Седьмая печать

В витрине отразились двое. Мими склонила голову набок и возмущённо цокнула языком. – Ну не гадство ли! И почему только мне достаются такие стремные сущности? Всякий раз, как поднимаюсь в этот паршивый мирок, словно расплачиваюсь за то, что в жизни выгляжу охрененно. А вот ты, кстати, не сильно изменилась. Нет, ну что ты, Вики, не обижайся, правда. Смотри, и грудь даже побольше, чем обычно! С зеркальной поверхности шикарного бутика на Виа Монтенаполеоне на нас смотрели неприметная девочка лет двадцати с мышиного цвета волосами и сухонькая седая старушка. Хотя для меня Мими по-прежнему оставалась сама собой, в отражении, как и все остальные люди, я видела ее фальшивый земной облик. И сейчас этот земной облик, решительно клацнув вставной челюстью, приблизился к витрине, чтобы накрасить тоненькие морщинистые губы вызывающе-алой помадой. Я лишь слегка поправила растрепаные волосы и осталась довольна результатом. Неприметная. То, что мне и нужно. Талисман Мамона на короткой цепочке слабо мерцал фиолетовым светом, помогая скрывать мою новообретенную демоническую ауру от бессмертных. Слеза Селены, с которой я не расставалась ни разу после возвращения из Аида, была спрятана от посторонних глаз под одеждой. Конечно, более опытные и старшие бессмертные могли на какое-то время принять любое обличье, однако мне такие чары изучать ещё не доводилось. Мими же они попросту не давались. Будучи не слишком-то прилежной ученицей, с похвальным усердием она изучала только чары для поддержания красоты и мелкие проклятья, и по части последних наверняка могла дать фору самому Геральду. Такой подход к учебе удивлял меня лишь поначалу, на деле же он был типичен для многих рождённых. Для таких, как Мими, школа была лишь местом, где можно потусоваться со сверстниками подальше от бдительного родительского надзора. Итоговые экзамены, которые так боялись, и на результаты которых так надеялись непризнанные, для большинства настоящих демонов и ангелов были пустым звуком. Ну в самом деле, что могут значить оценки, когда твой отец и так князь тьмы? Эффектным движением, которое никак не вязалось с образом пожилой степенной сеньоры, подруга расстегнула пару пуговиц на блузе, затем подтянула юбку вверх и распустила жидкие седые волосы. – Мими, ну пойдём, на нас уже пол улицы пялится, – взмолилась я и потянула ее за локоть. Проходящая мимо компания молодых итальянцев и правда оглядывалась на нас посмеиваясь и толкая друг-дружку. Самый дерзкий зазывно присвистнул и крикнул: "Ciao, bella! Se ti va di scopare, vieni! Ho sempre sognato di scoparmi una donna più vecchia".* Его дружки загоготали. *"Привет, красотка! Если есть желание, пошли! Я всегда хотел потрахаться с женщиой постарше". – Придурки, – буркнула я. Уроки итальянского, которые я брала на последнем курсе университета, помогли мне уловить общий смысл сказанного. – Пойдём, Мими, не стоит на них время тратить. – Ну уж нет... Это ты меня-то назвал женщиной постарше?! – Мими! Но в глазах подруги зажегся демонический огонёк. Ничего хорошего это не предвещало. Компания уже успела дойти до угла улицы, но для чар такое расстояние было пустяком. Посмотрев в сторону парня Мими крикнула: "Да чтоб ты провалился" и щёлкнула пальцами. Не успел ещё смех его дружков стихнуть, как улицу огласил истошный вопль. Доносился он из люка, которого, я могла поклясться, ещё секунду назад на улице и в помине не было. – Мими!? – Да нормально все с ним, на мягкое приземлился, – удовлетворенно ответила она. – Считай в родную стихию попал. Пару дней повоняет, и все, в жизни почти ничего не изменится. Компания итальянцев с шумных криками принялась за вызволение из канализации своего дружка. Судя по всему, колодец был глубоким, потому что ругань, долетавшая с его дна, казалась далеким неясным эхом. Вокруг собиралось все больше зевак. Некоторые из них с любопытством поглядывали и на нас. Вылазка по магазинам Милана явно началась не так, как следовало. Я решительно взяла подругу под руку и двинулась к двери ближайшего бутика. – Ты с ума сошла! Забыла, что говорил Фенцио? Никаких вмешательств в жизнь смертных до того, пока не получишь диплом! – Вики, ну что ты как маленькая? – Мими засмеялась и чмокнула меня в щеку сухими старческими губами, оставив на лице алый след губной помады. – Ах точно, чуть не забыла! Оглянувшись через плечо, она ещё раз щелкнула пальцами и крикнула: "И член у тебя маленький!". – Мими! – Я же сказала, – пожала плечами подруга в ответ на мой гневный взгляд, – в жизни-то почти ничего не изменится. Так, малееенько... Из люка на другом конце улицы донесся протяжный стон. *** О шопинге Мими знала все. Когда мы вошли в третий по счету бутик, шикарная длинноногая продавщица смерила нас оценивающим взглядом и с ослепительной улыбкой предложила пройти в отдельную комнату. Там, угостив меня и Мими восхитительным капучино, она продемонстрировала всю новую коллекцию, которая и на витринах-то должна была появиться только на следующий день. – Ты что, опять? – не выдержала я, когда девушка-продавщица вышла в зал, чтобы принести подходящую под мое платье пару туфель. – Вот ещё, – фыркнула подруга. – Ауру денег папочки фальшивой личиной не скроешь. Здесь, Вики, людей с плохой интуицией не держат. Мими выбирала наряд долго и придирчиво. Я подозревала, что на этот бал она возлагает большие надежды и моё предположение подтвердилось, когда со вздохом отбросив очередное ослепительно-прекрасное платье, она хмуро уставилась на свое отражение. – Не можешь определиться? – я постаралась придать голосу как можно больше сочувствия, хотя в глубине души уже немного злилась на Мими за то, что она так долго копается. В мои планы не входило целый день проторчать в магазинах, пусть и таких роскошных как этот. Шопинг и в лучшие времена был для меня пыткой. Возможно, подумала я, любовь таскаться по магазинам идёт из детства. "Ах, доченька, ты у меня настоящая принцесса! ". Или: "Что за очаровательная девушка стоит передо мной!". Моя мать покинула меня раньше, чем я почувствовала потребность наряжаться, чтобы произвести впечатление на кого-либо. Когда он был, этот первый, по-настоящему осознанный поход в магазин? В голове возник образ Френка, его грустный взгляд. "Папы. Образ папы", – мысленно поправила себя я. Выпускной в средней школе. Я крутилась перед зеркалом в своём первом "взрослом" платье. Мне хотелось казаться старше, выше, красивее… Чтобы понравиться парню из параллельного класса. Кажется его звали Шон и он, как выяснилось позже, оказался полным придурком. Не важно. Мне не к кому было прийти за советом или утешением. Отец и слышать о мальчиках не хотел. И не хотел видеть, как я взрослею. Как с каждым годом становлюсь все более похожей на Ребекку. Женщину, сбежавшую от него на тот свет. "Нет. Сегодня я не буду грустить". В полной решимости гнать прочь плохие мысли я взяла с тарелки на журнальном столике трубочку с кремом и цукатами, надкусила и зажмурилась от удовольствия. Должно быть кто-то из сотрудников бутика сбегал для нас в ближайшую кондитерскую, таким свежим и восхитительно вкусным был десерт. – Выплюнь! Ты сейчас в сахарную кому впадешь, если съешь это, – закричала Мими. – А ну, уберите это немедленно! Что за свинство, приносить такое в примерочную, когда ваш размерный ряд заканчивается на восьмерке! – Ми - и, – примирительно промычала я. С набитым кремом ртом говорить было не очень-то удобно. – Они просто хотели сделать нам приятно. – Не знаю... – подруга казалась расстроенной. Стянув с себя очередное платье, она пнула длинный подол, расшитый кружевами ручной работы, и уныло опустилась на мягкий пуф рядом со мной. – Все при мне. Сиськи – класс, попка – атас. Ты только пощупай! Девушка-продавец, кинувшаяся было убирать поднос с канноли, поперхнулась и поспешно прошмыгнула в пустую примерочную, делая вид, что просто собирает разбросанные по полу вещи. Я представила как, должно быть, выглядело заявление Мими со стороны. "Надо будет оставить девушке щедрые чаевые, – подумала я. – Для человека, который вот уже два часа провел в компании Мими, выполняя все её прихоти, она сама невозмутимость". – Вики, почему я для него пустое место? – Что? – непонимающе переспросила я. – Почему он меня не хочет? – захныкала Мими. – У меня что, рожек для полного комплекта не хватает? Перья жидковаты? Вот черт, да ты посмотри, парочка и вправду тут уже валяется. Подними, пока люди не решили, что мы на досуге кур ощипываем. В соседней кабинке упала вешалка, однако Мими этого даже не заметила и продолжила рассуждать о своих неудачах на любовном фронте. Не ожидая от подруги такого рода рефлексии я и сама на минуту впала в ступор, но быстро пришла в себя. В конце концов кому-кому, а девчонке, за которой увивалась половина школы, жаловаться на отсутствие внимания было просто неприлично. – Прости, но судя по крикам, которые вчера раздавались на этаже... – Да не про Кайа я! Хотя он ничего, конечно... – А про кого? – Про Люцифера! – Люцифера?! Разве не ты всегда отрицала, что он тебе нравится? – Не люблю рассказывать о своих фиаско, знаешь ли. Нет, я понимаю, конечно, что мы с ним не ровня, и все же... – Мими, быть может, если бы он только знал… – Да знает он, не может не знать. Не идиот же... "Вот уж спорное утверждение", – скептически приподняв бровь подумала я. – Я ведь с ним с самого детства знакома. Когда-то мы вместе сбегали из Ада на Землю. Ну знаешь, запутывали волосы спящим, бросали змей под лошадей. Развлекались, словом. Но он, кажется, совсем не воспринимает меня как девушку. Я подумала, может теперь, когда он вроде как свободен… – Мими… – А, ладно! – уныние на лице подруги вдруг сменилось преувеличенным напускным весельем. – Не время расклеиваться, правда? Надо, чтобы все подохли от зависти, когда увидят нас на балу, Вики! – Знаешь, может он просто любит девушек потолще? Вот, например, Ости… Слова застряли у меня поперёк горла. Я вспомнила растерзанное тело Ости и то, почему мы здесь, а не в школе. Не тренируемся до потери пульса с Люцифером, чтобы не упасть в грязь лицом на турнире по крылоборству. Не смеёмся с Геральдом над моими неуклюжими попытками контролировать свое сознание. Я мотнула головой, пытаясь отогнать назойливые мысли и снова подняла взгляд на Мими. "Не заметила ли она, что я на мгновение словно бы выпала из реальности?". Но подруга уже даже не смотрела в мою сторону. – Вот это, черное в пол и золотое коктейльное, – указала она девушке, практически скрытой под ворохом платьев. – И зеленое тоже. И все туфли. – Все-все, синьора? – Все туфли, что непонятного? Tutte le scarpe! Мими обернулась ко мне с выражением лица, которое могло бы быть у командира кавалерии, оценивающего состояние амуниции своей лошади перед торжественным парадом. – Лень сейчас все заново мерить. Дома еще раз прикинем, ты только вот эти еще возьми. – сказала она, указывая на туфли, которые я примерила минутой раньше и теперь была не в состоянии сделать хотя бы один шаг без опасения распластаться по полу. – Да не снимай ты их, прям так и иди, а то те старушачьи тапки, в которых ты была с утра, никуда не годятся. Мими властно махнула рукой и, словно все еще прибывая в какой-то рассеянности, взяла с тарелки самое большое щедро промазанное кремом пирожное и двинулась к кассам вслед за своей блестящей добычей. Я пожала плечами. Спорить с подругой было бесполезно. А сейчас, когда она была в расстроенных чувствах, быть может даже опасно. "Черт с ними, с туфлями. Разве был шанс, что я смогу получить удовольствие от плясок на балу Сатаны?". Наряд, идеально подходящий для дебюта, я все же выбрала сама. Можно было без преувеличений сказать: отвоевала. Легкое кремовое платье с изящными завязками на спине было довольно закрытым спереди, зато красиво подчеркивало талию и линию плеч. На вечерний ужин, поддавшись на уговоры подруги, я взяла простое, но более откровенное платье-комбинацию глубокого винного цвета. По дороге к кассе обслуживающая нас девушка, похожая на обвешанного вещами олененка Бэмби из мультика про Белоснежку, светилась от счастья, как рождественская гирлянда. Сегодня мы, должно быть, обеспечили ей неплохую премию. Вопреки своему обыкновению, Мими за одежду платила. На этом настоял Мамон, поскольку проблемы со стражами равновесия сейчас, накануне бала, никому нужны не были. – Знаешь, так даже не интересно, – вздохнула подруга, проводя безлимитной картой по терминалу и оплачивая доставку нарядов до отеля, в котором мы остановились в Италии. – Никакого драйва от покупок. – Тебе бы пожить на студенческую стипендию. Драйв был бы даже от покупки сэндвича к завтраку, – проворчала я, разглядывая переливающийся кусочек шёлка на манекене. Лёгкий шарфик стоил ровно столько, сколько я получала за полгода, подрабатывая официанткой во время учёбы в университете. Расплатившись, мы вышли на улицу. Солнце здесь уже скрылось, но торопиться было некуда. Благодаря разнице во времени мы могли переночевать на Земле и все еще успеть вернуться в Ад к ужину. – Может перекусим? Или сразу в клуб? – предложила Мими. – Я знаю отличное местечко и там... – Слушай, – прервала её я. – Прости. Я устала. Очень. Давай закажем еду в номер. Или хочешь, иди одна. – Нууу, – Мими с досадой посмотрела на меня. – Даже наряд не выгуляешь? Зря я тебя что ли так разодела? Вместо рубашки и джинсов на мне теперь было суперкороткое дизайнерское платье и туфли лодочки, которые жали так, что мне даже не пришлось стараться, чтобы изображать страдания. Я и правда держалась на ногах только благодаря тому, что незримые крылья помогали удерживать равновесие на ходу. Разочарование, с которым Мими смотрела на меня, отозвалось во мне болезненным уколом. "Черт бы побрал эту совесть", – с досадой подумала я, однако позиций решила не сдавать. На кону стояло слишком многое. Возможно несколько драгоценных часов абсолютного счастья. Быть может чуть меньше, ведь главной целью моей авантюры все же был обмен новостями. "Он должен узнать, что кубок находится в хранилище Мамона. Шепфа, как же я хочу просто его увидеть". – Мими, я сейчас просто упаду. – Ладно уж, – проворчала подруга, не пытаясь скрыть свое разочарование. – До отеля-то сама дойдёшь? Номера у нас отдельные, так что можешь храпеть себе спокойно, пока я пойду тряхну стариной. – Все то не растряси, – хихикнула я. – А то Кайю ничего не останется. Мими лукаво улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй, гулко лязгнув вставной челюстью. Когда она скрылась за поворотом, ведущим на площадь Дуомо, я мысленно досчитала до ста и, убедившись, что на меня никто не смотрит, вызвала круговорот. "Теперь в школу, – подумала я и улыбнулась. – К Геральду". *** Ставни были открыты и комнату заливал такой ослепительно яркий свет, что я невольно зажмурилась. Последние предзакатные лучи щедро купали в золоте все, до чего могли добраться сквозь узкое окно. Пахло книгами, горькими травами и еще чем-то сложно определимым. Такой запах в вечерних сумерках отдаёт земля, пропечённая ярким летним солнцем. Глаза постепенно привыкали к свету. Я огляделась. В небольшом кабинете почти ничего не изменилось со времени моего последнего визита. Только вот стол был завален огромной горой библиотечных книг. Пролистав несколько, большая часть из них была на незнакомых мне языках, я поняла: Геральд продолжает поиски источников, в которых могли упоминаться древние ритуалы с кровью. Судя по количеству книг, он себя не щадил. Рядом с одним из томов стоял небольшой стакан с янтарной жидкостью. Я повертела его в руках. В нос ударил резкий запах виски. Очевидно отсутствие любимой работы Геральд переносил тяжело. "Настоящая холостяцкая берлога. Не хватает только носков, разбросанных по полу". Я хихикнула. Просто удивительно, насколько некоторые демоны могут быть похожи на простых смертных. Туфли с узким носком больно сжимали пальцы. Я кое-как разгребла часть книг и села на край стола. Короткое платье при этом задралось чуть ли не до поясницы. Ступни горели огнём. На Земле шпильки я практически не носила, предпочитая им более устойчивую обувь, однако по словам Мими, до Ада мода на унисекс пока не дошла. "Оно и понятно, – подумала я. – Представление о стиле в Аду явно задают те дизайнеры, которые начали мучить женщин ещё при жизни". Стряхнув с ног изящное орудие пыток, я с удовольствием распрямила затекшие ступни и положила подбородок на высокую стопку книг. С талисманом Мамона проникнуть в школу удалось без проблем. Это одновременно обрадовало и огорчило меня. Получается, что любой владелец подобного магического артефакта мог без труда зайти на территорию школы и остаться незамеченным. Портал открылся в саду неподалёку от беседки. Увидев её, я вздрогнула, вспомнив кровь Лоры, разлившуюся по белому мрамору. По дороге до самого кабинета Геральда я не встретила ни одной живой души. Казалось, что чудесная магия талисмана делает меня невидимой для всего мира. Конечно, я понимала, что это было не так. Мне везло. И очень сильно. «Интересно, чем это они занимаются тут, пока ученики разъехались по домам? Не сидят же в засаде в надежде, что кто-то появится прямо посреди трапезной залы с осколком зеркала в руках». От мысли о хладнокровном убийце по коже побежали мурашки. В памяти всплыли ужасные картины «Кем нужно быть, чтобы совершить такое?». Погрузившись в тяжелые мысли, я даже не заметила, как задремала. Меня разбудил скрип двери. Мгновенно открыв глаза, я увидела, что на пороге комнаты в лучах солнца стоит Геральд. Вид у него был самый неожиданный: длинные чёрные шорты и... "Что это? – с удивлением подумала я. – Неужели кроссовки?". Обтягивающий широкие плечи лонгслив наглухо закрывал горло. Я прерывисто выдохнула. "Шепфа, мне действительно удалось забыть, насколько он сексуален, или все дело в этом освещении?". Должно быть с моего появления тут прошло не более получаса. Закатное солнце, хотя в школе время и шло немного медленнее, чем на Земле, по-прежнему било в окно ослепительным светом. Геральд сощурился и спросил: "Кто здесь?". "Интересно, а кого ещё он ожидает увидеть?", – ревниво подумала я и тут же осознала, что благодаря талисману он не слышит мои мысли и не может почувствовать энергию. – Геральд... – Вики? – в голосе послышались недоверчивые нотки. – Какого черта ты тут делаешь? Глаза полыхнули синим. Он зашёл в кабинет и запер дверь. Я нервно поерзала на столе. Не так мне представлялась наша встреча после почти двухнедельной разлуки. Мои туфли отлетели слишком далеко, чтобы быстро их надеть, а босиком на холодный каменный пол становиться не хотелось, поэтому я осталась в том же положении, хоть и чувствовала себя донельзя глупо. Геральд, между тем, подошел ближе и скользнув взглядом по моим голым ногам остановил его на ключицах. Я сразу поняла, что привлекло его внимание. Аметистовый кулон горел ярче обычного. Очевидно, рядом с телепатом ему приходилось расходовать больше энергии, чтобы скрывать мысли и ауру своего носителя. – Я… Но демон прервал меня, подняв ладонь вверх. Когда я смиренно замолчала, он скрестил руки на груди и выбрав для диалога точку, находившуюся где-то в районе одной из моих туфель, продолжил. – В школе усилен контроль. По коридорам ходит патруль архангелов. – То-то в них так пусто, что… – Уокер, – Геральд сдвинул брови и сделал вид, что не заметил моих слов, – кто-нибудь более бдительный мог бы при виде тебя в своём кабинете сперва запустить энергетический шар, а уже потом спросить: «Кто там?». – А я не часто, знаешь ли, сижу на столах в чужих кабинетах! – пискнула я, зло дернув ногой в воздухе. Меня выводило из себя, что даже в этой странной для бессмертного одежде у Геральда получалось убедительно играть роль строгого препода. Казалось, что все стены между нами были сломлены ещё в ту ночь в башне. И вот опять! Режим правильного учителя, поймавшего курильщиков в школьном сортире, активирован. Давайте устроим Уокер показательную порку, чтобы напомнить ей об её истинном месте. – Очевидно я напрасно надеюсь на твоё благоразумие? Несмотря на то, что выглядел Геральд устрашающе спокойным, говорил он медленно, растягивая гласные и выделяя ударения. Так, как делал всегда, когда злился. Если подумать, то большинство студентов на этом месте уже начали бы заикаться. Но мне, видевшей его настоящего, не этого строгого омерзительного типа, а другого Геральда. Геральда, который первый в этом новом для меня мире подал мне руку после того, как я не побоялась шагнуть в пропасть. Его гнев был мне не страшен. Не получив ответа, демон поднял тяжелый, пробирающий морозом до самых костей взгляд. Я улыбнулась и спрыгнула со стола на пол. «Бесит, когда не понимаешь, что происходит у меня в голове да?» – У нас с Мими были дела на Земле, – беспечно начала я. – Мамон дал мне особый артефакт. Чтобы я не влипла в какую-нибудь историю. – Какая трогательная забота с его стороны, – процедил Геральд сквозь зубы. – Вероятно, он по-прежнему, – и на этом слове он сделал особый акцент, – по-прежнему не знает тебя настолько хорошо, чтобы понять: «влипать в истории» – часть твоей натуры. Говоря это, он не сводил с меня взгляд. Пронзительно синий. Невыносимо холодный. Все его лицо казалось таким же застывшим и неживым. И в то же время я всем телом чувствовала исходящее от демона напряжение. Я никак не могла понять, почему моё внезапное появление могло вызвать такую реакцию. И тут меня осенила догадка. «Он боится. При чем не только за меня, но и меня! Откуда в тебе столько страха, Геральд? Почему ты так боишься показать, что нуждаешься в ком-то? Оказаться отвергнутым? Неужели ты настолько привык считывать людей при помощи дара, что разучился доверять их словам? Решил вновь выстроить между нами безопасную стену?». Я вдруг подумала, что ничего о нем не знаю. И вопросы один за другим вспыхнули в моем сознании. "Кем были его настоящие родители? Где он провел детство? Жил ли он в мире Аида и Персефоны, где ни один ребенок уже никогда не сможет стать взрослым? Но он же вырос… Но как? Сколько правды в том, что рассказывала Мими? Неужели Шепфа мог отнять белые крылья у малыша? Но за что?". Должно быть от этих мыслей в моих глазах отразились растерянность и испуг, потому что взгляд Геральда наконец утратил фосфорический блеск, словно кто-то внутри него выключил неоновый свет. Он устало повел плечами и снова заговорил, делая большие паузы. Так, будто ему нужно было набирать воздух в легкие перед каждым произнесенным словом. – Ты. Поступила. Глупо. Явившись сюда. Одна. Сделав шаг назад, он отвернулся, словно теперь даже взгляд на меня был ему неприятен. Во мне вспыхнуло негодование. Такое сильное, что я невольно ощутила потоки времени, которые как золотые реки проходили сквозь меня и него. Переплетаясь, они закручивались в спирали, образуя странные запутанные узлы, и устремляясь вперед туда, где мой внутренний взор уже не мог их разглядеть. – А с кем я должна была прийти к тебе? – мой голос стал тонким и дрожал от досады. – Со всей, побери её Шепфа, сатанинской свитой? – На глазах навернулись слезы. – Геральд… Мне хотелось крикнуть: «Я просто хотела увидеть тебя, упрямый ты дурак!». Но вместо этого я сделала глубокий вздох и вытерла слезы. Я ощущала, как во мне просыпается моя демоническая сущность, и не хотела, чтобы эмоции взяли верх над истинными чувствами. "Испытывать гнев – нормально, но я больше, чем эта мимолетная вспышка отчаяния. Я буду взрослой, если уж кому-то из нас придётся взять на себя эту роль ". Медленно и осторожно я сняла талисман и положила его на стол. Геральд стоял не шелохнувшись. Мне не нужно было смотреть ему в глаза, потому что я чувствовала его каждой клеточкой своего тела. Он был как перекалённое стекло. Только дотронься – разлетится на части. Мне хотелось, чтобы он тоже почувствовал. Чтобы увидел, как его страхи отзываются болью в моем сознании. Мой шёпот нарушил тишину. – Ты не потеряешь меня. И я подошла. И дотронулась до его спины и крыльев щекой и обеими руками, укрыв их, насколько смогла, своими черными с редеющими серыми перьями крыльями. В это легкое прикосновение мне удалось вложить все: мою боль от разлуки, и радость предвкушения скорой встречи, которую я испытывала все утро накануне. Страх потерять его, навеянный ночными кошмарами. Грусть от того, что я вновь лишилась той поддержки, к которой так успела привыкнуть. И даже тоску по его гадким шуточкам, будь они неладны. Всё это я соединила в едином потоке мыслей направленных к Геральду. И теперь они без слов лились прямо в его упрямую голову и таящееся от мира сердце. И это было просто, как вернуться в свой дом. В место, где тебя ждут. Мне не нужно было говорить: "Я люблю тебя". В этих словах у каждого заложен свой смысл. Мой заключался в том, что с ним я вдруг впервые в жизни почувствовала себя не одинокой в этой вселенной. "Если он отвергнет меня теперь, когда я раскрыла перед ним свою душу, словно одну из этих чёртовых книг, я уйду и больше не вернусь сюда. Не буду бегать за ним и вспоминать и прошлом. Если он не почувствует этой незримой связи, которая соединила нас с первой встречи, и о которой мы в силу своей замкнутости не догадывались так долго, то будь что будет", – подумала я, отняв руку и сделав шаг назад. С минуту ничего не происходило. Казалось, будто я остановила время, если бы не лёгкий шелест от страниц древних филиалов, которые ласково трепал ветерок, долетавший до стола из открытых ставен. Очень медленно, словно во сне, Геральд обернулся ко мне, и я увидела его лицо. От суровости на нем не осталось и следа. Голубые глаза были светлыми, и если в них все ещё и сквозило недоверие, то теперь оно было таким по-детски трогательным, что я не выдержала, рассмеялась и протянула к нему руки. – Иди ко мне! Расстояние между нами исчезло. все границы, которые мы так скрупулезно очерчивали всю нашу сознательную жизнь, растворились в один миг. "Мне ужасно не хватало тебя, Уокер". Я действительно услышала эти слова или это был стук его сердца, отбивавший ритм, под который мне хотелось пуститься в пляс? Не важно. Всё уже было не важно. Стол скрипнул, несколько книг полетело на пол, взметнув облачка пыли. Мы не заметили этого, как не замечали вообще ничего. Это была минута откровения, которая принадлежала только нам. Я хохотала и плакала, как последняя истеричка. Его руки сжимали меня так, словно он боялся, что я вот-вот сбегу. Обернусь камышом или осокой в лучших традициях античных преданий и выскользну из его объятий, словно малахитовая ящерка. Геральд был очень горячим, а его футболка была такой влажной, словно он несколько минут провел под проливным дождём. – Кошмар, какой же ты мокрый! Он усмехнулся. – И это все что ты можешь сейчас сказать? – Я уже все сказала. Теперь ход за тобой. – Уокер... – он слегка отстранился, все еще продолжая обнимать меня, и провел рукой по моим волосам. – Прости меня. Я улыбнулась и опустила взгляд. – Не стоит извиняться, – сказала я шепотом. – Я сейчас совсем не прочь немного намокнуть. Он хмыкнул и поцеловал меня в шею. Его ладонь поползла ниже. Туда, где заканчивалось платье. Я ахнула. – Что ты делаешь? – Постой, про "намокнуть" ты ведь не душ имела ввиду? Рассмеявшись, я слегка отстранилась. Когда все тревоги остались позади, мне хотелось сперва покончить с делами и узнать, наконец, чем он занимался здесь. В перерывах между поглощением виски и поисками убийцы. Геральд поднял бровь и посмотрел на меня прищурившись. – Да бегал я. Я не об этом хотела спросить, и все же мои глаза удивлённо расширились. "Ангелы и демоны, что, тоже бегают?" – Ну ноги же у нас есть. Если ими не пользоваться, они и у бессмертных могут атрофироваться, Уокер. Я скорчила рожицу – Лучше бы у них атрофировался язык. – Уверена? – он вновь слегка приблизил лицо в моему так, что кроме его губ, невыносимо близких и таких же желанных, я не могла смотреть ни на что другое. Конечно не берусь утверждать наверняка, – прошептал он, – но сдаётся, что без него мы бы потеряли целый спектр доступных нам удовольствий. – Я успела немного позабыть про этот спектр, – пискнула я, сдеживаясь из последних сил. – Придётся освежить его в памяти. Он усмехнулся и поцеловал меня одними губами. Так легко и нежно, что я почувствовала себя обманутой. – Вот например имя. Без языка мы бы не смогли звать друг друга по имени, а ведь среди них бывают и очень красивые. Мм, Вики? По коже пробежали мурашки. Имя твоё - льдинка на языке, Одно единственное движенье губ... Вспомнила сама или он внушил? Рядом с ним ни в чем нельзя быть увереной, черт эдакий. Имя твоё - поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток. Я открыла глаза и мотнула головой, отгоняя наваждение. – Ладно, язык пусть живет. Но для чистоты эксперемента нужно срочно исследовать все остальные его возможности. Я притянула Геральда к себе и поцеловала. На этот раз по-настоящему. Так, как давно хотела. Он не сопротивлялся и больше не сдерживал себя. Его руки уверенно забрались под платье. В груди поднялась волна ликования. "Он скучал, скучал, скучал по мне", – раздавалось в голове как набат. Я нетерпеливо стянула с него футболку и провела рукой по шее. Пальцы почувствовали неровность там, где перед глазами была лишь гладкая бледная кожа. – Закрой глаза. Я послушалась и почувствовала легкое дуновение на ресницах. – Теперь открывай. Маскировочные чары спали и я увидела широкий уродливый шрам, пересекавший шею чуть ниже кадыка. "Откуда он у тебя?", – пронеслось в моей голове. Он не ответил. Только нагнулся и снова поцеловал меня так, что в голове образовалось шумящее ничто. – Хочешь узнать прямо сейчас? Я моргнула. "Узнать что?". На этот раз он рассмеялся и подхватил меня на руки притворно кряхтя, от чего я тоже засмеялась и ударила его по груди. – Напрасно старина Мамон переживал. Ты и без талисмана неплохо можешь за себя постоять. – Хм, даже так, Уокер? Пойдём, расскажешь о своих грязных фантазия в спальне. – Нет, на столе мы этого делать не будем. Книги библиотечные. Фуркас не будет в восторге, если мы их помнем. – Да не таскал я в свою спальню сотню других студенток. – И полсотни тоже. Может только парочку. Остальные пешком шли. – Ау! Никакого чувства юмора. – Тут ты первая, довольна? – Ну ещё бы. *** Он хмуро смотрел как я застегиваю платье. Я вопросительно подняла бровь. – Предпочёл, чтобы я так не одевалась? Пару секунд Геральд молчал. Было видно, что в его душе происходит борьба. – Я бы предпочёл не указывать тебе, как одеваться. Хотя в таком наряде стоит опасаться сквозняков. "Вот нахал". – Туфли, которые валяются к кабинете. Готов поспорить, что ты в них от малейшего дуновения ветра пошатываешься, Уокер. Я цокнула языком. – Если я и буду сейчас в них пошатываться, то только из-за тебя. А ветер и туфли тут не при чем. Он самодовольно улыбнулся. – Только не зазнавайся. И вообще, вечно ты так. Нет, чтобы сказать "Вики, мне нравятся твои ножки" или... – И все остальное, что не очень-то скрывает это платье. Ты мне вся нравишься. Без всяких или. "Не забудь об этом, когда увидишь меня в следующий раз, ладно?" – Ты ведь понимаешь, что нам нельзя будет быть вместе, когда учёба возобновится? "Ну что за лицемерие, а?" – Может я сдам твой курс экстерном? – Я все равно останусь твоим преподавателем, ведь теперь ты на моем отделении. "Вот черт, придётся кого-нибудь укокошить, чтобы школу окончательно прикрыли". – Уокер... – Да понимаю я. "Проклятые формалисты". На этот раз я попыталась закрыть свое сознание, но не была уверена, что получилось удачно. – Правда понимаешь? – с сомнением спросил Геральд и сел, опустив ноги с кровати. Я присела рядом и, поцеловав шрам на его шее, слегка зависла, ещё раз засмотревшись на обнаженный торс и плечи. Хотелось навсегда запечатлеть его образ и эту минуту в сознании. Хотелось пойти в кабинет за пергаментом и чернилами. "Душу бы продала за карандаш и альбом". Я была ослеплена, оглушена чувствами, и с удовольствием отсрочила бы момент возвращения в реальность, если бы существовала хоть малейшая возможность это сделать. – Вики... Голос Геральда звучал мягко, но видно было, что он настроен серьёзно. Розовый туман рассеялся. – Конечно, – неубедительно протянула я. – Преподавательская этика, все такое. Тут в мою голову пришла идея. – Но мы ведь сможем как-нибудь смотаться в Аид на недельку, да? Я скучаю по Персефоне. А ещё, она, кажется, не будет против маааленького нарушения этики... Взять хотя бы этот кулон. – Я показала на кулон Аида. – Он светится ярче, когда мы с тобой близко или когда я думаю о тебе. Разве не так? Персефона и Аид уже тогда поняли, что я полюблю тебя. Я слегка покраснела от слов, которые сами собой сорвались с губ. – Так что? Геральд нахмурился. – Вики, иногда я думаю, что страсть к игре против правил у вас, Уокеров, в крови. – Ты действительно думаешь, что моя мать как-то причастна к убийствам? – Мне бы не хотелось так думать, но все факты указывают на это. Нельзя было сказать, что я сама не думала об этом, долгими днями в одиночестве бродя по замку Шикхар-Драган. Если в пользу невиновности моей матери и выступали какие-то соображения, то они носили скорее технический характер. В том, что Ребекка способна на все, я не сомневалась ни минуты. – Но как можно украсть зеркало? Ведь из Аида нельзя ничего вынести незаметно... Зеркало, осколком которого можно убить бессмертного, не спрятать в складах хитона. – Если начертить на вещи руну перемещения, то можно проделать тот же фокус, что и ты с библиотечной книгой. – И ты думаешь, что это сделала моя мать? Демон молча погладил моё колено. – Геральд, ты дал клятву ничего от меня не скрывать. – Скажем так. Кроме меня, из нынеживущих в Аид спускались ещё двое. И у меня нет причин подозревать Фенцио. – Ну да, он душка, – проворчала я. – Может он и не самый приятный тип, но поверь мне, он не способен причинить зло. То, что твоя мать до сих пор успешно морочит голову всей ангельской верхушке – прямое тому доказательство. – Выходит, – продолжила я – тот, для кого Ребекка украла зеркало, приносит ритуальные жертвоприношения и собирает кровь в кубок, аккумулируя энергию, чтобы устроить глобальный армагедон... То есть вернуть старый мир, в котором высшие силы не утруждали себя формальным делением на добро и зло. Но кто это, наш предполагаемый Мальбонте? И как он выбирает своих жертв? – Я не думаю, что это Мальбонте. – Ну вот опять ты! Ведь в "Обетах" было сказано... – В "Обетах" было сказано, что некий ребёнок, рождённый от ангела и демона, был равен по силе древним богам, и поэтому его сущность разделили. – Я помню. Светлая часть осталась в теле, а тёмная – улетела в небо. – Человек или бессмертный, чья душа была разделена, не в состоянии убить кого-либо. Или вообще сделать что-либо осмысленное, Вики. Поверь, я знаю о чем говорю. Теперь пришла моя очередь хмуриться. – Почему ты так думаешь? – Я объясню. Позже. – Тогда же, когда и то, откуда у тебя этот шрам? – не сдержалась я. – Умница, видишь самую суть. Мне хотелось надуть губы и обидеться, но я не могла обижаться на него сейчас, а обсуждаемая нами тема была слишком серьезной, чтобы реагировать на такие мелочи. – Ты спрашивала как убийца выбирает своих жертв. Если подумать, это с самого начала лежало на поверхности. "Кровь семерых бессмертных – из семи грехов по одному в каждом". Мои глаза широко раскрылись. – А ведь точно... Лора... Лора была завистливой. Ади... – Он умел любить. – Да, так и есть. Ости была злой. Или нет, постой... – Чревоугодие. – Точно! Она вечно что-то жевала! А этот парень, Бальтазар? – Жадность. Я слышал, что в его комнате нашли много чужих вещей, а ведь брал он их не из нужды. Его родители очень богаты. – Все сходится и теперь мы знаем, какие приметы нужно искать у будущих жертв. Гнев, лень, гордыня... И с каждой смертью снимается одна из печатей. Вот только, Геральд. – Мм? – Как убийца мог знать все это? Выходит он должен быть лично знаком с каждым студентом, иначе откуда ему были известны такие подробности их жизни. И вот ещё. Когда убили Лору с Мими случился припадок. Кому и зачем понадобилось раскрывать перед нами свои карты. – Раскрывать свои карты перед тобой. – Что? – непонимающе переспросила я. – Кому понадобилось раскрывать карты перед тобой, Вики. Ведь я бы и не узнал, если бы ты не позвала меня в ту ночь. – А ведь верно... А что ты думаешь о кубке Мамона, точнее кубке семи печатей, который Мамон хранит в своей сокровищнице? И почему он привидился Люци? – Не знаю. – Геральд устало вздохнул. – Тебе нужно быть настороже с Мамоном, Вики. Он ничего не делает просто так. Конечно, он мог и похвастаться тем доверием, которое оказывает ему Сатана... – Шепфа! – я вскочила с кровати. – Столько времени прошло? Ведь нас с Мими ждут на обеде, который Мамон даёт перед балом! – Обедом? – Геральд нахмурился. – Для кого этот обед? – Пара шишек из пекла. Геральд встал и начал одеваться. Делал он это при помощи чар и настолько быстро и ловко, что я невольно зависла, засмотревшись. Щелк... – металлическая пряжка ремня встала на место. Вжух... – из шкафа вылетела футболка. Точно такая же черная как та, что была на нем пару часов назад. Клац... – застегнулись кожаные ремни крепления мантии. – Ты всегда так? – Как так? Хм... Да, нет, но сейчас нет времени. Ты готова? Не дождавшись ответа, он вышел из спальни вприлегающий к ней кабинет. Я встала с кровати, пожала плечами и последовала за ним. В кабинете было темно. Он не стал утруждать себя зажиганием факелов. Вероятно, как и большинство рождённых, и так неплохо видел в темноте. Моё зрение не было столь совершенным, и я не сразу разглядела, чем занят Геральд. – Давай, кыш, и чтобы побыстрее. Маленькое белое облачко крякнуло, выпустило клок тумана и вылетело в окно. – К кому ты послал духа? – На Земле скоро рассвет, а в Аду день близится к середине. У нас есть полтора-два часа. – Два часа для чего? Геральд вернулся в спальню и принёс мантию. – А это зачем? – Прикройся, там прохладно. – Прохладно где? – Все увидишь, Уокер. А пока постарайся вспомнить какие именно гости из пекла будут сегодня на ужине у Мамона. Я начала загибать пальцы. – Каай, Мефильхор, Ирия... Геральд, я ведь есть хочу! Вспомнишь – покормлю... Порывшись на столе он достал из под книжных завалов маленькое зеленое яблочко. – Сам его грызи, – проворчала я, но урчание в животе стало ещё громче. – Да черт бы тебя... Ирия, Лекин, Балберит. Шепфа, не всех же я знаю! – Балберит? Геральд задумчиво постучал яблоком по столу. – Прекрати валять в пыли мой обед. Яблоко просвистело в воздухе и упало прямо в мои раскрытые ладони. – Спасибо... – Балберит... С чего бы ему понадобилось вылезать из своей норы? – Е-альд... – яблоко было жёстким, кислым и жевалось с трудом. Я проглотила кусочек, и есть захотелось ещё сильнее. – Я запущу в тебя этим несъедомным фруктом, если ты сейчас же не объяснишь мне что происходит. – Не съешь все. Это я для дракона держал. Они такие любят. "Вот же...". Я как следует замахнулась, но яблоко в цель не попало. Геральд уже сорвался с места, услышав тихий неуверенный стук, и распахнул дверь. – Обычно еще от лестницы знаешь, что я тут. Небольшая фигурка с пушистыми белыми крыльями проскользнула в комнату. – Прости, отвлёкся, не услышал что ты уже пришла, – извинился Геральд перед слегка встревоженной, явно вытащенной из тёплой постели Мисселиной. "Обычно...", – Про себя проворчала я. Геральд усмехнулся, словно услышал это, но ничего не сказал. Вместо этого он выудил из ящика стола ещё парочку драконих яблок и сунул их в карман. – Мисси, я уже говорил тебе... Мои брови взлетели вверх раньше, чем я осознала, что Мисселина с кроткой улыбкой смотрит на меня, как будто совсем не удивляясь моему присутствию в школе. – Да, давай сделаем это сейчас, если, конечно, это имеет для тебя такое значение. – Имеет. Мисселина торжественно кивнула и первая вышла в тёмный коридор школы. – Вы с ума меня сведете, парочка заговорщиков, – выдохнула я. Геральд придержал дверь и жестом пригласил меня последовать за ангелом. – Уокер, я давно на это рассчитываю.