party

– И что это за хуйня? – раздался знакомый голос. Все резко стихли и замерли, будто увидели призрака. Чонгук перевел взгляд на Тэхена и заметил странное выражение его лица: он то ли удивился, то ли усмехнулся, то ли вообще неодобрительно взирал куда-то ему за спину. Младший обернулся и увидел Мин Юнги собственной персоной. В нелепом платье горничной, больше него самого на несколько размеров, но со всеми неотъемлимыми атрибутами образа старшего: под юбку были надеты спортивки, сам костюм был надет на толстовку, а на ногах его любимые кроссовки. Это в корне отличалось от блядского образа Чимина, который над своим костюмом явно лучше постарался. К слову о Паке – тот мигом растерял былую грацию, не очень изящно обернувшись и встав в позу "семки есть?". Он выглядел пристыженым, будто его спалили за чем-то ужасным. Удивительно, и почему стыд пришел к нему только сейчас? Они с Юнги долго изучающе пялились друг на друга, пока смущение на лице Чимина не сменилось удивлением: – Ты тоже без пары? – спросил он очевидное. – Как видишь, – ответил Юнги, разводя руками и осматривая себя сверху-вниз. – А почему на тебе нет каблуков?! – завопил парень, все еще стоя на столе. – Вроде в условиях пари ничего не было сказано про обувь, – словно взрослый – ребенку, пояснил ему Мин. Чимин оглядел всех присутствующих, ища в них поддержки, но ребята только растеряно кивнули, подтверждая слова Юнги. – Раз... ве? – заторможено отреагировав отозвплся Чимин – И почему твое платье такое огромное? – В магазине косплея среди мужсих костюмов не нашлось моего размера, пришлось взять это, – терпеливо отвечал Мин. – В магазине косплея...? Ты там его покупал? – глаза Чимина зугорались все больше. В его взгляде смешалось все: стыд, осознание собственной тупости и отчаяние. – Ну да. А ты свой где брал? В сексшопе что ли? – попытался пошутить старший, но, когда заметил на лице Чимина небывалый ужас, понял, что попал в яблочко. Его резко пробило на смех. Нет, это был даже не смех. Это был самый настоящий приступ истерики  – Постой, ты реально... Ты реально что ли? – задыхаясь, едва умудряясь выдавливать из себя звуки, похожие на слова, произнес старший – На тебе, блять, костюм горничной из секс-шопа! Впрочем, истерика Юнги не отсупала, поэтому вскоре ей заразились и все присутствующие. Один за другим ребята прыснули, а затем более уверенно загоготали. Чонгук тоже не мог сдержать приступ смеха. Не смотря на то, что шутки и смех в его адрес не были нацелены на унижение, Чимин все равно ожидаемо взъёрепенился: – Ты, блять, ублюдок, кончай ржать! – спрыгивая со стола, и чуть не падая, надрывался Пак, старательно перекрикивая музыку и смех окружающих. – Может, мне тебя снять? Отмоешь деньги за костюм, – продолжал издеваться Юнги. Чимин рывком снял одну из туфель и уже собирался запустить ей в Мина, но нога предательски подкосилась и он упал, негромко вскрикнув. Все разом замолчали и дернулись. Чимин валялся, схватившись за ногу. Чонгук и Юнги были первыми, кто к нему подскочил, былого веселья как ни бывало. В глазах каждого из присутствующих читался ужас, все понимали, что на носу матч, и любая травма означала снятие с сезона. Чонгук нашел в себе силы заговорить первым: – Я, блять, говорил, что однажды ваши перепалки доведут нас до какого-нибудь пиздеца. Тебе срочно нужно в медпункт, я выпил, поэтому не смогу повести. Вызовем такси, я поеду с тобой. Младший говорил быстро и четко, в очередной раз доказывая, что не просто так был выбран капитаном. Это как никогда обнажало его лидерские качества. – В университете сейчас находится медсестра, на случай пьяных отравлений. Не хочу портить тебе веселье, пусть этот ублюдок отведет меня, – огрызнулся Пак, глядя на Юнги. Чонгук поднял взгляд на Юнги. Мин не разозлился из-за обзывательства, совсем наоборот – Чон впервые видел его столь напуганым и растеряным. Младшему даже стало немного жаль хена – всегда такой уверенный в своих силах, собраный Юнги, не позволяющий себе нервничать даже перед игрой, и сохраняющий хладнокровие, когда все на взводе, сейчас робко взял Чимина под локоть и тихо произнес: – Он прав. Я отведу его. – Хорошо, я поеду с вами. Только в больницу, где тебя нормально подлатают, а не к местной медсестре, – отчеканил младший. – Чонгук, ты не должен... – начал было Чимин. – Я сказал поеду, значит поеду, – не дав Чимину возразить, произнес Чонгук. Его злила вся эта ситуация. Но он был зол больше от беспокойства за друга, нежели на самого Пака. – Чонгук, послушай, – теперь заговорил уже Юнги. Чон поднял на него пылающий взгляд, но резко смягчился, заметив на лице старшего это почти что отчаянное беспокойство – Чимин прав, нам незачем создавать толкучку. Я не пил, поэтому смогу отвезти его. Останься здесь. Обещаю, все будет нормально. Я отпишусь сразу же, как что-то станет известно. Чонгук отвернулся, плотно сжав губы, и несколько раз громко выдохнул. Юнги прав, Чонгук выпил и от него сейчас будет мало толку, да и за ребятами нужно проследить на случай подобных казусов. В конце концов Чонгук коротко кивнул и помог Чимину подняться. – Напишите мне сразу же, как станет что-то известно. И, если вы двое опять пацапаетесь, клянусь я... – Я обещаю тебе, – произнес Юнги серьезным тоном, позволяя Чимину опереться на свое плечо и заглядывая Чону в глаза – С ним все будет хорошо. Я все сделаю для этого. Чонгук почему-то смутился. Ему вдруг показалось, что эта фраза прозвучала излишне интимно. Возможно, сказался стресс. Чимин и Юнги уковыляли в сторону выхода. Чонгук проводил их хмурым взглядом и почти сразу же уставился в телефон, хоть и понимал, что сообщения от Юнги еще точно не получил. Около получаса обстановка была гнетущей, ребята заметно притихли, не смотря на команду Чонгука "перестать сидеть с постными ебальниками и продолжить веселиться, потому что их беспокойство Чимину сейчас все равно никак не поможет". Сам же Чонгук этому совету не следовал. Он продолжал мониторить экран смартфона, заходя в переписку каждые тридцать секунд. Тэхен, к его радости, не приставал. Он просто молча сидел рядом, иногда поддерживающе касаясь его, но совсем незаметно, так, что Чонгук едва мог это почувствовать. И за это парень был искренне благодарен. Это было именно тем, в чем он сейчас так нуждался. Сообщение пришло спустя сорок минут. Слава богам, все оказалось в порядке, это был всего-навсего легкий ушиб. Врач посоветовал максимум на пару дней отказаться от тренировок, но уже завтра Чимин должен был быть как новенький. Прочитав это, Чонгук выдохнул. По его лицу все присутствующие сразу же поняли, что все в порядке и тоже расслабились. Вечеринка продолжалась. – Пересрал? – спросил Тэхен, предлагая ему стакан. Большинство ребят, поняв, что все хорошо, ушли танцевать. У стола остались только все еще сопящий Дункан, бухой в стельку Бомгю, который сейчас сидел, развалившись в кресле, и задорно ловил белку, разговаривая с самим собой, то отъезжая, то вновь просыпаясь и продолжая вести свой монодиалог. – Ты не представляешь, насколько, – ответил Чонгук, принимая из рук Тэхена стакан и осушая его в один глоток. – Поверь, понимаю. Я, конечно, никогда не был капитаном, и мои сокомандники никогда не падали, при попытке снять каблуки, но я общаюсь с двумя ебантяями, которые воруют гусей из парка атракционов и кормят голубей слабительным. Чонгук хрипло рассмеялся, вновь начиная чувствовать себя в своей тарелке. Все были достаточно пьяны, чтобы не обращать на них никакого внимания. Да и из-за мелькающих огней младший едва мог разобрать выражение лица самого Тэхена, не говоря уже об остальных. Они оказались почти что наедине. – Почему ты продолжаешь сидеть со мной? Я думал в твоих правилах никогда не пропускать веселье, – начал Чонгук после недолгой паузы Тэхен нексколько секунд молчал, покручивая стаканчик с газировкой в руках и взглядом сканируя содержимое, а затем откинулся на спинку дивана и заговорил: – Я не люблю Хеллоуин. Хотя это единственный день в году, когда ты можешь выдать себя за кого-то другого и люди тебе подыграют. – Поэтому ты выбрал нарядиться в близкого тебе по духу человека? Как-то не очень хорошо получается у вас быть кем-то другим, Ким Тэхен, – негромко сказал Чонгук. Тэхен усмехнулся и поднес стаканчик с газировкой к губам, но так и не сделал глоток. Стаканчик замер в сантиметре от его лица, а сам парень уставился куда-то в пустоту перед собой. В этой какофонии света и звуков Чонгук не мог различить, что плескалось в этот момент в его глазах: настольгия, грусть или что-то еще. Но, чтобы это ни было, оно отдавало печалью: светлой или горькой, младший так и не понял. Но это была отличная возможность расспросить блондина. Хэллоуин для него – особенный праздник, это было очевидно, и возможно сегодня Тэхен расщедрится на целых два откровения. – Каким ты был до университета? – внезапно поинтересовался Чонгук, боясь спрашивать сразу в лоб, опасаясь, что спугнет странный настрой Тэхена своей прямолинейностью. – Ты так спрашиваешь, как будто университет делит нашу жизнь на "до" и "после", – усмехнулся парень, наконец отмерев. – Парни рассказывали, что ты какое-то время состоял в научном сообществе, но сейчас уже не являешься его членом. И твой образ жизни – вряд ли так себя можно вести в корейской школе, – вслух рассуждал младший – Из этого я сделал вывод, что таким, какой есть, ты стал именно с началом студенческой жизни. – С чего ты взял, что я родом из Кореи? – все так же игнорируя предыдущий вопрос, ответил парень. – Ты хорошо разговариваешь на корейском, и я не заметил у тебя акцента, – произнес Чонгук. Звучало это словно объяснения маленького ребенка. Младший внезапно почувствовал себя глупо. – 私はあなたが近くに来るだろう怖いです*. Чонгук выпучил глаза от удивления, сначала решив, что японская речь ему послышалась. – Чего? – запоздало спросил парень. Тэхен расслабленно рассмеялся. – Я сказал, что я так же знаю японский, я провел там пару лет своей жизни. Но родители мои – корейцы. Я билингв. Корейский и английский мои родные языки. Хотя большую часть жизни я прожил в США. Чонгук понял, что ничего не понял. Вернее, новой информации ему особо не накапало. Тэхен словно смеялся над ним, путая и уводя от темы. Он говорил много и не рассказывал ничего. Внутри вскипало раздражение. Если ему так сильно не хочется рассказывать о себе, мог бы просто сказать. Зачем водить Чонгука за нос? Внутренние метания парня тяжело было не заметить: он резко отвернулся, поворачиваясь к столу и рывком схватил стаканчик-череп, в одно движение выливая содержимое себе в рот. Пусть поганый Ким Тэхен катится к черту. – Глупым. До университета я был глупым, – внезапно произнес Тэхен, когда Чонгук уже было порывался встать, бросая бесполезный разговор, и отправиться танцевать. Сначала младшему показалось, что он издевается – опять отшучивается. Но его сосредоточенное безэмоциональное лицо давало понять, что нет – Тэхен абсолютно серьезен. – В плане? – вернув себе самообладание, Чонгук повторил попытку получить ответ. Тэхен вздохнул. – Делал то, что мне не нравится, думал, о том, что мне не нравится, сравнивал себя с теми, чей образ жизни мне не нравится. Заставлял быть той версией себя, которая мне не по душе, – заключил Ким, делая еще пару глотков. Могло показаться, что блондин просто не хочет говорить об этом, но, если приглядеться – становилось понятно, что слова даются ему с трудом. Чонгук был благодарен даже за такой расплывчатый ответ. – Смотря на твой нынешний образ жизни сложно представить кого-то похуже, – пошутил Чонгук. Тэхен по-своему оценил шутку. – С чего ты взял, ты же меня не знаешь. А вот это было неприятно. Действительно неприятно. Именно потому, что это была правда. Чонгук почти истерически рассмеялся, чувствуя себя последним дураком. Узнал чуть больше? Молодец, парень, с полки пирожок. Словно сцена из дешевого сериала: сначала он сам ставит жесткие рамки, а потом хнычет, что Тэхен не позволяет за них выйти. Простите, что Чонгук такой человек: недоумевает, почему у парня, что так активно набивается к нему и его команде в друзья, приходится фактически выпытывать любую информацию. Чонгук не разбирался в причинах своей агрессии: он списывал ее на стресс, усталость, алкоголь. И только перекрутив все чувства через мясорубку понял, что она довольно проста – Тэхен не в его компетенции. Парень привык все держать под контролем, все его знакомые были хорошо ему известны: у кого какие цели, стиль жизни, интересы. Все занимали определенное положение в его системе, они не представляли угрозы, потому что каждый был на своем месте. И тут появляется Ким Тэхен, весь из себя такой сложный и незамысловатый одновременно. Их отношения формально были просты до безобразия: секс без обязательств, никаких чувств. Но неформально Чонгук не мог отделаться от ощущения, что его таблицу с детально прописанными в ней людьми и их положениями перечеркивало всего четыре слова: "Ким, мать его, Тэхен". Этот хаос, этот бардак, что он принес в его жизнь вместе с эйфорией и наслаждением раздражал своей бесконтрольностью, неподчиняемостью. Чонгук здесь и сейчас нуждался в том, чтобы привести все в порядок. – И не планирую узнавать. На эмпирическом уровне. Все это я спрашиваю только из рациональных соображений, – холодно отозвался Чонгук, отмечая, что не так давно отпустившее его опьянение вновь обволакивает сознание своими жадными щупальцами. – Разумеется. Наивно было бы полагать, что рано или поздно мы бы не пришли к этому разговору, – заметил Тэхен серьезным тоном. Но его выдавала лёгкая улыбка, играющая на губах – Ты не зря стал капитаном команды. Ты хочешь, чтобы я стал для тебя более понятным, чтобы легче было взять ситуацию в свои руки. Не боишься их запачкать, пока будешь рыться в моем грязном белье? Чонгук нахмурился. У него и в мыслях не было подобного. – Я не собираюсь разгадывать твои "страшные тайны". Мне будет достаточно самой поверхностной информации, – стараясь говорить как можно более непринужденно, произнес Чонгук. – Вся моя жизнь одна большая "страшная тайна". Но не слишком интересная. – А я не гонюсь за интересом, – с напусканым безразличием бросил Чонгук, почти небрежно махнув рукой в сторону Тэхена и делая очередной глоток. Старший опасно оскалился. Что-то в его фразе блондина зецепило, это было очевидно. Вот только что? Чонгук с опаской покосился на парня. – Верно, ты не гонишься за интересом. У твоего наркотика свое название. Ты наслаждаешься ощущением того, что тонешь в чем-то неизвестном, – Чонгук едва заметно вздрогнул, когда Тэхен лениво развернулся к нему корпусом, спиной облокачивась на подлокотник – Ты не знаешь, чем это кончится, какие будут последствия. Все крупные события в твоей жизни – лишь пункты плана. А "это", – Ким указал пальцем сначала на себя, а затем на Чонгука – Это ты не в силах в него вписать, потому что знаешь, что это перевернет всю систему вверх дном, – тело Тэхена вновь пришло в движение. Он придвинулся чуть ближе, сокращая расстояние между ними, а Чонгук почувствовал, как сердце учащенно забилось. Тук-Тук. Тук-тук. Внутри вновь проснулось это будоражащее чувство: он не знал, прикоснется ли к нему Тэхен, или, вдоволь наигравшись, бросит, такого смущенного и потерянного. Чтобы не произошло дальше, все Чонгуково естество не желало это останавливать.  Будь он трезв, все равно не смог бы это остановить: его тянуло к парню с неистовой силой, как не тянуло ни к кому и ни к чему. Цели, планы, все рассыпалось на мелкие кусочки, когда Ким Тэхен оказывался рядом. Страсть. Вот что движило Чонгуком. Так и непознанная за всю жизнь, она переполняла его, толкала на отчаянные, глупые поступки. Прямо сейчас он мечтал очутиться с Тэхеном наедине в какой-нибудь душной маленькой комнате, чтобы касаться друг друга до беспамятства и терять рассудок столько, сколько у них будет времени. Мир сузился до одного взгляда карамельных глаз. То, как Тэхен смотрел на него, непередаваемо. Чонгук уверен, что ни в одном языке не найдется слов, чтобы описать это – пронзительный, тягучий, манящий, даже близко не то, как ощущался этот обжигающий взгляд. – Я расскажу тебе все, что захочешь, но позже. Не здесь. И не в Хэллоуин. А сейчас... Тэхен придвинулся еще ближе и положил ладонь на затылок Чонгука. Череда мягких поглаживай пустила по телу табун мурашек и младшего затрясло. Тэхен, по всей видимости, удовлетворенный произведённым эффектом склонился к уху Чонгука и негромко прошептал: – Хотел бы, чтобы я прямо сейчас тебе отсосал? Чонгук глубоко вдохнул и рвано выдохнул. Шорты моментально стянуло в области паха, а живот обожгло приятной тянущей болью. Он крепче вцепился в стаканчик, отчаянно пытаясь угомонить разбушевавшиеся мысли и чувства. Только не здесь, не сейчас. – Хочешь меня потрогать? – с улыбкой в голосе, по-кошачьи пробасил Тэхен. Чонгук заскулил от бевыходности. Противиться Тэхеновым заигрываниям было пустой идеей – рано или поздно он все равно сдастся. Вопрос только в том, когда именно? Чем дольше продержится – тем ближе к победе окажется. Но пока он хнычет от желания, Тэхен наслаждается его реакцией. Так кто же все-таки проигравший? – Зайка, в этом нет ничего такого. Нас никто не увидит, – от ласкового шепота Тэхена Чонгук млел и плавился. Ему тяжело было отказаться, но и позволить себе поддаться он не мог. Все, что ему оставалось – это сжимать зубы и терпеть. Но в арсенале Ким Тэхена слишком много уловок – Позволь мне, – на выдохе произнес Ким, мягко беря его ладонь в свою и опуская ее себе на живот. Чонгук мученечески застонал где-то внутри. Член предательски встал и неприятно терся о ткань шорт. Он непроизвольно огладил живот Тэхена. Мягкий, горячий. Чонгуку хотелось еще. Он беспардонно поднял руку выше, задевая соски. Реакция Тэхена не заставила себя долго ждать – он рвано выдохнул и чуть подался вперед, наваливаясь на Чонгука, словно обессилел. Младший завелся с полуоборота, такая реакция парня делала его столь непривычно беззащитным, что сейчас Чонгук чувствовал, будто может сделать с ним абсолютно все, стоит только пожелать. – Чонгук, тише, люди, – прохрипел Тэхен, отстраняясь, и ловко делая вид, что просто потянулся за колой. Чонгука как холодной водой окатило – он резко вспомнил, где они находятся и судорожно принялся оглядываться по сторонам, в надежде, что не встретится с парой удивлённо взирающих на них глаз. Слава богу, не встретился. На этот раз пронесло. Затем взгляд парня упал ниже. – Блять, как я тебя ненавижу, – откидваясь на спинку дивана и закрывая лицо руками простонал Чонгук. Тэхен уселся на подлокотник, пряча дыбящуюся ширинку. – Повезло мне, что у меня длинный свитер, – усмехнулся парень. – Пошел нахуй. Чонгук одернул укороченую толстовку, пытаясь спрятать голый живот и выпирающую эрекцию, но без толку. Парень махнул на эту затею рукой и принялся оглядываться в поисках подушки, чтобы прикрыть этот срам. Нашел, в итоге, только одну – под головой у мирно сопящего в кресле Бомгю. Не долго думая, парень не без усилия вытащил ее из-под тяжелой тушки сокомандника. Голова Бомгю, лишившись опоры, полетела вниз и с глухим звуком нехило так приложилась о подлокотник. Чонгук ойкнул, осматривая парня со всех сторон на наличие крови. Крови вроде не было. Бомгю все также спал, как убитый. Чонгук надеялся, что всего-лишь спал. Впрочем, секундой позже его уже мало волновала голова Бомгю. В помещении погас абсолютно весь свет, остались гореть только тыквы на батарейках, и те не шибко спасали ситуацию. Чонгук бесполезно завертел головой, пытаясь в кромешной темноте высмотреть источник проблемы. А затем из ниоткуда раздался обработаный механический голос. Было непонятно, кому он принадлежит, тон был сильно понижен. – Внимание, сосунки. Если вы думаете, что ночь Хэллоуина пройдет для вас безболезненно, то вы очень ошибаетесь. Детское время кончилось, настал час испытать истинный страх, – бестелесный голос пугающе загоготал. До Чонгука донеслись истерично-возбужденные возгласы. Кто-то был в предвкушении, кто-то боялся. Но реакция была весьма красноречивой. Сам Чонгук лишь слегка удивился, и то от неожиданности. По-настоящему он пересрал, когда чьи-то сильные руки схватили его за плечи и утянули на край дивана. Тэхен усадил его меж своих ног и крепко обхватил талию. Чтобы точно никуда не делся. – Не хочу, чтобы ты думал, будто я вечно тебя бросаю, – раздался над ухом горячий шёпот. Тэхенова рука проворно миновала резинку шорт и белья, почти грубо схватила за вставший член. Чонгук не успел опомниться, как парень во всю принялся ему надрачивать. Младший благодарил вселенную за то, что зал был полон звуков, иначе его хрипы и судорожное дыхание точно кто-то бы услышал. – Стой, стой, – в полубреду тараторил Чонгук, отчаянно пытаясь ухватить Тэхена за запястья и остановить. Тэхен на его попытки никак не реагировал. Чонгук захлебывался в этих ощущениях, изо всех сил стараясь не потерять рассудок. Старший продолжал трогать его быстро и рвано, нашептывая на ухо всякие пошлости. В конце концов Чонгук сдался, послушно откидывая голову ему на плечо. Тэхен довольно заурчал. Младший ерзал на двиане и хватался руками за все, что только можно, сжимал обивку дивана и мял подушку, извивался в Тэхеновых руках, не в силах терпеть эту сладкую пытку. Надо же, каков Чонгук – стоит опрокинуть его два раза за вечер и он уже говорит здравому смыслу "досвидания", позволяя дрочить себе в комнате, полной людей. Поняв, что теперь младший точно никуда не убежит, блондин запустил руку под толстовку, слегка царапая голый живот. Чонгук выгнулся на встречу прикосновению. Ему хотелось, чтобы Тэхен расцарапал его всего: руки, шея, грудь. Пусть царапает где и когда хочет, Чонгук позволит ему абсолютно все. Рука Тэхена скользнула выше, к груди и Чонгук жалобно захныкал, заранее зная, что тот собирается делать. – Ты же так это делал? – произнёс парень прямо ему на ухо и коснулся соска – Так тебе понравилось издеваться надо мной? Чонгук был готов спустить прямо в эту же секунду, но Тэхен как на зло замедлился. Он недовольно простонал, требуя восстановить темп, но старший его безмолвную просьбу проигнорировал, продолжая измываться над многострадательными сосками. – Хватит с вас веселья. Пришло время с этим кончать, – продолжал вещать голос, доносящийся со стороны сцены. – Слышал, зайка? Можешь кончить. Не запачкаешься, обещаю, – с этими словами Тэхен вновь ускорил темп, заставляя бедра Чонгука вздыматься. С его губ срывались рваные стоны, которые парень был уже не в силах контролировать. Тэхен дашал ему на ухо быстро и часто, выдывая свое возбуждение, а спиной младший чувствовал, как бешено колотится его сердце. Движения блондина становились более хаотичными: он будто не знал, к чему ему прикоснуться, хотел сразу всего Чонгука и никак не мог им насытиться. – Я знаю, как заставить вас кричать! – произнёс бестелесный голос. – А я знаю, как заставить тебя моментально кончить, – произнес Тэхен. Рука Тэхена вновь поднялась выше, на этот раз сжимая чонгуковы скулы. Парень грубо развернул его лицо к себе и впился в губы. Тэхен целовал его глубоко и жадно, и, господи, как же Чонгуку нравился его гладкий язык. Чонгук зажмурился. Кромешная темнота обостряла ощущения – он не мог предугадать, где Тэхен коснется его в следующую секунду, не видел выражаение лица, но зато ярко мог прочувствовать. Старший простонал в поцелуй томно и сладко, что легкой вибрацией отдалось в губы. – Скажите мне, чего вы хотите! – донеслось из динамиков. – Кончай, – прозвучало над ухом. Толпа взорвалась радостными криками, а младший вздрогнул, когда живот свело судорогой. Он кончил быстро и бурно, в момент обмякая в Тэхеновых руках. Тело окутала легкая усталость. Он расслабился, еще несколько секунд пребывая в состоянии эйфории после оргазма. В штанах не было мокро, по всей видимость он кончил Тэхену в руку. Думать о том, что тот сейчас делал с его спермой, и как отмывал ладонь, Чонгук не хотел. Сейчас он хотел просто лежать на мягком тэхеновом животе, вслушиваясь в его размеренное дыхание, пока тот перебирает его темные пряди, пуская по телу табун щекочущих мурашек. Даже если прямо сейчас включат свет – наплевать. Парень просто скажет, что напился и случайно вырубился на техеновых коленях. Сейчас ему было так хорошо и спокойно, что ничто не могло разрушить эту идиллию. – Вам известно, что после полуночи все самые страшные твари выползают из свои углов... – вновь послышался обработанный голос – И мы рады приветствовать... Еб твою мать! Господи, убери от меня эту хуйню! Из колонок донесся пугающе-комичный крик. Толпа умолкла в секунду. Затылком Чонгук почувствовал, как напрягся живот Тэхена. – Нет, только не перья! Он же не сможет летать! – У него и так их почти нет, я в ахуе, как он вообще на меня запрыгнул! Господи, блять! Мои волосы! Он выдирает мои волосы! Голоса продолжали переговариваться. И, не смотря на то, что были под обработкой, всем все равно стало ясно, кому они принадлежат. – Правильно сказали, после полуночи вылезают самые страшные твари,  – негромко произнёс Чонгук. – Я на суп пущу эту курицу! – Новожилочка, слезь, пожалуйста. – Ты ему еще Шекспира прочитай. Ай  блять! Мое ухо! Судя по звуку в аппаратной что-то смачно ёбнулось. Оставалось надеяться, что никого не убило. – Сука, – прошипел Тэхен, совсем не галантно скидывая голову Чонгука со своего мягкого живота на жесткий диван и вскакивая на ноги – Прости, зайка, мне опять придется спасать начинающего фермера и зооненавистника, – с этим словами он немного смазано чмокнул парня в губы и умчался, грубо расталкивая студентов на своем пути, судя по возмущенным возгласам. Спустя пару минут из колонок донеслись помехи, а затем, уже нормальный голос Тэхена сообщил: – Прошу прощения, произошли небольшие технические неполадки. Прошу поприветствовать группу "Чо за уроды на сцене"! Сцена тут же озарилась светом и на ней предстали пятеро парней в забавных рокерских косухах и странных масках. Их солист, вроде, его звали Чес, быстрее всех отошел от творившегося несколько секунд назад пиздеца и довольно бодренько прокричал в микрофон: – Здарова ребята из "BTS", поприветствуйте нас! – толпа тут же взорвалась оглушительным криком – Дайте шуму! Из колонок послышались первые аккорды, а спустя мгновение зал наполнился зажигательной музыкой. Вечер заиграл новыми красками. – Где? Что? – донеслось до чонгуковых ушей невнятное бормотание. Бомгю наконец-то проснулся. – Ты все проспал. Группу уже объявили, – произнес Чонгук, блаженно развалившийся на диване. – А... Капец, – только и смог выдавить из себя парень, взъерошивая волосы мохнатой рукой и ей же доставая изо рта накладные клыки, сползшие на нижнюю челюсть – Эй, а откуда у меня такая огромная шишка на башке? Чонгук отвел глаза и сделал самый непринужденный вид, потянувшийсь за стаканчиком. – Ты пьяный был, может, приложился где-нибудь, – выдвинул он вполне себе логичное предположение. – Ясно... А где моя подушка? Чонгук случайно встретился с ним взглядом, а затем совершил роковую ошибку – посмотрел вниз, на ту самую злосчастную подушку. Бомгю последовал его примеру и тоже уставился на нее. Они в упор посмотрели друг на друга. Чонгук медленно, не разрывая зрительного контакта поднял подушку вверх и выкинул ее неизвестном направлении. – Какая подушка? Глаза Бомгю налились кровью. – Ты что, блять, спиздил мою подушку?! Я из-за тебя пизданулся головой о подлокотник! Чонгука спасла внезапно материализовавшаяся странная возня. Источник шума быстро переключил внимание на себя: из-за кулис на сцену выкатилось два знакомых до боли силуэта. Или три. Это как посмотреть. Чувак в костюме огромного гуся и парень в бабушкинском платье с розовым гусем на голове. Один пытался скинуть с себя птицу, а другой бегал вокруг, по всей видимости, страхуя ее на случай преждевременного падения. В конце концов, оба запнулись и рухнули со сцены. Только Новожила в последний момент успел спрыгнуть с Хосока и изящно (насколько это было вообще возможно, учитывая его габариты) приземлиться на сцену. И вправду, как он только умудрялся летать, учитывая практически полное отсутствие перьев? Стоило отдать ребятам из группы должное – никто из них даже не повернулся. А солист так вообще подхватил гуся с края сцены и усадил себе на плечо. Новожила явил чудеса спокойствия, мирно сидя на плече у Чеса, иногда даже двигал головой в такт песне. Прямо как ручной попугайчик. Очень жирный ручной попугайчик. С места, где сидел Чонгук было отлично видно край сцены и ему открылась замечательная картина: в попытках отомстить за свое доброе имя благородный Хосок вновь попытался залезть на сцену, но был схвачен кем-то за ногу и грохнулся обратно. От наверняка болезненного усдара о пол его спасли "заботливые" руки толпы, подхватившие парня. Он поплыл над их головами и унесся в неизвестном направлении. Оставалось только надеяться, что под юбкой у него хоть что-нибудь было надето. Чонгук и Бомгю некоторое время молчали, пытаясь переварить произошедшее и переосмымлить смысл своего существования. Слишком уж много событий за день. – Да. Это точно его звездный час, – первым отмер Бомгю. – Как бы у солиста шея не сломалась, – ответил Чонгук. Бомгю отвернулся от сцены и уставилсяна Чонгука. Он уже открыл рот, чтобы, по всей видимости, продолжить дискуссию с подушкой, но его взгляд внезапно упал ниже. Чонгук проследил за ним и в ту же секунду зашипел самые красочные обзывательства в сторону треклятого Ким Тэхена. – Ты где так умудрился живот расцарапать? – слегка опешив, выдавил из себя Бомгю. Чонгук отвернулся, пряча красное лицо. – На зверя дикого нарвался. – Без одного пальца? – Что? – Царапины по четыре. Звери обычно оставляют пять. – Охуеть, какой ты умный, иди учись на фермера, – взорвался Чонгук, хватая еще мокрую водолазку и уносясь в сторону туалета. Ничего, на теле высохнет, надо срочно прикрыть это бесстыдство. Пока он пробирался через гущу взбудораженных студентов и материл Ким Тэхена на всех языках, которые только знал, первая песня уже закончилась. Парень заметил это только после слов солиста: – ...Нам, ребята, предоставили возможность самим огласить победителя в конкурсе костюмов на этот год. И по результатам голосования побеждает... Честно, Чонгуку было плевать. Он за этот вечер столкнулся с таким количеством кошмаров, что теперь ему скучно будет смотреть все существующие фильмы ужасов: тут и скример с игрой престолов, и проклятье монахини, и парад анимешников. Даже трансгендерная Бони Паркер с компаньоном в виде огромного гуся. Нетфликс отдыхает. И на десерт – ему только что подрочили в полной темноте зала, в котором собрался практически весь университет. Хуже и быть не может. – Ши Хуа! – огласил солист, глазами выискивая в толпе виновницу торжества. Имя показалось Чонгуку смутно знакомым, но он не обратил внимания, усердно топая в сторону туалета. Остановился только когда услышал голос Сокджина: – Ну вот... Я думал хоть в этом году повезет, – с расстроеным видом, все еще в монашеской рясе, и стаканчиком в руке обратился парень к своему другу, имя которого Чонгук не помнил – В том году Роналду, в этом это. На следующий год выиграет, наверное, чувак, нарядившийся Бритни Спирс. Чонгуком против его воли завладело любопытство. Он повернулся в сторону сцены, на которую уже вышла победительница, радостно держащая кубок и микрофон, и обомлел. Это же... – Спасибо всем, кто голосовал за меня, для меня это такая честь, – начала было дама в экстравагантном костюме. – Да она раз сорок туда свое имя кинула! – выкрикнул какой-то парень из топы. – А мне вообще ножом угрожала, чтобы я за нее проголосовал, – вторил ему другой. В девушке, с ног до головы разукрашеной в синий, с огромной нелепой белой шляпой на голове и белом платье, сразу угадывалась Смурфетта. Чонгук почти заплакал. Он слишком часто видел это синее, истошно орущее с трибун лицо. – Я мечтала победить в этом конкурсе лишь для того, чтобы сказать это во всеуслышание, – девушка сделала глубокий вдох и истошно заорала – Спасибо моему вдохновителю – Чон Чонгуку! На Чонгука разом обратились десятки удиаленных взглядов. Парень впервые за вечер пожалел, что на нем нет тупой маски. И сейчас он, в этом идиотском парике, с голым расцарапаным пузом, выслушивает признание в любви от Смурфетты. Чимин бы уписался. – Однажды он сказал мне, что его любимый цвет – синий, и теперь я хожу так на все его игры! Чон Чонгук, я люблю тебя!!! Помните, Чонгук говорил, что хуже и быть не может? Забудьте. Хуже может быть всегда.