party

Чимин чувствует, что американский воздух по запаху отличается от корейского. Он пропитан свободой и опасностью. Они заселяются в общежитие за пару дней до начала обучения – это одно из условий степендиального обучения для иностранных студентов. Этого времени достаточно для полноценной адаптации, по крайней мере Чимину. Чонгук же, скорее всего, все время до начала учебы проведет сидя в комнате и изучая материлы по курсам предстоящего семестра. Пак почти уверен, что этот год он проведет тихо, практически незаметно и остается только надеяться, что парень найдет друзей помимо Чимина или хотя бы вступит в какую-нибудь студенческую организацию. У Пака же были совсем иные планы – он хотел выйти из запаса и стать частью университетской команды по американскому футболу, звездой и кумиром девушек, а потом, между делом, оказаться в сборной штата. От одной мысли об этом на лице расцветала улыбка. Парень не отличался особым талантом, но многие подмечали, что в регби он был действительно хорош. В конце концов, его способности все равно заметили, он, как-никак, на спортивной стипендии. И, пусть пока и сидит в запасе, у него все еще есть шанс попасть в ОС. В том году университет закончили квотербек и капитан команды Джош Ли и ресивер Майкл Коуч. Одного из них заменит, естественно, Чонгук, ему тренер сборной это пообещал сразу, как только увидел его потрясающую игру на закрытии сезона еще в Корее, а вот Чимину за последнее оставшееся место еще надо было побороться. Ну ничего, у него ведь все впереди. Чимин проснулся около двенадцати дня, хорошо отдохнув после длительного перелета. Чонгук же ожидаемо сидел за ноутбуков. Для начала Пак решил съездить в город вместе с Чонгуком, докупить парочку вещей в общежитие, а затем прогуляться по студенческому городку и посетить пару-тройку заведений, открывшихся до начала учебы. И был приятно удивлен, ведь, не смотря на то, что он еще не начал полноценную работу, там было достаточно красиво. Вернулись в корпус они к десяти вечера. Младший ушел в общежитие, а Чимин решил немного прогуляться. Здание было впечатляюще огромным. Все было устроено по последнему слову техники: электронные пропуски, лабораторные с современным оборудованием и автоматизированные двери. Университет разительно отличался по своему устройству от корейской школы (оно и понятно), это было непривычно, но все равно радовало – наконец-то у Чимина появилась возможность почувствовать себя кем-то совершенно другим. Здание, безусловно, было прекрасным, но истинную жемчужину Пак обнаружил только спустя час прогулки. Огромный кольцевой стадион, выстланый искуственным газоном, с высокими трибунами, поднимающимися далеко в небо. Прожекторы не горели из-за чего все пространство утопало в серебряном лунном свете. Трава и ворота блестели из-за вечерней росы, переливаясь перламутром. "Поистине жемчужина" – внезапно всплыла у Чимина глупая романтичная мысль. Недалеко от бордюра, которым было огорожено поле лежали мячи. Это было странно, весь спортивный инвентарь должны были убрать еще днем. Впрочем, сейчас чья-то безответственность сыграла Чимину на руку. Пак подошел ближе, взяв влажный из-за росы продолговатый мяч и вдохнул поглубже, почувствовав легкое покалывание в кончиках пальцев. Он всегда любил это ощущение, то, как идеально мяч лежал в руках, словно его ладони были выкованы специально для этого. Легким мазохизмом было бы позволить себе выпустить его из рук, но Чимин все равно это сделал – на несколько мучительно долгих секунд отпустил его, подкинув над головой и восхищенно выдохнул, когда гладкая поверхность мяча вновь коснулась его кожи. Парень зажмурился от удовольствия, поглубже вдыхая влажный ночной воздух, в котором еще витал аромат недавней игры. В голове Пак до мельчайших подробностей выстраивает атмосферу оживленного матча. Он слышит шум толпы с трибун, и все восхищенно скандируют его имя. Несколько ребят держат плакаты с эмблемой их команды, вдалеке кто-то от восторга вскакивает и что-то громко кричит. Яркий свет софитов слепит, и парень практически ничего не видит, но слышит и чувствует. Слышит радостные голоса ребят из своей команды, чувствует их руки на своих плечах – все они как одна большая семья радуются очередной победе. Движимый своей сладкой иллюзией, Пак делает шаг вперёд и словно на пробу заносит руку. В лунном свете он видит очертания ворот. В крови бурлит азарт. С каждым шагом они все ближе, а вкус победы ярче. Он заносит руку, делает бросок. Мяч закручивается в полете, набирая скорость, вот он почти достиг цели, пролетает между двумя заветными планками и... Гол! Он забил! Чимин забил! Его команда подхватывает его на руки и обнимает, толпа кричит и ликует, а со всех сторон доносится заветное... – Придурок. Сладкая фантазия вмиг разлетается на тысячи крохотных осколков, блеклой пылью оседая на траву. Грубый голос возвращает его обратно в реальность, где он – Пак Чимин стоит на мрачном пустом стадионе и бросает халатно оставленные мячи. – Простите, – неловко отвечает Чимин, не сразу замечая источник звука. – Да, я к тебе обращаюсь. Какого черта ты здесь делаешь? Долго искать не приходится. Хозяин грубого голоса выруливает из-за борта,  являя Чимину свою невпечатляющую персону. Парень, похоже, одного с ним роста или ниже, не крупного телосложения, худой, что не сразу можно понять из-за его мешковатой одежды, судя по всему, с очень бледной кожей – это видно даже в темноте.  Лица Чимин не видит, оно скрыто в тени капишона. Пак судорожно принимается искать оправдания своему позднему пребыванию здесь. Он не сразу догадывается кто перед ним – сторож, обычный студент или даже профессор (хотя для профессора его голос звучит слишком молодо), поэтому ответ стоит выбирать очень осторожно. – Чего вылупился? Я спрашиваю: кто ты такой и какого черта тут забыл? – грубит незнакомец. – Я просто... Просто гулял. Пришел сюда и решил немного поиграть, – все-таки озвучивает Чимин, решив, что сказать правду сейчас будет лучшим вариантом. – Играл? Это даже жалким подобием игры назвать сложно. Не позорь футбол, называя "это" игрой, – с этими словами незнакомец вальяжно убирает руки в карманы, останавливаясь в паре шагов от Чимина. Черты его лица прорисовываются все четче: узкие маленькие глаза, небольшой рот, пухлые губы, явно азиат. Чимин начинает закипать. Да кто он такой, чтобы говорить ему подобное? Если быть честным, парень задел его за живое. В своих способностях Пак хоть и не был уверен на 100%, но никто не смел так нагло мешать его с грязью. – Закрой рот. Легко говорить такое, когда я даже лица твоего не могу разглядеть, – со злостью выплевывает Чимин. Парень издает звук, похожий на смешок, а затем кладет ладонь себе на голову и стягивает капюшон, показывая светлую шевелюру. – Так тебе будет легче, фанат бездарной игры? Чимин чувствует, как вскипает кровь, когда лицо парня искажается в ухмылке. С одной стороны, Пак понимает, что это обыкновенная провокация, но где-то внутри свербит задетая гордость. Лучшим решением сейчас было бы просто уйти, не нарываясь на неприятности еще до начала учебы, но ему от чего-то казалось, что если сейчас не доказать парню, что он ошибается – потом тяжело будет переубедить в этом даже самого себя. – Интересно, какими навыками надо обладать, чтобы критиковать бросок с тридцати ярдов? – шипит Пак, делая шаг в сторону незнакомца. – Достаточными, чтобы закатать тебя в этот газон, – скалится парень напротив. – Не похоже, что ты в силах поднять даже этот мяч, – огрызается Чимин, кивая в сторону оставшихся двух мячей. – Зато ты, похоже, лучший игрок сезона. Хотя постой, я не припомню тебя даже среди запасных. А твое раздутое самомнение, судя по всему, сложно не заметить, – в ответ огрызается блондин, зло сверкая глазами. Эта перепалка распаляла Чимина все больше и больше. – Хочешь сказать, сумел бы круче? Парень напротив скалится. – Намного. – Млею от твоей самоуверенности, но верится слабо. – А ты проверь. На поле. Только ты и я. Сейчас. Чимин хмурится. Играть на темном поле? Ночью? Вдвоем? Как он вообще себе это представляет? – Ты видишь здесь еще с четырнадцать человек, готовых сыграть? – чуть недоуменно, но не менее зло выплевывает Чимин. – А я смотрю, ты мало тренировался. Сыграть можно и вдвоем, умник, – вложив в последнее слово как можно больше надменности, кидает парень. Пак знал, что вдвоем играть можно, они с Чонгуком практиковали это, когда тренировались. Но то была несерьезная игра не на счет, упор делался именно на отработку техники, здесь же – натуральное соперничество, как он вообще себе это представляет? Чимин зло пыхтит пару секунд, взвешивая все "за" и "против", определяя вес последствий предстоящего безрассдуного поступка. Трава мокрая, на дворе – ночь, и он едва различает разметки на поле. Каковы шансы, что Пак просто споткнется и сломает ногу? Или что их спалят и накажут? Чимин ведь даже не успел еще стать студентом! "Отчислен на нулевом году обучения" – так в его деле и напишут. На самом деле, шанс, что его отчислят за такой несущественный проступок – минимален, да и вообще, какие могут быть последствия? А вот у его отказа последствия были страшные – хромая до самой смерти гордость и тычки насмешек в спину, раны от которых не затянутся даже если он станет мировым чемпионом. – До скольких побед играем? – спрашивает Пак, все же решив хотя бы попробовать и подхватывает один из двух оставшихся мячей. – До Трех. Раз уж нас двое, то разыграем четыре тайма по пятнадцать минут. Сровняемся – даем контрольный с последнего гола, – объясняет парень, доставая телефон и заводя таймер. – Последнее мог бы и не объяснять, умник, – говорит Чимин, пародируя интонацию блондина на последнем слове. Незнакомец его выпад игнорирует. – Слабакам надо уступать, поэтому в первом тайме позиция защиты твоя. Я играю за правы ворота. Погнали, – бросает парень, отходя к центру поля. Чимин старательно тушит в себе новый приступ гнева, заценив небольшую шутку с тем, что Юнги отдал Паку ворота, в которые тот недавно "забил". Что ж, "подачка" блондина ему только на руку. Последний гол будет за ним, это определенный плюс. Когда они встали друг напротив друга Чимин почувствовал легкое волнение. Он не знал, кто этот парень, что он делал на поле и насколько хорошо играет. Но все эти мысли не вызывали в нем страха, лишь чудовищный азарт. – Пятнадцать минут. Приятного поражения, – усмехаясь произносит парень, нажимая кнопку запуска таймера и убирая телефон в карман. Чимин укладывает мяч на отметку между ними и слышит пиликанье таймера – обратный отсчёт до начала. 3... – Имя хотя бы свое скажи, буду знать что написать на твоей могиле, – говорит Чимин. 2... – Юнги. Мин Юнги. 1... Мин Юнги... Постойте... Где-то Пак уже слышал это имя... Старт! Юнги моментально подхватывает мяч и отталкивается от места, принимаясь бежать. Он выбирает классическую тактику ранбэка, разворачиваясь в сторону своих ворот и углубляясь в домашннюю зону. Эта тактика хороша, когда квотербек команды достаточно быстр, а ресивер достаточно силен, чтобы за короткий промежуток времени пробиться через защиту. Но сейчас они играют вдвоем, какой смысл тратить время, обходя Чимина на двадцати ярдах от центра? Не теряя времени, Пак дает по газам, бросаясь вдогонку. В своей команде Чимин считался самым быстрым среди ОС, поэтому зачастую выполнял роль ресивера, но Юнги... Не смотря на не внушающую ужаса комплекцию оказался очень ловким. Его движения ногами приводили Чимина в ужас: он разворачивался на заносе, чтобы сохранить инерцию, но терял время. Проворачивать это на поле было опасно – одна ошибка и потеряешь мяч, но Юнги вовремя успевал перенести вес в нужную сторону и быстро набирал скорость. У этой техники был один способ блокировки – прямой грубый толчок. С ним легко было напороться на желтую карточку, но судьи здесь не было, поэтому Пак без страха влетел в него на всей скорости. Юнги ожидаемо легко свалился с ног. У него не было времени увернуться, а из-за маленького веса парень не смог удержать равновесие. Толчок вышел до того сильным, что Чимин, забывший про отсутствие щитков, боязливо потер плечо – не дай бог вывих. Пак быстро собрался с силами, взглядом нервно бегая по траве, ища мяч. Он был уверен, что Юнги его выронил, потому что при ударе мяча не почувствовал. Но его н где не было. Пак перевел взгляд на Мина и убедился, что в руках у него мяча точно не было. Но он заметил, как резко Юнги подскочил, глядя в направлении его ворот. До Пака запоздало дошел смысл его уловки. Он выбросил мяч с домашней зоны еще до столкновения. Такой легкий способ отвлечь внимание, и как только Чимин не догадался? Он резво вскочил на ноги, подрываясь за блондином, но было уже слишком поздно. Юнги успел отбежать уже на пять ярдов и догнать его будет просто нереально. Но у него все еще оставалась призрачная надежда на то, что до зоны броска он успеет его нагнать. Это около пятидесяти ярдов, у Чимина было не больше десяти секунд на разгон, поэтому действовать пришлось стремительно. Отсутствие тяжелой экипировки увеличивало скорость, но понижало маневриность за счет маленького веса, а неудобная обувь с плоской подошвой на каждом шаге проскальзывала по траве, лишая его драгоценного времени. Шансы на победу падали с каждой секундой. Юнги уже вошел в зону соперника и на десяти ярдах от линии схватки завладел мячом. Оставалось только добежать и кинуть. Чимин оставался в плачевном положении. Однако Юнги бежал медленнее, чем в начале тайма. Возможно, он вложил все силы в первый забег, возможно, еще не отошел после падения, но его скорость значительно уменьшилась. Чимин произвел перерасчет, Мин отставал на целых пять секунд – для владеющего мячом этот разрыв был критическим. Чимин нагнал его на сорока ярдах от ворот и сделал косой толчок плечом. Юнги повело, он потерял скорость, но не упал. Чимин обогнал его, расходуя последние силы и заставил затормозить в тридцати пяти ярдах от ворот. До конца тайма около трех минут, у Юнги нет шансов. Мин бросился влево, пытаясь пробиться через брешь, намеренно оставленной Чимином, но Пак по косой бросился за ним и, набрав возможную скорость, влетел в Юнги, напрягая корпус. Но тот за секунду до столкновения увел правую ногу влево, делая оборот вокруг своей оси и останавливаясь на месте. Чимин пролетел в сантиметре от Юнги, едва устояв на ногах. Не смотря на потраченное время, у него все еще была возможность удержать защиту. Однако, спустя секунду смысл в этом пропал. Потому что Юнги бросил мяч, вклывая оставшуюся после вращения инерцию в бросок. Как в фильме, мяч медленно пролетел у него над головой по идеальной дуге и едва пролетая над самой планкой. Один жалкий сантиметр отделял Юнги от поражения, но чертов мяч пролетел, оставив ворота позади. Пак выпрямился, тяжело дыша и абсолютно потеряно глядя на Юнги. – Тридцать два ярда. Я же говорил, что смогу круче. 1:0, умник, – сказал Мин и где-то в его кармане запищал телефон, оповещая о конце тайма. Похоже, с выводами Чимин и вправду поторопился. С нападением у Чимина тоже не задалось. Он потерял мяч на десятой минуте игры, и сумел вернуть его только на четырнадцатой. Очко прилетело Юнги. – Все еще надеешься отбиться? Твоя гордость, похоже, будет терпеть побои до самой смерти. Но не беспокойся, она уже близко, – победно глядя на красного от злости и досады Чимина шипел Юнги. Именно шипел. Его шепелявость вкупе с узким змеиным разрезом глаз делала его похожим на кобру. Накинуть капюшон и вылитая змея. – У нас еще два тайма. Не зазнавайся раньше времени. Чимин объективно оценивал свои шансы. В технике он сильно уступал Юнги, блондин виртуозно выкручивал большое количество опасных сложных приёмов и был значительно более ловким. Но его хриплое дыхание, нездоровый румянец, мокрая челка и тщательно скрываемая ленивость в движениях выдавала в Юнги его усталось. У него очевидно хромала выносливость. Пак был уверен, что он никогда не играл два полных тайма – просто не выдержал бы. Сейчас его силы подходили к концу, а ведь они только на половине игры. Если сейчас Чимину повезет и Мин раньше времени выбьется из сил – Пак добьётся контрольного матча, где сыграет за нападение и возымеет реальные шансы на победу. Так и вышло. Юнги и вправду стал сдавать уже на пятой минуте игры. Чимин гонял его, как только мог – заставлял отбиваться зигзагом, подводил до сорока ярдов к своим воротам, а затем вновь оттеснял, пару раз даже заставил потерять мяч. В конце концов на пятнадцатой минуте Юнги досадливо поморщился, глупо застыв с мячом в руках в позорных сорока пяти ярдах от чиминовых ворот. 2:1 в пользу Юнги. На четвертом тайме в Юнги открылось второе дыхание. Он с опасной остервенелостью защищал ворота, объективно понимая, что может упускает шанс на победу. Чимина его прыть забавляла, хоть он и сам начал сдавать, но еще не дошел до перегрузки, как тот же Юнги, у которого на завтра стопроцентно отвалятся ноги. Чимин осторожничал, боясь потерять мяч, и это значительно отнимало у него время. Он действительно играл с огнем, когда доводил Юнги – сейчас его собственные ноги не слушались и норовили подкоситься от любого незначительного заноса, поэтому Пак избегал опасных комбинаций. Его осторожность сказалась на десятой минуте тайма, когда он был слишком далеко до броска, а Юнги был достаточно близко, чтобы этот самый бросок заблокировать. Чимин пошел на отчаянные меры. В последний раз он выполнил толчок плечом, легко сбивая Юнги с ног и добегая до заветных двадцати ярдов. Потеряв столько времени Мин не успел его догнать, и ожидаемо проиграл этот тайм. 2:2. Счет сровнялся. Чимин, едва отдышавшись, обернулся на злобно глядящего Юнги, показывая тому фак. Адреналин бурлил в крови, доводя до сумасшедшего экстаза. Щеки  и мышцы горели, плечо ныло и Чимин объективно понимал, что теперь бросок сможет выполнить только с десяти ярдов, но ради этого момента готов был проделать все то же самое еще миллион раз, лишь бы иметь возможность насладиться этим терпким вкусом полупобеды и злым лицом Юнги. Даже вохдух в этот момент запах иначе – он был густым, жгучим и приторным, как его любимая корейская сладость. – Рано радуешься. Молодец, сравнял счет. Посмотрим, как ты будешь рыпаться в контрольном тайме, – с тщательно скрываемой злобой прохрипел Юнги. Чимин недолго придумывал ответную колкость, но озвучить ему ее помешал громкий голос с трибун. – Какого черта вы здесь забыли!? – орал издалека мужик с фонариком. – Блять, – прошипел Юнги, накидывая капюшон и бросаясь прочь, в сторону выхода со стадиона. – А ну вернись, засранец! Я доложу о тебе в деканат! – фигура злого дядьки начала стремительно приближаться, и Чимин понял, что пахнет жареным. Сердце застучало в пятках и он бросился вслед за Юнги. Скрывшись в дверях, он ломанулся вдоль по коридору, не останавливаясь ни на секунду. Незнакомые коридоры сменялись один за другим, пока они не выбежали на улицу. Только оказавшись на парковке за стадионом парни смогли остановиться и отдышаться. – У нас теперь будут проблемы? – приводя дыхание в порядок задал он вопрос Юнги. – Нет, если ты не живешь в общежитии, – усмехнулся Мин, выпрямляясь. – А это еще почему? – недоуменно спросил Чимин. – Оно закрывается через пятнадцать минут. Чимин моргнул пару раз, и прошипев "вот сука" бросился в сторону общежития. – Удачно переночевать на улице! – крикнул Юнги ему вслед. *** В общежитие Чимин успел за двадцать минут до закрытия. Чертов Мин Юнги его наебал, хотя, это парню было даже на руку. Хотя бы успел. Хотя досада от недоигранного матча все еще саднила где-то в горле. Еще чуть-чуть и он знатно намылил бы заносчивому засранцу шею. Чонгук ожидаемо сидел в комнате, застыв перед ноутбуком. Когда Чимин закрыл за собой дверь, младший крупно вздрогнул, оборачиваясь. – А, это ты. Хен, я тебе обзвонился, где ты был? И почему такой грязный... – хлопая глазами поинтересовался Чонгук. – Наткнулся на бешеную собаку, – без капли лжи ответил Чимин – Хочу в душ и спать. Устал как черт. Чонгук внимательно посмотрел на него несколько секунд, кивнул чему-то своему и отвернулся, вновь уткнувшись в ноутбук. Кажется, ответ его вполне удовлетворил. – Чего смотришь? – поинтересовался Пак, аккуратно и медленно снимая толстовку. Плечо предсказуемо болело. – Закрытие сезона университетской сборной. Они продули, даже не смотря на то, что у них в команде был Джош Ли. Но их основной состав выглядит внушительно, я доволен, – деловито заключил Чонгук. Чимин наклонился, заглядывая в монитор чонгукового макбука. Играли ребята действительно слажено, не идеально, но уровень чувствовался. – Постой, – резко затормозил Чимин – Кто у них играет за центр? – спросил Пак, тщательно вглядываясь в экран. – О, это интересный кадр. Ни одной игры без желтой карточки, с ним каждое интервью режут на конфетти, чтобы слепить хоть что-то приличное, – начинает Чонгук, с легким восторгом во взгляде отматывая видео, где центр видно крупным кадром, а пот мере его рассказа глаза Чимина округляются – 22 года, 3 курс, имя... – Мин Юнги. *** Личный кошмар Пак Чимина оказался на удивление очень даже не плохим человеком. Чимин помнит, как их с Чонгуком взяли в команду около года назад, и практически сразу же включили в основной состав. Чонгука благодаря его выдающимся способностям, ну а Чимина... Он до сих пор толком не знает, как вообще стал частью основного состава. Не то что бы он плохо играл, но в нем не было ничего особенного, как в том же Чонгуке. Сначала Пак был уверен, что слово за него замолвил Чон, но кто бы стал слушать первокурсника-новичка? Это было бы глупо. Однако, радость от попадания в команду вскоре заставила забыть обо всех сомнениях касательно его странно быстрого включения в ОС. Сначала на тренировочных матчах их выпустили из запаса на позиции дефенсив эндов и тэклов. Юнги играл за квотербека, но ему не прижилось. Юнги играл без интузиазма и без усердия. В нем было недостаточно лидерских качеств, чтобы руководить нападением, поэтому попробовали Енджуна – он был самым техничным после Юнги и самым сильным. Но его любовь к нарушению правил играла против них. Ведь дисквалификация квотербека стоила команде победы. Был еще Субин, но для кфвотербека он был слишком неповоротлив, не так силен, как Енджун, зато идеально выполнял роль опекающего игрока в защите. Квотербека из запаса тренер выпускать побоялся – Сэм Трейнер, который занимал эту позицию был еще не готов. Оставалось поставить на Чонгука. И... О чудо! Тренер был в восторге от того, как идеально вписался парень. В тот же день попробовали и Чимина на позицию ресивера они с Чоном прекрасно чувствовали друг друга, работая в комнаде и вскоре их утвердили. ОС на этот сезон озвучили в конце сентября (в том году первый матч прошел после Хэллоуина): Чон Чонгук Мин Юнги Пак Чимин Кан Техен Чхве Субин Чхве Енджун Чхве Бомгю Дорн Дункан Чон Кай Состав предыдущего года практически не претерпел изменений, впрочем, как и всегда, добавились лишь Чонгук с Чимином. За этот год Пак много узнал о Юнги – он оказался неплохим другом, любил свою команду и прекрасно поладил с Чонгуком. Последний факт стал причиной его ревности на долгие месяцы. Поначалу они не трогали друг друга, старались лишний раз не разговаривать, но случай с недоиграным матчем и общая тайна наилектризовывала воздух между ними все сильней. В конце концов, напряжение стало до того невозможным, что они поругались после первого же проигранного матча. Кажется, это был канун Рождества. В подарок Чимину тогда достался синяк в половину лица, а Юнги –  отбитый пресс. Очевидно, что их первая драка повлекла за собой множество последствий: выговор от тренера с угрозой исключения из ОС (ведь любая травма ставила под удар всю команду), осуждение Чонгука и неодобрение остальных членов команды. Как ни странно, их постоянные ссоры не принесли разлад в команду: не ладили между собой только эти двое. Поначалу их ссоры происходили чуть ли не ежедневно, но потом почему-то подуспокоились, да и остальные как-то смирились. Постепенно Чимин начал ощущать себя странно рядом с Юнги. Их старались лишний раз не оставлять вместе, опасаясь, что это может привести к очередной перепалке – но таких случаев было не избежать, когда вы состоите в одной команде. И тот роковой день наконец настал. – Сэр, прошу вас, успокойтесь, – растеряно лепетала девушка на ресепшене в аэропорте. – Если мои докуменьы не найдутся сейчас же, я лично вырежу вам... – Юнги! – шипел тренер – Заткнись и дай девушке время со всем разобраться, я уверен, мы все решим. – Эта клуша где-то посеяла мой билет, а я должен быть спокоен!? – орал что есть мочи Мин. Люди в зале ожидания начали косо на них поглядывать. – У тебя хотя бы нет проблем с визой, – зло прошипел Чимин – Нытик. – О, шавка решила полаять, – вкипел Мин. Тренер возвел глаза к небу, мысленно прося у бога помощи. – Вот что, – строго начал мужчина – Я не могу остаться с вами, потому что должен оформить команду. вы полетите завтра же, утренним рейсом, успеете как раз за пару часов до начала игры. Вечером я позвоню в посольство и все укажу, но пока вам придётся переночевать здесь. В глазах Юнги впыхнула небывалая ярость. – Переночевать!? Здесь!? С ним!? – Думаешь я рад этому, кривоносый ты ублюдок?! – от злости Чимин аж подскочил со своего места. Вся команда, включая тренера молча наблюдала за их перепалкой. До самолета оставались считанные минуты, и срочно надо было что-то решать. Тренер отправил команду на самолет, а сам остался успокоить их. Ему удалось это на удивление быстро. Сказалась усталость после утренней тренировки, долгой дороги до аэропорта и нервы. Чимин с Юнги быстро притихли и почти мирно согласились остаться, понимая, что иного выхода у них просто нет. Юнги смотрел на то, как улетает их самолет и громко дышал. – Карты показывают, что вблизи аэропорта только один отель, и нам лучше поторопиться, пока не стемнело, – устало выдохнул Пак. – Я и без тебя это знаю, – огрызнулся Юнги, отворачиваясь от окна и направляясь в сторону выхода из аэропорта. – Придурок, – в след ему бросил Чимин, поднимаясь с кресла. До отеля они добрались быстро, но на ресепшене их ждал еще один "приятный" сюрприз. – Что значит нет двух свободных номеров!? – орал Чимин – Посмотрите на это чудовище, – показывал Пак в сторону Юнги, а тот интуитивно кивнул, но спустя секунду возмущенно повернулся в его сторону – Оно сожрет меня ночью, это будет на вашей совести! – Обязательно это сделаю. В канализации среди говна тебе самое место. Парень на ресепшене смотрел на них со смесью ужаса и недоумения. – Простите, но мы ничем не можем вам помочь. Чимин тяжело вздохнул, облокачиваясь на ресепшн и прикладывая руку ко лбу. – Номер хотя бы двухспальный? – Да, две односпальных кровати, санузел, мини-бар... – Слава Сатане, – воскликнул Юнги – Оформите нам его на завтра до восьми утра. – Вот ваши ключи. Вы также можете взять комплекс... – Благодарю, – произнёс Чимин, выхватывая из рук парня ключи и стремительно направлясь в сторону лифта. До номера они дошли молча. Как только они зашли в пустой темный номер, атмосфера в миг изменилась. – Я в душ, – бросил Юнги, не включая свет и оставляя чемоданы прямо на пороге. Как только Мин хлопнул дверью, а из ванной послышались звуки воды, на Чимина тут же накатила невероятная усталость. Он отписался тренеру и отдельно Чонгуку, что они добрались до отеля, все – ужасно, а Юнги – невыносим, но здоровье у Пака, вроде, в порядке. Парень прошел в спальню и уставился на две расположенные недалеко друг от друга аккуртано заправленные кровати. Не включая света, оставляя комнату в приятной полутьме, он прошёл к мини-бару и достал оттуда бутылку чего-то крепкого. Перед матчем нельзя, но он совсем чуть-чуть, только чтобы уснуть. Чимин уселся на широкий подоконник, прихватив с собой стакан, бутылку и небольшой плед с кресла. За окном было тихо, шумоизоляция и впрямь была хорошая. Не слышно было даже шума аэропорта, расположившегося неподалеку. Он смотрел на взмывающие вверх самолеты и думал о том, как все-таки скучает по дому. Первые полгода учебы были слишком насыщены событиями, оттого желание хотя бы ненадолго очутиться среди родных стен росло в геометрической прогрессии. Сказался и стресс перед предстоящим решающим матчем. Им до финала не хватает всего одной победы. Благодаря новому составу они очень стройно идут к победе. Прогресс появился сразу же, как Чонгука определили на должность капитана, это было поистине хорошее решение. Но не может же быть настолько хорошо, верно? Чимин устал от постоянного волнения и мечтал только об одном – отдыхе. Он уже и забыл, какого это – спокойствие. Ситуация с Юнги и их совместное заселение этому никак не способствовало. Юнги. Что-то поменялось. Не в их отношениях, а для Чимина. Он по прежнему ненавидел его каждой клеточкой своего тело, но все чаще начал замечать, что они сближаются. Это было ожидаемо, учитывая, что они проводят вместе 60% своего времени. Это было чертовски странно – ненавидеть его и доверять одновременно. Чимин внезапно для себя понял, что доверил бы Юнги даже свою жизнь. Голову резко заполоняют воспоминания: В день их первого матча Чимин настолько разнервничался, что не смог правильно закрепить наплечники. Юнги был единственным, кто в общей суматохе сумел это заметить и, громко ругаясь, принялся помогать ему с экипировкой. Или когда Чимину резко стало плохо в автобусе, Юнги без доли брезгливости достал пакет и принялся держать его, пока Пака тошнило. Благодаря своей внимательности он единственный вовремя успел заметить изменения в его самочувствии. Или, когда после матча они давали интервью, а Чимин, взбудораженый и потеряный после игры, не мог ответить на элементарные вопросы, Юнги резво подскочил с места, переводя все внимание на себя. Такие незначительные мелочи выдавали в них команду. Все ребята когда-то сильно выручали его, но на своеобразную "заботу" Юнги он не обращал должного внимания, потому что от него это воспринималось как обязанность. Паку от чего-то казалось, что все это Мин делал, только чтобы команда не упала в грязь лицом, но никак не для самого Чимина. И сам Чимин никогда не брезговал помочь сокоманднику в критический момент. Это воспринималось настолько странно и дико, учитывая их взаимную неприязнь, что парня невольно бросало в дрожь. Его пугала перспектива стать с Юнги кем-то большим, чем просто врагами. За эти полгода они настолько привыкли к этим ролям, что сами не заметили, как выйти из них приравнивалось к самоубийствую. Хотя, казалось бы, что в этом такого? Нет. Одна только мысль о том, чтобы стать друзьями с... Мин Юнги ужасала. Никогда, ни за что, и ни при каких условиях. Чимин вздрагивает, когда слышит тихий щелчок в глубине коридора и мягкие шаги. Юнги заходит в спальню в одном полотенце и тоже не удасуживается включить свет. Он встает к Чимину спиной, одним движением снимая полотенце со своих бледных бедер, и кидая его на кресло. Он растегивает сумку, которую принес из коридора, и принимается искать белье, в темноте сверкая голой задницей. Чимину внезапно становится неловко. Это абсурдно, учитывая то, что после тренировки они часто принимают вместе душ. Он ни раз видел Юнги обнаженным. Но именно сейчас, в ночной тишине, в комнате, окутанной лунным светом, этот момент выглядит интимно. А сам Юнги кажется сновидением – хрупкий, бледный мальчик с серебряными сияющими волосами, по коже которого бегают огни пролетающих самолетов. Блондин, наконец, находит нижнее белье и натягивает его на белоснежные бедра, вытаскивает из сумки белую чистую футболку и набрасывает ее на плечи. Чимин вздрагивает и отворачивается к окну, когда Мин поворачивает голову в сторону стола. Краем уха он слышит, как тот берет со стола стакан и подходит к окну. – Подвинься, – спокойно произносит блондин, запрыгивая на подоконник еще до того, как Чимин успел освободить ему место. Пак молчит, когда Юнги костлявой задницей ёрзает на подоконнике, устраиваясь поудобнее и ничего не говорит, когда тот выхватывает из его рук бутылку, наливая себе половину стакана. – Полегче, – одергивает его Чимин. – Я от этого даже не опьянею, – бросает Юнги, не отрывая взгляда от стакана, который постепенно наполнялся алкоголем шоколадного цвета. Закончив, Мин оставляет бутылку на тумбу рядом с подоконником и откидывается назад, задумчиво вперивая взгляд в окно. Какое-то время они сидят молча, сканируя творящееся на улицах ночного города безумие и мелкими глотками попивая алкоголь. Чимин краем глаза замечает, что Юнги морщится. – Коровье вымя на вкус приятнее, – злится парень, вытирая губы. – Он с привкусом горького шоколада, – как-то беззлобно отвечает Чимин. Больше от усталости и нежелания придумывать колкости. – Ненавижу шоколад. Чимин усмехается. – Я сказал что-то забавное? – переводит на него взгляд Юнги. – Просто ты всегда берешь латте с шоколадной крошкой. Это забавно, – безэмоционально произносит Пак, не поворачивая на него головы. – Ха, – токсично усмехается Юнги – Забавно, что ты это запомнил. Чимин чувствует, как краснеет. Казалось бы, что в этом такого? Они постоянно заезжают за кофе вместе. Он так же помнит любимый кофе Кая, Техена и Енджуна. Это нормально. Смутила Чимина интонация, с которой Юнги это сказал. Словно он старается уличить его... в интересе к своей персоне? Это тоже чертовски забавно. – Мне кажется, завтрашний матч будет ужасным, – искренне делится Чимин. Они с Юнги не друзья, они враги. Но еще они члены одной команды, они делят одни переживания на всех, а это что-то, да значит. Даже для них с Юнги. – Мне тоже так кажется, – отвечает Мин, вновь отпивая "отвратительный", по его словам, напиток – Но не хуже, чем прошлогодний, с Гориллами. – Я в нем не учавствовал. – Я знаю, но лучше он от этого не стал, – шутит Юнги, не вкладывая в слова ни капли яда. Поэтому Чимин про себя даже смеется с его шутки – Нас раскатали как блины по сковородке. Жуткое было зрелище. У Ёнджуна была вывернуто запястье, Кай подвернул ногу, Субину повезло меньше остальных – ему разбили голову. Не сильно, конечно, даже сотрясения не было, а вот крови было прилично.  а мне оставили это. Чимин поворачивает голову. Юнги напротив него, в каких-то жалких пятидесяти сантиметрах, оттягивает ворот футболки, оголяя плечо. Паку не сразу удается различить приличный рваный шрам, представляющий собой три параллельные полосы разной длины, словно Юнги тащили по асфальту. Охваченый внезапным порывом Чимин тянется вперед, кончиками пальцев дотрагиваясь до шрама. Юнги не двигается. Не вздрагивает и не отталкивает. Только следит цепким взглядом за его рукой. На ощупь – обычный бугристый рубец, ничего необычного. Но стоит сдвинуть руку чуть правее – и кожа за пределами шрама кажется такой мягкой, бархатистой и нежной, какую не часто встретишь у игроков этого вида спорта. Юнги явно замечает, что Чимин трогает уже не его шрам  а оглаживает плечо – но ничего не говорит. – Это твой единственный шрам? – интересуется Пак, стараясь, чтобы это не выглядело как издевка. – Нет, – коротко отвечает Юнги. Чимин уже было убирает руку, подумав, что на этом все, демонстрация окончена, но блондин осторожно цепляет подол футболки, задирая ее – Есть еще тут. Юнги указывает пальцем на крохотный шрам в виде сердца с острыми полушариями. Он обводит его указательным пальцем, и Чимин в свою очередь перемещает руку на пресс Мина. Их руки едва касаются, но Юнги не спешит убирать свою ладонь или опускать футболку. Чимин вглядывается в очертания шрама причудливой формы. – Откуда этот? – интересуется Пак. Юнги молчит с минуту, а затем отвечает: – Ненавижу ножи. И опускает футболку. Чимин поднимает на него свой взгляд, не собираясь расспрашивать, берет стакан и делает смачный глоток. Горло сразу же начинает гореть. Юнги смотрит на то, как он пьет и морщится, а затем озвучивает: – Это мой. Чимин не сразу понимает о чем он, а затем замечает, что в стакане как-то подозрительно много алкоголя. – Прости, – говорит Чимин, протягивая Юнги его стакан, но Мин не берет его, вместо этого хватается за его колено, подтягиваясь ближе к Чимину и забирает его бокал. Пак ничего не отвечает, когда Юнги берется за краешек пледа и урывается им, путая свои замерзшие ноги с чиминовыми. – Это косвенный поцелуй, ты знал? – произносит блондин, поднимая чужой бокал и делая глоток. Чимин тупо пялится на него несколько секунд, а затем берет его лодыжки и вытягивает миновы ноги, укладывая их себе на колени. – Алкоголь должен согревать. Почему ты такой холодный? – чуть тише, чем обычно, спрашивает Пак, укутывая его ноги поплотнее и принимаясь едва заметно их растирать. – Я же говорил, я даже этим количеством не напьюсь. А ты еще и забрал мой бокал, – так же тихо говорит Юнги, делая еще один глоток – Так волнуешься за мои ноги? – Не хочу чтобы завтра они из-за меня подкосились. Чимин произносит это без задней мысли, продолжая ненавязчиво растирать миновы ступни, и в лунном свете видит едва различимый румянец на его щеках. Напился? – Пора спать, – говорит Юнги, вставая с окна – Ребята призмлятся где-то через час. Ты пойдешь в душ? – Нет. Утром схожу. Только переоденусь. Чимин тоже спрыгивает с подоконника возвращая бутылку, плед и бокалы на место, идет за своей сумкой в коридор. Воздух в коридоре явственно легче, чем в душной комнате, перестает давить на мозг Чимина, и он даже немного трезвеет. В комнате явно надо открыть окно. Возвращаясь в спальню, Пак застает Юнги стоящим у сумки – ищет зарядку для телефона. Чимин снимает джинсы и футболку, а когда вещи оказываются на полу, Чимин подходит к окну, чтобы впустить немного свежего воздуха. – Закрой, холодно, – враждебно произносит Юнги. Атмосфера в комнате вновь момнгтально меняется. Пьянящего спокойствия как не бывало. – Мы точно не протрезвеем до завтра, если в комнате всю ночь будет стоять духота, – парирует Чимин. – Лично я не пьян, чтобы трезветь, – вставая вполоборота говорит Юнги. – Тогда укроешься пледом и потерпишь, – огрызается Пак, все же открывая окно, и чувствует, как медленно начинает закипать. – Я же сказал – закрой. Быстро, – с опасным огнем в глазах произносит блондин. Чимин вновь слышит в его голосе змеиную шепелявость. – Я не мышь, чтобы выполнять змеиные приказы, – чуть повышая тон отвечает Пак. Юнги бросает телефон на полку, забив на идею с зарядкой, и в два шага приближается к Чимину. Он тянется, чтобы закрыть окно, но как только заносит ногу, Чимин подставляет ему подножку и Юнги с оглушительным грохотом падает на пол, локтем ударившись о тумбу. Мин громко шипит всевозможные ругательства, а в глазах у него плещется истинная ярость. Чимин не испытывает ни малейшего укола совести за содеянное, лишь победно ухмыляется, глядя на него сверху вниз. – Ублюдок, – рычит Юнги, вскакивает с пола и набрасывается на Чимина еще до того, как тот успевает опомниться. Он поваливает его пол, садясь сверху и занося руку для удара. Но Чимин ловко перехватывает его за запястье, а затем хватает и вторую руку, чтобы точно не сумел ударить. Однако, Юнги хитрит, в одну секунду сгибаясь пополам и зубами впивается Чимину в предплечье. От неожиданности Пак вскрикивает и выдыхает, но по звуку выходит больше похоже на стон. Юнги разжимает челюсти и медленно отстраняется. Кожу Чимина холодит слюна, а предплечье ноет, но боли он почему-то не чувстует. Только странную, тягучую атмосферу, повисшую между ними. Он резко отпускает запястья Юнги, хватая того за талию и в секунду меняя их местами. Мин больно ударяется затылком об пол и громко выругивается, но Чимин не слышит. Он тонет в той непонятной гуще ощущений, которые его захватили и с силой сжимает ребра Юнги, руками ведя вверх, так грубо, что наверняка останутся синяки. Минова футболка задирается, оголяя пресс и собираясь складками под паковскии пальцами. На месте, где он ее сжимал тут же появляются красные пятна. Юнги шумно и мелко дышит, его грудь часто вздымается, а губы разомкнуты. Он руками цепляет Чиминовы плечи, как будто не пытаясь, а прося остановиться. Пак ведет выше, руками поднимаясь к груди, останавливаясь где-то в районе сосков, надавливая все сильнее. Юнги хрипит и задыхается, хотя Чимин даже не касается его горла. – Прекрати, – шепчет Мин севшим голосом, и до Чимина запоздало доходит одна позорная деталь. У него стояк. Как только Пак это замечает, сразу же подскакивает и пулей несется в ванную, на всю включая воду и стараясь абстрагироваться. Что это было? А главное, заметил ли это Юнги? Чимин стоял в ванной, накручивая счет за холодную воду около сорока минут, а когда все-таки осмелился выйти, Юнги уже спал. Окно все еще было открыто. Видимо, Юнги тоже внезапно стало жарко. Нет, им с Юнги ни за что нельзя переставать быть врагами.