Сестра жандарма

      Эльвира Марковна, придя домой, увидела Владимира, который стоял у окна, бледнее мела, и явно был чем-то испуган. Невестки в доме не было.       — Что произошло? — спросила Эльвира Марковна сына.       Если бы все пошло по плану, Владимир бы рассказал матери все, как есть. Сейчас же молодой человек не мог решить, стоит ли говорить правду.       — Что произошло? — еще раз спросила Эльвира Марковна.       — Хотел Зою наставить на путь истинный и не смог, ошибся, — ответил Владимир.       — А если подробнее? — спросила женщина.       Услышав подробный рассказ, Эльвира Марковна не выдержала и отвесила сыну подзатыльник.       — Совсем разум потерял! — возмущалась женщина. — Ты что устроил-то? Как тебе такое могло в голову прийти?       — А что я мог еще сделать? — ответил Владимир. — Отругать, дома запереть, как ее отец в свое время? Бесполезно это. Да я ничуть не сомневался, что уже через полчаса после ареста Зоя забудет все свои идеи и больше никогда их не вспомнит! Я же забыл, хотя верил-то куда крепче Зои! И знал больше нее. А здесь что? Прочитала сколько-то книжек и все, понесло.       — Да за эти сколько-то книжек тебя могли сослать очень далеко! — продолжала возмущаться Эльвира Марковна. — Лучше бы ты мне нажаловался, я бы придумала, что и как сказать! Это ж надо было только скумекать такое: пусть Зою арестуют. Интересно, Севастьян сразу согласился?       — Еле уговорил его, — ответил Владимир. — И про будущее сестры говорил, и деньги предлагал — никак не соглашался!       — Меня когда-нибудь с вами удар хватит! — выругалась Эльвира Марковна. — Никакого покоя…       Тем временем, слова Севастьяна начали сбываться. Не столько из-за нежелания заниматься какой-то хулиганкой, а больше потому, что было много куда более важных дел, Зою отвели в сибирку* и оставили там.       Сперва девушка не могла понять, почему все так произошло. Зою даже не столько беспокоил уже случившийся арест, сколько мучил вопрос, почему бомба взорвалась не так. Более чем скромные познания в этой области и предупреждения Владимира намекали Зое, что должен был быть взрыв, однако, его не произошло.       «Может, я что-то неправильно сделала?» — подумала девушка и впервые за все это время решила оглядеться.       Зоя была одна в помещении, других арестантов рядом не было. Вдоль стен тянулись три лавки, не слишком чистые, но и не грязные. Осторожно проверив пальцем чистоту сидения, Зоя убедилась, что оно, как минимум, не пачкается и решила сесть и посидеть.       «А дальше что? — подумала Зоя. — Меня же будут явно обо всем спрашивать, что я должна говорить?»       На этот раз, в отличие от ареста более чем годичной давности, в голове девушке не было ни одной мысли. И если в первый раз Зоя переживала, что ее как бродягу могут отправить в арестантскую роту, то сейчас никакие переживания не посещали девушку. В книгах и брошюрах не было ни слова о том, что может быть дальше, поэтому Зоя предположила, что если бы она была не замужем, то обо всем сообщили бы ее отцу, а теперь, как замужняя женщина, она даже не предполагала, что произойдет впоследствии.       Вскоре Зое стало скучно. Вспомнив отсиживания после уроков в гимназии и даже рассмеявшись от того, что прошлое повторяется снова, девушка решила отыскать в глубинах памяти стихи, которые они учили год назад на уроках словесности.       — Если она странная, значит, следить лучше надо, — проворчал кто-то за стеной. — Что за дальняя родственница?       — Седьмая вода на киселе, приехала на заработки из деревни, — раздалось в ответ. — Блаженная, не представляю, как будет на фабрике работать.       — Пусть едет дальше коров пасти, — сказал первый человек. — Я таких экзерсисов не припомню даже от местной шпаны. А она на шпану не тянет, одета более чем прилично.       — Принарядили, чтобы на человека была похожа, — снова раздалось в ответ. — Я заберу ее?       — Забирайте и увозите обратно в деревню, такая нахаба** мне не нужна, — снова сказал первый человек.       — Увезу сегодня же, — последовал ответ. — Вы только забудьте обо всем, как будто о дурном сне.       — Хорошо, — согласился первый человек.       Во втором голосе Зое показалось что-то, отдаленно напоминавшее голос Севастьяна. Недоумевая, что мог ее брат забыть здесь, девушка подумала:       «Шпана из деревни… Это кто такая? О ком речь?»       Дверь камеры открылась. На пороге стоял Севастьян, рядом был полицейский.       — Пошли, — сказал Севастьян.       Зоя недоуменно посмотрела на брата, но ничего не сказала.       Еще раз поблагодарив полицейского, Севастьян вывел Зою на улицу.       — Ты что затеяла? — спросил молодой человек сестру.       — Хотела взорвать бомбу перед полицейским участком, — ответила Зоя.       — С какой целью? — спросил Севастьян.       — С целью террора, — ответила Зоя. — А не совсем рядом со входом — это для того, чтобы никто не пострадал и окна не побились.       Не став уточнять, что террор представляет собой совершенно другое, Севастьян сказал:       — А сейчас что-нибудь думаешь об этом?       — Бесполезная вещь и глупая, — ответила Зоя. — Только у меня бомба не взорвалась, она же должна была сильнее дымить, как я понимаю.       — Бесполезная вещь — твое обучение в гимназии, — сказал Севастьян. — Всякую ерунду узнала, а думать так и не научилась.       — К папе сейчас отведешь? — спросила Зоя.       — Зачем же к папе, к Владимиру, — ответил Севастьян. — Ты же теперь все, замужняя женщина. Взрослая женщина. Можешь сама родить детей и воспитать их.       Рассмеявшись от последней фразы, молодой человек сказал:       — Мама с папой не узнают, я им рассказывать не буду. Никто не узнает, пусть это все останется тайной.       — Спасибо тебе, Севастьян, — искренне ответила Зоя.       Пока Севастьян занимался тем, что искал Зою — молодой человек наугад пошел в соседний полицейский участок и спросил, не была ли недавно арестована барышня на вид лет пятнадцати в сером платье с синей отделкой на груди — Владимир сидел дома на кухне и надеялся на лучшее.       — Так что вы с Севастьяном запланировали? — чуть успокоившись, решила спросить сына Эльвира Марковна.       — Зоя идет к полицейскому участку, неподалеку от него к Зое подходит сослуживец Севастьяна, спрашивает, что именно она несет, увозит в жандармерию. Там открывают сверток, видят бомбу, допрашивают Зою, обещают лет пятнадцать каторги, арестовывают, а потом, уже к вечеру, Зоя во всем раскаивается и обещает больше никогда не заниматься подобным, — ответил Владимир.       — Совсем с ума сошли, — сказала Эльвира Марковна. — Такой спектакль затеять! Ладно еще Севастьян, может быть, на него служба свой отпечаток наложила, но ты, Володя, чем думал? Вот скажи мне, зачем надо было все это устраивать?       — Чтобы не отгораживать Зою от ненужной информации, а добиться того, чтобы она все сама поняла, — ответил Владимир.       — А это нужно, все самой понимать? — спросила Эльвира Марковна. — Может быть, не стоит все на своем опыте испытывать?       — Не знаю, — ответил Владимир.       Молодой человек бросил взгляд в окно и увидел, что Севастьян и Зоя уже заходят в палисадник.       — Нашел! — с облегчением воскликнул Владимир. — Как хорошо, что все обошлось!       Молодой человек бросился открывать дверь. Владимир хотел было обнять Зою, однако девушка прошла мимо и, обернувшись, тихо сказала:       — Хотел помочь — лучше бы рассказал обо всем Геллер, Ушинский*** недоделанный. И даже если бы она меня выдрала, я бы пережила. Она бы точно хотела как лучше. Или попросил бы Севастьяна поговорить со мной о том да о сем. Ладно, я натворила по незнанию, но ты натворил еще больше меня.       Зоя ушла в комнату. Севастьян посмотрел вслед уходящей сестре и сказал:       — Если бы не сестра, ни за что в жизни бы не стал так рисковать и помогать.       — Спасибо, — ответил Владимир.       — Я рассказал Зое все: и про твою идею, и про террор, и про его последствия, — сказал Севастьян. — Можно было просто поговорить с человеком, а не устраивать такие представления. Сам не понимаю, как поддался на твои уговоры.       — Михаил Павлович с супругой не узнают? — спросил Владимир.       — Не дурак — не скажу им, — ответил Севастьян. — Зоя же все от незнания делает, ей объяснять надо, а не вот так поступать…       Севастьян ушел. Владимир закрыл дверь и решил пойти к супруге, чтобы поговорить. Увидев, что Зоя демонстративно отвернулась и читает или делает вид, что читает, Владимир подумал:       «Хорошо, подожду. Не буду торопиться». *арестантское помещение для задержания бродяг, мелких преступников, нарушителей общественного порядка. **проблема *** русский педагог, писатель, основоположник научной педагогики в России.