни, очаровательная девушка, и у меня впереди ещё целая ночь, чтобы узнать кто ты такая, – произносит Чонгук как можно более дружелюбно, сверху вниз глядя на девушку. Дженни немного тушуется. – Ты очень милый, но... Мы ведь договорились – без обязательств, помнишь? – негромко произносит Ким, и младший видит, как её взгляд вновь холодеет. – Нет-нет, ты неправильно поняла. Я просто хотел бы немного узнать тебя, я думал, что так нам обоим было бы комфортнее, – произносит Чонгук. Дженни сначала хмурится, смотря на него немного непонятливо и дико, а потом резко начинает хохотать. Над Чонгуком за прошедший час посмеялись уже дважды. Круто. – Прости, это правда немного смешно. Ты девственник? Или типа... Первый раз собираешься переспать с кем-то вне отношений? – спрашивает девушка, интересуясь без едкости в голосе. – Нет, я просто... Чёрт, так заметно, да? Боже, я такой неудачник, – сдаётся парень, краснея до кончиков ушей и окончательно принимая тот факт, что лучше быть с Дженни честным. – Не волнуйся ты так, мой прошлый раз вообще закончился расставанием – как-то грустно произносит девушка – Так что за знание неудачника я бы с тобой ещё посоревновалась. Чонгук не смеётся, глядя за тем, как глаза уверенной на первый взгляд девушки начинают периодически опускаться в пол. Первый признак того, что ей неловко. – Что ж, – бодро произносит парень – Значит, сама судьба свела нас. Думаю, стоит пойти выпить за это. Дженни, наконец, смотрит на него прямо, совсем не стесняясь, и уверенно кивает. Чонгук просто тихо радуется, что смог наконец разрядить обстановку. Они проходят в самую глубь гостиной, беря со стола с алкоголем пару стаканов с пуншем. Темноволосый старается выбрать из нескольких пиал менее крепкий. Он слишком быстро напивается. Они устраиваются в креслах в самом углу, решая сначала выпить, а потом пойти танцевать (Чонгук подозревает, что под "потанцевать" Дженни подразумевает секс, но это не точно). Они говорят обо всём, сразу перейдя на корейский, потому что обоим так комфортнее: сначала младший рассказывает о том, как комично он познакомился с Сокджином, затем в дело вступают пара историй про очередную попойку и пьяного Чимина (Чонгук молится, как бы старший его не придушил, они ведь с Дженни на одном потоке). Дженни же оформляет их беседу короткими рассказами в стиле: "Я хоть и леди, но, будем честны, блюют все" и "я в Корее такое творила, ты не поверишь". Чонгуку девушка нравится. Она простая в общении и у неё приятный юмор. Она не зажимается и её смех совсем не наигранный. Это парня цепляет. Медленно, но верно, они своими разговорами доходят до лирического. Девушка рассказывает, что переехала сюда из-за ссоры с родителями, и, хоть в новой стране поначалу тяжело приспособиться, пока всё идёт хорошо. С Чонгуком вон познакомилась. – На самом деле, не поговори я тогда с Чимином, вообще бы на эту вечеринку не пошла. Мне на таких мероприятиях кисло, одни только липкие взгляды и тупые предложения. Совсем ничего не получается, – бубнит Дженни, покручивая стакан с пуншем. – Если тебе в следующий раз будет некомфортно на вечеринке, можешь подойти к нашим диванчикам. Среди нас нет ублюдков, и девушки вроде дружелюбные, да и со мной и Чимином ты теперь знакома, – произносит парень, кладя Дженни руку на плечо. Девушка едва заметно кивает, не отрывая взгляда от своего стаканчика. – О, – резко вскидывает голову девушка. – Этого исполнителя мой брат постоянно слушает. Как кусочек дома. Пошли потанцуем. Чонгук чуть не разливает свой пунш, когда девушка хватает его за руку и тащит в сторону танцпола. И откуда в таком маленьком теле столько силы? Она останавливается только на середине гостиной, отпуская руку Чонгука и принимаясь слегка двигаться в такт музыке. Парень не теряет времени, тоже сосредотачиваясь на ритме, который задаёт Намджун. Он смотрит на Дженни. Она правда красивая, и вполне в чонгуковом вкусе. Она сексуальная: стройное тело пластично движется в такт музыке, а на лице и в волосах танцуют десятки разноцветных отстветов. В ушах гремят басы, и момент вполне располагающий к тому, чтобы подойти ещё ближе. Да и сама Дженни, вроде как, не против. Но Чонгук ничего не чувствует. Она нравится ему визуально и как человек, но не более. Дженни классная, крутая, сексуальная и всё такое – Чонгук это понимает, но почему-то не горит желанием засосать её или раздеть. У него мурашки не бегают по коже, когда её руки ложатся ему на плечи и сцепляются за спиной, его мысли не путаются, когда она пошло облизывается или прикусывает губы. Чонгуково сердце абсолютно спокойно. В нём нет ни желания, ни пошлых мыслей. Внутри у Чонгука просто ничего. – Пошли наверх, – игриво шепчет девушка ему на ухо, и за руку тащит сквозь толпу в сторону лестницы. Они поднимаются на второй этаж и заходят в первую попавшуюся спальню. Прямо у входа Дженни спешно его целует, на ощупь находя ручку и слегка неуклюже закрывая за ними дверь. Чонгук прикрывает глаза и отвечает ей на поцелуй, кладя на тонкую талию Дженни свои крупные ладони, проводя ими вдоль спины. Они движутся к кровати, сбито дыша и пылко целуясь. Организм парня не подводит: он медленно, но заводится, распаляясь с каждым движением всё больше. Дженни не скупа на прикосновения: она трогает его грудь, торс, пресс, затылок, пару раз задевает соски. У Чонгука много G-точек, и это помогает ему быстрее перевести Чон Чонгука младшего в эрегированное состояние. Он старается не думать о том, какая Дженни низкая и как с ней неудобно целоваться, пока она задирает его футболку всё выше. Они падают на кровать, и Чонгук нависает сверху, отрываясь от её губ и влажной дорожкой спускаясь к шее. Девушкам труднее завестись, и парень хочет быть как можно более учтивым. Он чувствует, как она оглаживает его плечи и рукой зарывается в волосы на затылке, пока он выцеловывает её ключицы. Он уже отодвигает ворот её футболки, когда слышит... всхлип? Парень прекращает целовать Дженни и поднимает голову. Девушка старательно отводит взгляд, а её глаза наполнены слезами. Некрупные ладони упираются в чонгукову грудь, и парень плавно отодвигается. – Прости... прости-прости-прости, – шепчет Дженни, садясь рядом с Чонгуком на кровати – Извини меня, я... Боюсь, у нас ничего не получится... Дженни запинается и шепчет что-то неразборчиво, наскоро вытирая слёзы и старательно отворачиваясь. Чонгуково возбуждение как рукой снимает. На смену ему приходит растерянность и обеспокоенность. – Всё хорошо, – пытается успокоить её Чонгук. Ни в коем случае не переживай об этом. Всё в порядке, я всё понимаю, – негромко говорит парень, кладя руку Дженни на плечо в успокаивающем жесте. Но от него не укрывается, как девушка вздрагивает и отодвигается, поэтому он спешно убирает свою руку, – Что случилось? Я в чём-то виноват? Прости, если я чем-то задел тебя. Чонгук понимает, что не может уйти. Он поступит как настоящий козел, если оставит плачущую девушку одну. Он должен хотя бы выяснить, что стало причиной её слёз. – Н-нет-нет, ты не при чём, – не перестаёт заикаться Дженни – Я просто... Я так больше не могу. Я столько раз пыталась, но я правда больше не могу... – девушка не перестаёт плакать, размазывая по лицу остатки поплывшего макияжа, вводя младшего в состояние полного непонимания. – Ты... Ты никому ничего не обязана. Ты не должна спать со мной, если не хочешь, – пытается успокоить её Чонгук, но девушка только отрицательно мотает головой. – Н-нет, ты не понимаешь, – хнычет девушка – Мне просто не нравятся парни. Чонгук слегка округляет глаза. Он старательно прячет свой многогранный ахуй, чтобы Дженни не почувствовала себя неловко. Но как же это всё-таки, блядь, иронично. – Моя родители, – продолжает Дженни, всё так же не поднимая на Чонгука взгляда – Они... Очень плохо отнеслись к этому. Они назвали меня больной извращенкой, – в порыве собственной истерики девушка и не замечает, как вновь переходит на корейский. Младший ей ничего не говорит, только внимательно слушает и совсем, кажется, не дышит – Я не могла выдержать этого, лучше бы я совсем ничего им не говорила... Я перевелась сюда, в Америку, к тёте. Но все мои счета, квартиру, оплачивает отец... Он умудряется контролировать меня даже находясь на другом конце света. Я пыталась, правда пыталась найти себе парня. В итоге мы только сильно рассорились и расстались. Я пыталась заняться сексом с парнями, но каждый раз одно и то же – я только и делаю, что убеждаюсь, что это не моё. Я ничего не могу поделать со своей природой. Я так устала от этого бесконечно вранья себе и окружающим... Девушка вновь заходится сдавленными рыданиями, а Чонгук даже не знает, что должен сказать или сделать: слов совсем не подобрать. С одной стороны он понимает, что девушка страдает от непринятия со стороны собственной семьи, но с другой — неужели это так тяжело исправить? Чонгук винит и её родителей и её саму. Родителей за то, что они настолько эгоистичны, что не могут так жестоко поступили со своей дочерью, не могут позволить ей быть свободной и счастливой. А Дженни винит за то, что она, зная, какие у неё родители, всё равно рассказала им о своём влечение к прекрасному полу. Ну вот и как так можно? – Дженни, послушай, ты обязательно... Как только у Чонгука находятся хоть какие-то более-менее подходящие слова, дверь бесшумно открывается. Дженни даже не замечает этого, зато Чонгук знатно пересирается, чуть ли не подскакивая на месте. Они что, не заперли дверь? К чонгуковому величайшему удивлению в дверях он видит знакомое лицо – это та самая Лалиса, капитан команды болельщиц — Лалиса. – Простите, мне показалось, что здесь кто-то плачет, а дверь была не заперта, и я... – неловко лепечет девушка прикрывая глаза рукой, но когда старшая поднимает на неё взгляд, громко всхлипывая, она тут же убирает ладонь от лица, во все глаза уставившись на Дженни и Чонгука – Эй, – её голос тут же приобретает угрожающие нотки, а взгляд моментально леденеет – Он тебя обидел? – цедит девушка сквозь зубы — Клянусь, если ты что-то ей сделал, я тебе бршку... – Ты всё неправильно поняла. Это... не то, чем кажется, – принимается оправдываться Чонгук. Кажется, на слово Лалиса ему не верит – Дженни, скажи, все в порядке? Парень переводит взгляд на девушку, но та как будто и вовсе застыла каменным изваянием. Она в упор смотрит на Лису, почти даже не моргая, а по щекам её перестают течь слёзы. Она ничего не говорит и даже не двигается. Повисает немного неловкая пауза: Лалиса явно тушуется под прицелом внимательных карих глаз, а Чонгук чувствует, будто бы он тут и вовсе лишний. Может, так оно и есть. – Дженни, – зовёт её парень, и та всё-таки поворачивается к нему. Чонгук замечает, что вся её уверенность испарилась, уступив место очаровательному румянцу на покрасневших заплаканных щеках. – Если ты себя плохо чувствуешь, я могу вызвать тебе такси. Дженни было уже открывает рот чтобы что-то сказать, но её перебивает Лалиса: – Дженни, ты не хочешь сначала умыться? У меня с собой есть средство для снятия макияжа, – её голос звучит мягко, почти ласково. Девушка чуть поджимает губы, глядя на Дженни, но её взгляд внушает доверие. – Я... - начинает Дженни - Чонгук, прошу, прости, что так получилось. Я правда виновата перед тобой. Ты не должен портить себе вечер из-за меня, иди, повелись с друзьями, а я... – девушка бросает короткий взгляд на Лалису. – Пожалуй, я пойду умоюсь. Чонгук немного всё-таки не понимает, что за пиздец сейчас происходит, но все-равно понятливо кивает, встаёт с кровати, и выходит из комнаты, напоследок сказав Дженни, чтобы та берегла себя. Лалиса, поняв в чем дело с раскаянием смотрит на Чонгука, но тот просто кивает, мол, все в порядке. Он спускается с лестницы, лопатками чувствуя виноватый взгляд Лалисы, но ни разу не оборачиваясь. Парню ничего не остаётся, кроме как вернуться к облюбованным диванчикам. Настроение в задницу, вечер туда же. Он бы пошёл домой, но если он сейчас сольётся с тусы, нормального настроя можно точно не видать — следующий выходной только через неделю. Он хмурой тучей опускается на место между Дунканом и Субином, никому ничего не говоря и ни во что не посвящая. До его прихода шумная компания при виде злого, как чёрт, капитана подутихает, и все вновь начинают переговариваться как бы только между собой. Чонгука это раздражает ещё больше. – Эй, – пихает его в бок Субин. – Всё в порядке? Если тебе нехорошо, у меня в машине есть аптечка. Отличным решением было сесть рядом с Субином. Он в их компании как мамочка – самый спокойный, заботливый и понимающий. – Бро, ему из лекарств сейчас бы только виагры хлебнуть. Вся злоба от недоёба. Чего, не нашёл кому присунуть? – в своей уебанской манере ржёт полупьяный Дункан. Отвратительным решением было сесть рядом с Дунканом. Сейчас Чонгук неожиданно для себя понимает – он в их компании как дырявый свитшот – испорченый, а выкинуть жалко. – Закрой рот, или и я сломаю тебе челюсть, – грубит Чонгук, когда парень принимается бить его по плечу. – Потуши сраку, капит... – Дункан бы точно получил бы сегодня в челюсть, если бы не Ёнджун, пнувший его ногой под столом. Чонгук прикрывает глаза и выдыхает. Просто ему надо выпить и хорошенько оторваться, и вечер спасён. Парень тянется к стаканчикам и замечает, что за столом никто не пьёт. И это странно. – А чего у всех руки пустые? Меня нет, и они в трезвенники заделались, — давит из себя смех темноволосый. – Мы собрались в "было - не было" играть. Ждём ещё одного человека, – объясняет Робби. – О, я с вами. Кого ждёте? – спрашивает Чонгук, наливая себе водки в стакан. – Меня, – раздаётся над ухом голос сами не поверите кого – И это так потрясающе, что ты решил к нам присоединиться, – лепечет задорно Тэхен, плюхаясь напротив младшего – Ну что, дамы и господа, начинаем? Тэхён оказывается отличным тамадой, только вот у Чонгука на его обаяние всё ещё стойкий иммунитет. Он не смеётся с его шуток, не разделяет его энтузиазм и вообще много чего "не". Пока к ним не подлетает радостно визжащий и чуть уставший Хосок, и не ворчит, что его фирменный коктейль кончился. – Девочки, я же вам говорил, – причитает парень, мешая мартини, лайм, какой-то энергетик и свой любимый ненаглядный спрайт, каплю рома и, вроде как, ликер. Убийственное сочетание – Заканчивается "анальный рай" – зовём папочку-Хосока и он мутит вам новую порцию удовольствия. Чонгук клянётся, что не будет это пробовать, но Хосок сливает практически все их запасы алкоголя и у парня просто не остаётся выбора. Это пойло оказывается на удивление... Вкусным. И вполне себе пригодным для употребления. По крайней мере, после первого же глотка Чонгука вроде как расслабляет. – Кто следующий? – интересуется Суран. – Я спрашиваю, – отвечает Бомгю – Ммм... Я никогда не занимался сексом в публичных местах. Конечно же, все молодые люди до двадцати пяти, почти у всех лютое желание трахаться, какие ещё вопросы они могут задавать друг другу? Добрая половина пьет. Чонгук к своему стакану не прикасается. – Дрочка тоже считается, – вдруг произносит Тэхён. Чонгук едва щурится, глядя на блондина. Младший все еще не двигается. У Тэхёна сверкают глаза. – Туалет тоже считается публичным местом, – вкрадчиво, как будто шипя, издевается старший. Чонгук психует, хватая со стола стакан и выпивая его залпом. – Уа, Чонгук, значит было! – орёт во всю глотку Тэхён. Чонгук ничего не отвечает, злобно скалясь в сторону ухмыляющегося Тэхёна. -–Моя очередь, – грубо произносит темноволосый. – Я никогда не засматривался ни на кого из своей команды. Вопрос смущает всех, но большая часть девушек и пара парней с улыбками на лицах пьют. Затем компания за столом немного притихает. Все резко заиечают мечущиеся между парнями молнии. Кажется, что у Чонгука из глаз сейчас полетят искры, настолько он зол. Тэхен легко улыбается, не притрагиваясь к своему стакану. – Ты врёшь, – говорит парень, не разрывая зрительного контакта. – Ты прав, – улыбка блондина с каждым словом становится всё шире и опаснее – Я на секунду забыл, что ты тоже часть команды. Чонгука выносит, когда между их компанией проносится удивлённо-возбуждённый гогот. Тэхён отличный тамада, всех насмешил, молодец. Только вот Чонгуку нихуя не смешно. –- Прошу меня извинить, – вдруг говорит блондин, вставая со своего места – Я пойду помою руки, а то от вопросов вашего капитана у меня даже ладошки вспотели, ‐ смеётся парень, поднимаясь со своего места и направляясь в сторону туалета. – А я пойду умоюсь, мне не хорошо, – врёт Чонгук поднимаясь со своего места. Его знатно вштырило от хосоковского анального чего-то там, поэтому он немного пошатывается, пробираясь через толпу. Он вновь не чувствует собственного тела и ноги переставляет на чистых инстинктах. Пока он пьян, его совсем не волнует, как странно выглядел их с Тэхёном диалог и скорый, почти что совместный уход. Парень недолго выискивает блондинистую макушку в толпе и, когда замечает, немного хмурится. Ким не идёт в туалет мыть руки – он движется к лестнице на второй этаж. Догадок на тему "нахуя" в чонгуковом пьяном мозге не возникает, поэтому он тупо плетётся за ним. Блондин поднимается наверх и проходит вдоль по длинному коридору, сворачивая за угол и останавливаясь у одной из дверей. На втором этаже практически никого нет. Только некоторые комнаты заняты желающими потрахаться, но в самом коридоре – ни души. Не смотря на это, старший ни разу не оборачивается и, кажется, совсем не замечает Чонгука. Блондин поднимает руку, пальцами проходя по притолоке и достаёт оттуда небольшой серебряный ключ. Тэхён отпирает им дверь и проходит внутрь. Чонгук выжидает пару минут, а затем нестройной походкой направляется к комнате, в которую зашёл блондин. К его удивлению дверь оказывается не то что не заперта, даже не закрыта. Он бесшумно отворяет приоткрытую дверь и перешагивает порог. Это оказывается весьма скудно обставленная спальня (что не удивительно): посередине двуспальная идеально заправленная кровать с высоким балдахином, большое окно, под ним стол из тёмного дерева, огромный шкаф и тумба из той же коллекции, что и стол, тёмно-синие обои и ещё одна дверь. Куда она ведёт - хрен знает. На выложенном паркетом полу – белый махровый пушистый ковёр, по виду совсем новый, а на стенах пара плакатов и карта мира чуть ли не в полтора метра. На столе ничего нет, кроме одного только стакана с канцелярией и небольшого светильника. Тэхён не включил свет, когда вошёл, поэтому комнату освещает призрачно-белый лунный свет, пробивающийся сквозь тюлевые полупрозрачные шторы и усиливающий атмосферу одиночества и пустынности. Сам парень стоит у тумбы и держит в руках какой-то маленький пакетик, подняв его над головой и внимательно рассматривая. Чонгук не решается что-то сказать, тупо топчась в проходе и крепко вцепившись в ручку двери – как будто если он её отпустит, дверь захлопнется, вновь оставляя их с Тэхёном наедине (младший уже совсем не уверен, что не хотел бы этого). – Знаешь почему я не пошёл в туалет? – внезапно подаёт голос старший. Чонгук так не ожидает этого, что чуть ли не подпрыгивает на месте – Трахаться неудобно. Тэхён отвлекается от разглядывания содержимого пакетика и медленно поворачивается лицом к Чонгуку, смотря на него своими лисьими хищными глазами. Младшему этот взгляд не внушает ни капли доверия. Правда, сейчас он слишком пьян, чтобы это понять. – Я пришёл за таблетками, – говорит Чонгук, запирая за собой дверь, и на шаг приближаясь к Тэхёну. От старшего этот жест не укрылся. ‐ Ты сказал, что у тебя есть что-то для меня. Как усилители, только приятнее. Тэхён недобро улыбается, поднимая вверх прозрачный квадратный пакетик и тряся им перед младшим. Чонгук только сейчас понимает, что в нём. – Как раз за ними сюда и пришёл. Так и знал, что с Дженни у тебя не получится, – произносит парень, чуть ближе подходя к темноволосому. – Как ты... – Пташка на ухо напела. Не забивай голову, – отмахивается Тэхён. Чонгук выдыхает, прикрывая глаза. Ему так чертовски тяжело думать. Все опаски и сомнения хочется отпустить, а волнение за собственную жизнь становится минимальным. На парня всегда плохо влиял алкоголь. – Что это? – заплетающимся языком произносит Чонгук. – Спиды, – бросает невзначай парень, и, заметив на лице Чонгука лёгкое непонимание, поясняет – В медицине – амфетамин. Ни разу не пробовал, верно? – смеётся парень – Какой ты у нас оказывается невинный крольчонок. Малыш Чон Чонгук. Чонгуки... Я же могу тебя так называть? Младший уверен, что Тэхена не особо волнует его мнение по этому поводу, поэтому вопрос его слегка настораживает. Но влияние алкоголя вновь тушит чувство тревожности. – Нет, не можешь. Так ты дашь мне таблетки? – грубо отвечает Чонгук. Тэхён смеется. – Какой нетерпеливый, – произносит парень – Осторожно, возможна потеря невинности и временная ликвидация правильности, – острит блондин, раскрывая пакетик и высыпая себе на ладонь одну таблетку. Темноволосый просто молча наблюдает за ним, смутно понимая то, что Тэхён ему говорит. Тем временем парень напротив подносит таблетку к губам и делает шаг в сторону Чонгука. – Эй, – угрожающе-возмущённо произносит младший, упираясь Тэхёну ладонью в грудь и останавливая его, когда тот нарушает границы его личного пространства – Я просто пришёл сюда за наркотиками. Я не пытаюсь завести друга или влюбиться. Темноволосый выглядит даже мило, держа свою бессмысленную оборону, от которой Тэхёну ни горячо, ни холодно, поэтому старший не может сдержать лёгкой снисходительной усмешки. Ким с прищуром глядит на Чонгука, словно пантера перед прыжком. Младшего его взгляд будоражит до частых мурашек и лёгкой дрожи. Он чувствует, как немного подрагивает ладонь на Тэхеновой груди. И что только с ним происходит? – А кто говорил про чувства, зайчонок? – тянет блондин с елейной улыбкой, делая ещё один шаг навстречу и не чувствуя сопротивления – Ты такой пьяный и смущённый, как бы таблеткой не подавился. Тэхён зажимает наркотик между зубов, опасно скалясь. Чонгук чувствует, как он грудью всё сильнее упирается в его ладонь, и в итоге сдаётся, медленно опуская руку вниз, проходя вдоль груди и пресса, почти что скользнув по ширинке. Тэхён выдыхает сквозь приоткрытые губы, окончательно избавив их от пары раздражающих сантиметров между телами. Чонгук сначала чувствует, как опаляет горячим дыханием верхнюю губу, а затем притуплённую боль, когда они с Кимом стукаются зубами. Младший даже практически не замечает, как проглатывает таблетку – он может чувствовать лишь горячий влажный язык, юрко скользящий вдоль его собственного и мокрые припухшие мягкие губы. Блондин запускает ему руку в волосы на затылке, а второй давит на поясницу, заставляя их ширинки соприкоснуться, выдав собственные желания. Чонгук просто не может стоять истуканом: руки чешутся, как хочется потрогать, погладить, сжать. Ему хочется касаться Тэхёна без вороха мешающей одежды, как бы странно это ни было. Он выбирает самые открытые места: кладёт ладонь на шею, пальцами задирая толстовку и оглаживая горячую смуглую кожу. Чонгук едва слышно хнычет в поцелуй, думая, что Тэ повезло гораздо больше, потому что на младшем нет этого огромного балахона, от которого трогать хочется только больше. Ким его молчаливым просьбам внимает практически сразу же, на секунду отрываясь от опухших Чонгуковых губ, он на пол шага отходит от темноволосого, одним ловким движением снимая толстовку через голову. Тело у Тэхёна – как и подозревал младший – не особо мускулистое. Он худоват и жилист, у него немного поступают кости и чётко очерчены мышцы. Правда, это выглядит превосходно, потому что у Кима великолепная фигура, он очень хорошо сложен. Прямо над пахом у Тэхена крохотная татуировка, набитая мелким почерком (настолько мелким, что младшему не удаётся её разглядеть). Чонгук с неподдельным интересом, почти жадно, разглядывает парня, словно видит в первый раз. Тэхён же в свою очередь даёт ему вдоволь наглядеться, не сразу подходя ближе, растягивая момент их соприкосновения. Их связь словно построена на законах химии – чем дольше они не касаются друг друга, тем бурнее проходит реакция. И когда блондин кладёт руку на его бедро, медленно оглаживая, не предпринимая совсем никаких попыток приблизиться – Чонгук взрывается. Он хватает его за костлявые плечи и я с какой-то нетерпеливой остервенелостью тянет на себя. Тэхен негромко шипит, чувствуя боль из-за впившегося в голую кожу чонгукового крестика. – Крольчонок, так ты, оказывается, православный мальчик, – шепчет Тэхён в поцелуй, чувствуя, как щёки щекочут трепещущие чонгуковы ресницы. Тэхен вновь перенимает инициативу на себя, руками обхватывая мускулистый торс темноволосого, и легко подталкивая его в сторону кровати, не разрывая поцелуй. Чонгуку нравится целоваться. Тэхен понимает это, когда роняет его на кровать и нависает сверху – младший, дезориентированный и потерянный, тянется к его губам как мотылёк к свету, словно поцелуи для него – единственный способ не потеряться. Но блондин даёт ему потеряться, седлая бёдра и выпрямляясь, смотря на него сверху вниз как-то плотоядно. Первое, что Тэхён замечает – таблетка начала действовать, и очень стремительно. На Чонгука вообще всё действует как-то через чур сильно, и Тэхёна это только больше заводит. – Веришь в бога, Крольчонок? – тянет сладко Тэхён, играясь с его крестиком – Правильный мальчик. Что скажут твои мама с папой, когда узнают, с кем ты сегодня трахался, м? Старший спускается чуть ниже, цепляя край Чонгуковой футболки, и медленно задирая её выше, любуясь тем, что он видит. Чонгук гладкий. Тэхён приметил это еще в прошлый раз, когда дрочил ему в туалете. У него на теле нет волос от слова "совсем", кожа бледная и чуть розоватая, по-женски изящные светлые соски, накаченная грудь и каменная кладка из шести кубиков пресса на животе - всё это так чертовски очаровательно. Словно кролик, который хочет казаться злее и опаснее, но по своей сути нежный и мягкий. – Хён... – стонет Чонгук на корейском, и блондин поднимает на него взгляд. Грудь у Чонгука вздымается часто-часто, на висках выступил пот, а на щеках болезненный румянец. Он заламывает брови и постанывает на выдохе, его бёдра немного подрагивают, и вставший член упирается прямо Тэхену в задницу. – Крольчонок очень хочет, да? Ответом ему служит стон и отведённый взгляд. Старший знает, что очень. Действие наркотика предполагает сильное, практически невозможное возбуждение. Это настолько же приятно, насколько болезненно. Тэхён закручивает край футболки в жгут и суёт Чонгуку в рот, и тот сразу же зажимает его зубами. Тэхен приникает к открывшейся области губами, с садистским удовольствием принимаясь выцеловывать его торс, грудь, косточки и рёбра. Чонгук сверху сдавленно и мелодично стонет, руками хватаясь за простыни. Блондин шершавым языком проходится по мягкой коже, закусывая особо понравившиеся места и оставляя многочисленные засосы. Чонгук под ним дрожит и хнычет. Он так чертовски возбуждён. Тэхён решает, что с него хватит, и, дойдя до кромки его джинс, медленно расстёгивает пуговицу, стягивая мешающую ткань вместе с бельём и раздевается сам. Младший остаётся в одной только тонкой мокрой от слюней и пота футболке, отчаянно зажимая её зубами и смотря на Тэхёна снизу вверх. Старший чонгуков член уже видел – всё та же очаровательная розовая головка, всё так же внушительная длина, а вот сам Чонгук его член видит впервые – он у Тэхена чуть меньше, и головка у него ярко-красная. Когда блондин спускается ниже, весь живот младшего и внутренняя сторона ляжек уже перепачкана в естественной смазке. Тэхён только хмыкает, снимая с темноволосого мешающую ткань. Он тоже нехило возбудился от их ласк, но Чонгук... ему его даже отчасти жалко: чёлка прилипла к взмокшему лбу, глаза слезятся и температура подскочила. – Бедный, бедный мой крольчонок. Ты так страдаешь... – тянет Тэхён, приникая к его шее, безжалостно оглаживая область паха, едва задевая член, от чего младший сильно вздрагивает – Ну, сам же напросился, теперь терпи, я буду любить тебя долго. Чонгук и терпит. Стоически молчит, только глухо постанывая. А Тэхён показывает ему всё новые вершины удовольствия, трогая там, где никто не трогал и прикасаясь с какой-то особой трепетностью, осторожностью, передавая будоражащие электрические импульсы. Чонгук и сам не может определиться, что между ними – химия или электричество. Тэхён на секунду исчезает из поля зрения Чонгука. Краем уха парень слышит щелчок открывающейся крышки какого-то тюбика, а затем ощущает в районе ануса что-то прохладное. Тэхен проникает без предупреждения и грубо, почти даже больно. Он знает, что лёгкой боли сейчас Чонгук не почувствует – всё наркотики и алкоголь, поэтому наслаждается его зажмуренными глазами и выгнутой спиной, пока пальцы легко скользят из-за обилия смазки. У блондина длинные тонкие пальцы, и это играет в свою роль – для растяжки они подходят просто идеально, Чонгук ощущает это через резкое отступление боли и внезапное, даже слегка пугабщее удовольствие. Но когда Тэхён уже готовится присоединить второй палец, младший резко вцепляется в его плечи и слабо отталкивает от себя. Блондин отвлекается от выцеловывания его лица, но не прекращает растяжку. – Хён, пожалуйста, не надо... – хнычет младший, сильнее прогибаясь и едва собирая предложения. – Что не надо, зайка? – шепчет на ухо Тэхён, не прекращая насаживать младшего на свои музыкальные пальцы. – Не надо... Туда... Внутрь. Тэхён едва заметно округляет глаза и тихо усмехается. Он и не думал, что этот крольчонок окажется таким стойким. Даже будучи пьяным и обдолбаным, насаживаясь на его пальцы, всё равно отчаянно цепляется за свои принципы. Что, ж Тэхен не насильник, он не станет брать младшего, пока тот сам не попросит. Пусть так, но сегодня он точно покажет Чонгуку все чудеса гейского секса. – Ладно, зайка, – басит старший. – Ты же мой противник членов, будь по-твоему. Чонгук сдавлено стонет, когда Тэхён вытаскивает пальцы и поднимается вверх, впиваясь в губы Чонгука мокрым поцелуем. Он обхватывает его член своей узкой ладонью и принимается надрачивать, умело задевая самые нужные места, но делая это без излишнего усердия. Он не хочет, чтобы крольчонок кончил раньше времени. Чонгук до боли прикусывает его губу, от чего Тэхён шипит и немного отстраняется, но сразу же берёт реванш, длинным языком вытрахав из младшего всё желание рыпаться. Руки у темноволосого совсем бесстыжие – водят по Тэхеновой груди и хватают за волосы, тянут на себя и отталкивают, словно в Чонгуке борятся два противоречивых желания. Ким не то чтобы не привык, чтобы его трогали, просто никто никогда не лапал его... Так. С напором, но без наглой уверенности, страстно, но не липко, откровенно назойливо, но в то же время как-то правильно. До Чонгука у него, походу, было слишком много "никогда", и это странно озадачивает. Губы у младшего, кстати, скромностью не отличаются – блондин только и делает, что успевает перехватить немного воздуха, как рот Чонгука тут же находит его собственный. Ему удивительно гармонично удаётся вписывать мелодичные стоны и хрипы, продолжая целовать пылко и жадно, как будто если чуть помедлить – заберут, как сладкую конфетку, и ему ничего не останется, кроме как жалобно похныкать. Тэхён конфетку, к слову, забирать не собирается, но голова уже начинает немного кружиться, губы покалывать, а член, наверное, залил смазкой всю постель – давление внизу живота становится просто невозможно терпеть – поэтому он замедляет движения рукой туда-сюда, заставляя младшего (реально!) недовольно застонать. – Зай, – хрипит Тэхён после долгого поцелуя. Кто кого трахнул тот ещё вопрос. – Сколько раз у тебя было? Глупый ненужный вопрос, чтобы забрать внимание, одной рукой спускаясь на уровень живота, подтягивая за поясницу чуть ближе к себе. Чонгук мычит что-то неразборчивое, а Тэхёну, на самом деле, плевать, что он скажет – двадцать, тридцать, да хоть сто. Значения для него не имеет. Сейчас он концентрирует всё своё внимание на расслабленном и покрасневшем лице парня, чьи плечи теперь располагались между двух упёртых в кровать ладоней. Тэхён одной рукой обхватывает собственный член, располагая его между Чонгуковых ягодиц. – Три, – не врёт младший, нетерпеливо потираясь задницей о простыни и то и дело бросая взгляд на собственный член, который старший так малодушно оставил без внимания, думая, что если сейчас же его не приласкают, Чонгук попросту лопнет. Ким удивлённо выпучивает на него глаза. – Три? – поднимает на него глаза Тэхён – И этот третий? – ехидничает парень, сначала подумав, что тот шутит. Чонгук хнычет, зажмуриваясь и пальцами впиваясь в плечи блондина, когда тот проезжается членом между его ягодиц; медленно, словно на пробу. – Да, – сдавлено отвечает младший на грани рассудка. Он сейчас и вправду лопнет. – Ох... Милашка, – хриплым басом отвечает Тэхён. Он чувствует, как Чонгука после его слов начинает потряхивать и делает повторное движение бёдрами. Всё как младший и просил: никакого "внутрь". Тэхён лишь скользит членом между ягодиц, имитируя соитие, головкой члена  задевая беспорядочно сокращающееся колечко мышц. Конечно, Чонгук хочет. Как самый гейский гей хочет, просто себе признаться боится. Но Тэхён ничего, Тэхён потерпит. Он ещё его научит. Не получив вслед за своими действиями никакого знака протеста, старший смелеет и ускоряется. Он двигает бёдрами туда-сюда, всё больше возбуждаясь от вида раскрепощённого и заласканного Чонгука – младший под наркотиками это нечто. Он стонет во всё горло, забыв о приличиях и не опасаясь, что их может кто-то услышать, подаётся задницей навстречу, жалобно поскуливая, когда блондин игриво кусает его за мочку уха. Чонгук в постели, по скромному мнению Тэхена – настоящее искусство. Нет, не так. Он словно падший ангел – воплощение беспорочного греха, демон с белыми крыльями, если угодно. Стонет и прогибается, течёт, как самая настоящая девушка, кусается и царапает всё, до чего может дотянуться – но всё ещё краснеет и самую каплю смущается. И волосы у него так красиво разметались, и губы так соблазнительно припухли – всё это Тэхён не может оставить без внимания, но себе позволяет только оставлять засосы. Старшему хорошо. Нет, он достиг пика удовольствия, Чонгук взял его за руку и вознёс на небеса – так ощущается эта томительная судорога внизу. Тэхён давно подозревал, что он – помешанный на сексе извращенец, но с младшим эта критерия определения себя поднялась на какой-то новый, внеземной уровень, уровень на котором шлепки кожи о кожу звучат так пошло, из-за пота их тела мокрые и липкие, а они сами – пьяные и обдолбанные. Тэхен слышал, что о людях, которым очень хорошо вместе, говорят "дышат друг другом". Вряд ли, конечно, это про секс, но ему всё равно кажется, что это определение неправильное, потому что они с Чонгуком друг другом задыхаются. Прямо физически оба не в адеквате. И Тэхён, что удивительно – пьян без грамма алкоголя. Прямо сейчас ему хочется всего две вещи: кончить, потому что ощущение конца начинает потихоньку сводить с ума, и выкинуть все наркотики к чёртовой бабушке, потому что зачем таблетки, если есть Чонгук – действует так же, только эмоции ярче. Младший всё-таки кончает первым – бурно и обильно, заливая спермой свои живот и Тэхенову ладонь, ещё немного подрагивая из-за, как старший думает, оргазма (Чонгук под наркотой, тут нельзя ничего утверждать точно). Ким кончает вслед за ним, только более аккуратно – изливаясь в свой кулак и заваливаясь рядом. Это определённо было охуенно. Просто феерически-невъебически круто, и это, кстати, первый чонгуков оргазм. Самый настоящий и такой потрясающий, что даже если бы он был без сознания, всё равно запомнил бы. Пока младший изо всех сил старается отдышаться и хоть немного отойти, Тэхён поднимается с постели и лезет в шкаф, доставая оттуда пачку салфеток и принимаясь вытирать руку. Он, всё еще сидя на кровати протягивает пачку темноволосому, чтобы тот вытер живот. – Возьмёшь реванш? Можешь в этот раз побыть сверху, – играет бровями Тэхён, лёжа на боку и прикрывшись одеялом. Чонгук заканчивает утираться салфетками и садиться на постели, оборачиваясь на Тэхёна. Снизу всё ещё слышны звуки громкой музыки – вечеринка в разгаре, и Чонгук на сегодня тоже не собирается останавливаться. Пока алкоголь и наркотики действуют – ему можно всё. Он оборачивается всем телом, подползая к Тэхену и хищно нависая сверху. Блондин удовлетворённо улыбается, предвкущающе облизываясь. Его член моментально дёргается при виде такого Чонгука: немного злого и даже почти игривого. Когда их губы практически соприкасаются, Тэхен уже представляет, как тот будет вколачивать его в кровать, и... Чонгук отрубается. Грузной тушей валится вниз, еще на пол пути начиная посапывать. Что там старший говорил про падшего ангела? Блондин только и остаётся, что закатить глаза и немного зло выдохнуть. Из-за тупого Хосоковского "анального рая" никакого Тэхёну сегодня анального рая. Будить Чонгука  смысла нет – даже если проснётся, вряд ли будет трахоспособен, блондин давно эту систему выучил. Старшего разрывает между желанием пойти найти себе ещё кого-нибудь потрахаться и галантным "не оставлять пьяного голого парня одного". Есть, конечно, вариант с тем, чтобы убить (или трахнуть?) двух зайцев сразу – привести объект сегодняшних потрахушек сюда, и, того гляди, Чонгук проснётся, можно будет организовать тройничок. Но Тэхён был не настолько отбитым, да и младшего за сегодня точно никто не переплюнет, поэтому пришлось остаться с безрадостной перспективой унылого одноручия. В любом случае, дрочка лучше, чем ничего. А на счёт Чонгука он завтра ещё подумает. Ну, если тот, конечно, не сбежит. Но кролики на то и кролики, что очень быстро бегают... Даже от самих себя.