Седьмая печать

Даже малышкой, Ребекка была красавицей. Прелестные золотые кудри, маленький милый ротик и большие зеленые глаза, смотревшие на мир с таким недоверием, словно опасности могли поджидать их хозяйку на каждом шагу. Впрочем, так и было. Семья маленькой Бекки – так девочку звали домашние – жила в бедном районе Сакраменто штата Калифорния. Это только на рекламных плакатах и в Голливудских фильмах Калифорния предстает перед зрителем райским уголком, залитым солнечным светом. Место, где жила семья Бишопов, меньше всего походило на рай. Маленький домишко на тупиковой улице был построен на фундаменте здания, принадлежавшего некогда молодому инженеру компании «Юнион Пасифик». Во времена, когда Сакраменто был ещё подающим надежды юным городом, многие специалисты приезжали сюда, в надежде хорошо заработать на строительстве первой трансконтинентальной железной дороги. Осесть удалось не всем. Прадед Ребекки выкупил этот участок, польстившись его дешивизной. И вот, по прошествии века, здесь обосновался его внук – Уолтер Бишоп с женой Лизз. Сказать, что жили они плохо, значило не сказать ничего. Мать Бекки работала в социальной службе, и весь день разъезжала по городу, покупая продукты и наводя порядок в домах здешних старух. Уолтер был электриком, уволенным за пьянство из единственной на всю округу электросетевой компании. Он перебивался случайными подработками, а заказы от соседей к нему поступали не часто, так что большую часть свободного времени он проводил дома, тираня жену и маленькую дочь. Однажды, после очередной попойки мужа, Лизз собрала свои вещи в небольшой чемодан, взяла на руки маленькую Бекки, и купила два билета до Нью-Йорка в один конец. Денег, из накопленных чаевых, хватило на то, чтобы снять квартиру в мрачном районе Бруклина, и устроить девочку в самый дешёвый из частных детских садов рядом с домом. В то время, как мама все время посвящала работе, Бекки, никогда не любившая компанию других детей, большую часть дня проводила одна. Воспитатели приглядывали за тем, чтобы она дважды в день вместе со всеми садилась за стол, спала в тихий час и наказывали, если видели, что девочка обижает других воспитанников. Все остальное время, Ребекка Бишоп была предоставлена сама себе. Она быстро поняла, что прямым насилием, добиться желаемого невозможно. Что люди в большинстве своем не похожи на ее отца, и заставляют других выполнять желаемое не при помощи угроз, но воздействуя на лучшие и худшие качества окружающих. Эту мысль ей подсказал тихий голос, который жил в ее голове столько, сколько она себя помнила. Голос этот был очень полезным, ведь он делился с ней секретами маленьких побед, которые всегда работали без отказа. Например, при помощи ангельской внешности и слез, пущенных невзначай, можно было получить от взрослых больше, чем, если захлёбываться в истерике и кататься по полу. И что радостную и смеющуюся ее любят больше, чем грустную и угрюмую. Так Ребекка отвоевала себе место в сердцах своих воспитателей, а уж матерью и вовсе крутила как хотела.

***

Когда он впервые увидел своего противника, он сразу понял, почему к совсем ещё маленькому ребенку приставили архангела. – Эй, Балберит, тебя понизили, или в аду перевелись толковые демоны пониже рангом? Князь тьмы осклабился и с презрением посмотрел на ангела. – На девченку у Мессира свои планы, так что можешь проваливать, Фенцио. Эту душу тебе не спасти. "Какие планы у Ада могут быть на маленького ребенка", – удивился тогда Фенцио. И все же, случай был явно за пределами нормы. Демоны нарушили равновесие, подослав к малышке своего ставленника. И вот теперь ему, Фенцио, было поручено восстановить баланс сил. Свою работу ангел выполнял честно. Он, как только мог, уберегал маленькую Ребекку от плохих поступков. Однажды, когда она едва не замучила до смерти лягушку, Фенцио предстал перед ней в своем истинном обличии, как можно делать только с маленькими детьми, и мягко устыдил ее, рассказав о том, что все живое достойно жизни. – Не достойно, не достойно! – кричала маленькая Бекки. – Ненавижу жизнь, мне не нравится этот ваш дурацкий мир! Ангел жалел девочку, выросшую в бедности и нехватке родительской любви. Из-за недостатка в красивой одежде, и из-за того что мать воспитывала ее одна, в школе ей было тяжелее, чем другим детям. Советы Фенцио могли бы наставить ее на путь истинный, но Балберит помогал добиться желаемого прямо здесь и сейчас. Украсть вещь из магазина, заслужить популярность и авторитет в школе. Тем не менее, Фенцио по-своему влиял на подопечную, верил в нее, и радовался каждой своей маленькой победе. И даже став престолом, и передав всех своих подопечных ангелу более низкого чина, он не смог отказаться от нее. Бекки росла. Она стала подростком, затем юной девушкой. Ад и Рай участвовали в ее жизни время от времени, но не слишком часто. Иногда между очередным визитом бессмертных мог пройти год или два – целая вечность, для тех, кто юн. Сердце Фенцио впервые предательски дрогнуло, когда он увидел ее, семнадцатилетнюю, в свете первых утренних лучей по дороге в среднюю католическую школу Бруклина. "Как я прежде не замечал что она – самое прекрасное, что есть на земле и на небе?", – с ужасом подумал тот, кто всю свою жизнь посвятил служению Шепфа. Едва окончив школу, Бекки сбежала в Нью-Йорк. Дорога в университет для нее, дочери бедняков, была закрыта, но оставался и другой путь. Как ни крути, а социальные лифты во всем мире работают плюс-минус одинаково. Ребекка решила, что пока ее молодость и красота хоть чего-то да стоят, ей непременно нужно найти того, кто обеспечит ей комфортную безбедную жизнь, а, если повезёт, то и положение в обществе. С такими мыслями она устроилась работать в шикарный отель на 5-й Авеню. Фенцио был вне себя. Нигде, ни с кем больше он не терпел такого количества неудач, как с ней. Он злился, отчаивался, надеялся, но не мог ничего поделать. Хоть бессмертные и обладали способностью влиять на мысли своих подопечных, Ребекка обладала удивительной способностью всякий раз выбирать именно ту сторону, которая была ей выгодна в настоящий момент. И все же, несмотря на ангельскую внешность и молодость, девушке не удалось осуществить своих планов. Мужчины, которые с лёгкостью поддавались ее чарам, так же легко отказывались от нее, когда понимали, что для того, чтобы попробовать молока, придется раскошелиться на весь молочный комбинат. Долгих и прочных отношений же Ребекка пока выстраивать не умела. Для этого бы ей пришлось притворяться заинтересованной слишком долго, а это было мучительно скучно. Однажды, управляющий отеля поймал девушку за флиртом с очередным гостем, и не долго думая выгнал ее. Скандалы с горничными, соблазняющими клиентов, такому уважающему себя заведению были ни к чему. Бекки устроилась на работу в галантерейный магазин. Это было не то место, где можно было запросто встретить холостого и богатого мужа, но с другой стороны: почему бы не попытаться сделать карьеру. Управляющая магазином, как выяснила девушка, тоже пришла сюда простой продавщицей. Да, замужество могло и подождать. Фенцио ликовал: это была его первая крупная победа. Ребекка решила стать самостоятельной и независимой женщиной. Но радоваться ему пришлось недолго. Буквально пару лет.

***

Дождь хлестал по улицам Манхэттена, но казалось что девушка этого даже не замечала. Она шла пешком от самого СоХо, где жил ее приятель – модный художник, поселившийся в одном из просторных дорогих лофтов. Сегодня она сказала ему что беременна. Он указал на дверь. Срок был небольшим, всего неделя, но врач подтвердил результаты теста. За визит к нему пришлось выложить последние деньги, оставшиеся после увольнения из магазина. Дома ждали счета, пустой холодильник и хозяйка квартиры, требующая заплатить за аренду этой собачьей конуры. Жизнь была кончена, и самым логичным и правильным казалось поскорее добраться до Бруклинского моста, и покончить с этими бесконечными мучениями. Фенцио и Балберит шли следом, сокрытые от глаз людей. – Не боишься промочить свое беленькое платьишко, ангелочек? – мерзко хихикал демон. – Вот увидишь, у нее на роду написано умереть, упав с высоты. Сегодня все и случится, не трать свое время. – Это мы ещё посмотрим, – упрямо ответил Фенцио. Он знал, что не сдастся даже если ему придется самому нырять в Ист-Ривер, нарушив обет невмешательства. Редкие машины проезжали мимо. Никому не было дело до девушки на мосту. Ребекка сбросила туфли и перелезла через железное ограждение. – Покончи с этим, тебя ничто не ждёт, никаких надежд, никаких перспектив. Ты – ничтожество, которое уже никогда ничего не добьется. Ещё и брюхатая. Кому будет нужен твой ребенок? Он вырастет в детдоме, таким же несчастным и бедным, как его мамаша. Пусть умрет сейчас, – нашептывал Балберит, оставаясь невидимым. Фенцио перестал скрываться. – Мэм! Не делайте этого, Мэм, – рядом с Ребеккой возник пожилой темнокожий мужчина. – Вы так молоды, а жизнь так прекрасна. Дайте ей шанс! Девушка замотала головой. – Нет! Нет... Я хочу умереть. Я давно хочу. Пусть это случится сейчас. Вдруг рядом с ними завизжали тормоза. Из черного Ленд Ровера на тротуар выскочил высокий мужчина в дорогом костюме. Он оттолкнул старика, в чьем обличьи скрывался Фенцио, и решительно полез на ограждение. – Дайте руку, мисс! – Нет,– Ребекка плакала, но прыгнуть все ещё не решалась. – Моя жизнь кончена! – Дайте мне руку, и я докажу вам, что вы ошибаетесь. Ну а если нет, то вернётесь сюда через недельку. Река к этому времени не пересохнет, я обещаю. Все ещё всхлипывая, девушка издала короткий смешок, и о чудо: протянула руку незнакомцу. Не прошло и месяца, как Бекки Бишоп под звуки самого пошлого из всех возможных вальсов, улыбаясь шла к алтарю. Там ее ждал уже лысеющий, но по уши влюбленный и, что главное, обеспеченный преуспевающий адвокат Френк Уокер. Балберит затаился. Казалось, что провал его совсем не огорчает. Он больше не показывался на глаза, и только иногда ангел чувствовал его присутствие ночами. Именно ночи были самым мучительным для ангела временем. Войти в дом было выше его сил. Позже, намного позже он узнает, что демон пробирался в спальню Ребекки ночью и, нарушая законы равновесия, в истинном своем обличьи нашептывал ей странные пугающие мысли. А тем временем у Бекки родился сын. Мальчик с голубыми глазами. Френк, считавший ребенка своим сыном, в нем души не чаял. Он задаривал его игрушками, играл с ним в спортивные игры, а едва малышу исполнилось четыре года, даже купил ему крохотные лыжные ботинки, чтобы вместе с женой и сыном поехать на горнолыжный курорт. Ребекка к этой идее отнеслась с прохладцей. Так, впрочем, она относилась к любой идее, которая приходила в голову ее мужа. Ей было скучно. Большой дом в престижном районе Шервуд Хиллс города Мадисон штата Висконсин, куда они с Френком переехали сразу после свадьбы, был мечтой ее детства. Задний дворик, большая веранда, респектабельные соседи – у нее было все, чего она хотела в юности. Работой по дому она себя не изводила, ребенок был – сущий ангел. Никакой особой привязанности, впрочем, он у нее не вызывал, хотя все вокруг считали Бекки заботливой мамой. Она всегда хорошо умела притворяться, когда на это хватало сил. Кататься на лыжах в Европе: это отдых для богачей. Отдать ребенка на занятия к личному тренеру: почему бы и нет. Это престижно. В тот день Балберит все время шатался где-то неподалеку. Фенцио был настороже, но подозрительность его питать было решительно нечем. Френк и Ребека пили кофе на лыжной базе и ждали возвращения инструктора с сыном. Вдруг, в уютный зал кафе вбежал мужчина. – Уокеры! Кто здесь Уокеры!? Френк встал. – Ваш сын, он... он... Мальчика доставили в больницу вертолетом, но было уже слишком поздно. Шансов на полноценную жизнь у него практически не было. Френк был вне себя от горя, а Ребекка все больше и больше теряла связь с реальностью. Они все ещё продолжали посещать сына в больнице, но смысла в этом видели все меньше и меньше. День за днём голоса в голове Бекки продолжали становиться громче. И напрасно Фенцио пытался достучаться до нее. В окнах еще горел свет, но в доме было пусто. Так прошло около четырех лет. Однажды ночью особняк в Шервуд Хиллс загорелся. Случилось это вскоре после того, как миссис Уокер узнала, что ждёт ещё одного ребенка. Френк вынес ее из дома на руках уже без сознания. Первыми словами, сказанными пришедшей в себя Ребеккой были: "Френк. Мы должны. Мы должны отключить его от аппарата. Я так больше не могу". Спустя месяц полиция штата Висконсин выяснила, что поджёг был произведен умышленно и произошел изнутри дома. Так, будучи на втором месяце беременности, миссис Уокер впервые попала в больницу святого Варфоломея, специализирующуюся на психических расстройствах. Лечением жены занимались лучшие доктора, которых только мог позволить себе Френк. Он продал землю в Шервуд Хиллс, купил маленький домик близ Бруклина, и каждый день ездил к жене в больницу. Малышка, родившаяся в клинике, оказалась совершенно здоровой. Крохотная и красивая, она сразу же завоевала отцовское сердце. Что касается Ребекки, то ее уже ничто не могло радовать. Она прошла курс лечения, вернулась домой, и внезапно решила, что должна стать идеальной женой. Женщина исправно вела хозяйство и казалась вполне нормальной. Френк вздохнул с облегчением, но оставался ещё один нерешённый вопрос. Сын, находящийся на искусственной вентиляции лёгких, за все это время так и не вышел из вегетативного состояния. Как бы Фенцио не убеждал Ребекку, ему не удалось подтолкнуть ее к нужной мысли. Уокеры простились с сыном и подписали документ, разрешавший врачам отключить аппарат.

***

Сперва казалось, что жизнь все ещё может быть счастливой. Малышка Уокер росла не по дням, а по часам, и удивляла своим живым умом и миловидностью всех соседей. "Красавица, вся в мать!", – говорили они. "А умница в отца", – поддерживали другие. Комплименты, расточаемые дочери, не трогали материнского сердца. Ребекке было плохо. Она страдала каждый день своей жизни. И однажды, Френк нашел ее на полу в ванной с венами, перерезанными кухонным ножом. Миссис Уокер вернулась в больницу. Из нее она вышла спустя несколько месяцев, спрыгнув с крыши, когда потерявшая бдительность санитарка, забыла запереть дверь палаты.