История одной твари: Томление Духа

      Вы когда-нибудь проводили самостоятельный психопатологический анализ, фиксируя микроэкспрессии лица в зеркальном отражении? Замеряли расширение зрачков при мысли о насилии, сравнивая с базовой нормой? Дифференцировали свою аффективную реакцию от клинических критериев антисоциального расстройства личности по DSM-5? Статистически лишь 0,6% населения способны на такой уровень метакогнитивной рефлексии. Если вы к ним относитесь — поздравляю: вы в элитном клубе психопатов. Встречи — каждую субботу и воскресенье. Элитные гости: Декстер Морган и Ганнибал Лектер.       Мой случай — классический пример диссоциативного замещения личности. Я прекрасно осознаю каждый пункт своего диагноза: эмоциональная тупость (суженный аффективный диапазон), отсутствие эмпатии (зеркальные нейроны неактивны при наблюдении страданий), патологическая лживость (префронтальная кора перманентно в режиме манипулятивного моделирования). Но сегодня эти симптомы требуют искусственной ремиссии — первый рабочий день обязывает к компенсаторному поведению.       Мы с Коксом — два разных паттерна нейронных связей в одном черепе. Его походка — военная выправка с идеальной осью движения (следствие курсов Spec Ops), моя — хищная плавность с едва заметным наклоном корпуса вперёд (поза атаки по Экману). Его речь — чёткие, размеренные фразы с контролируемыми паузами (метод допросов FBI), моя — плавные, гипнотические интонации с лобными гармониками (техника вербовки спецслужб).       Но главный дифференциальный признак — в офтальмологических показателях. Его глаза демонстрировали классический «эффект Пола Экмана» — блеск зрачков при социально одобряемых мыслях. Мои же соответствуют триаде Хэра: 1)парадоксальное сужение зрачков при визуализации насилия (симптом «лезвия») 2)отсутствие корнеального рефлекса на внезапные угрозы 3)«эффект мёртвого стекла» — нулевое преломление света в радужной оболочке       Психологическая рекомендация: если в тёмной подворотне ваше периферическое зрение зафиксирует подобный взгляд — немедленно активируйте симпатическую нервную систему. Адреналин в кровотоке даст вам целых 2-3 секунды до потери сознания — достаточно, чтобы осознать, что последнее изображение на вашей сетчатке будет моё улыбающееся лицо с точностью до миллиметра повторяющее «улыбку Дюшенна» — тот редкий случай, когда лицевая мускулатура психопата точно имитирует искреннюю эмоцию.       К счастью, я умею скрывать своих демонов. К сожалению, раньше я их скрывал перед кучкой врачей, а не профессиональными агентами FBI. Не знаю, как долго смогу отыгрывать того, кем не являюсь на самом деле, особенно перед теми, кого учат распознавать ложь и замечать мелочи на протяжении нескольких лет. Нужно будет в срочном порядке встретиться со своим начальником и попросить перевод, поскольку я не уверен, что, если буду с этим долго затягивать, происходящее кончится для меня хорошо. Конечно, по своей природе люди довольно глупы и сначала не обратят на некоторые мои перемены внимание, ведь мысли, что в Джонатана мог вселиться кто-то, даже не возникнут, но, чем больше я буду работать на его месте, тем больше людей заметят несостыковки, из-за которых начнут копиться вопросы. Дойти может вплоть до того, что «мне» промыли мозги. Это — DC, здесь таким никого не удивишь.       Прервав аутоскопический сеанс (36% пациентов с диссоциативным расстройством идентичности демонстрируют компульсивное зеркальное проверение), я завершил утренние гигиенические процедуры с хирургической методичностью. Вода смыла последние следы ночной потливости — характерный симптом моего лимбического конфликта. Надевая сшитый на заказ тройной шерстяной костюм (62% ультрафиолетового поглощения, идеально для теневых операций), я мысленно классифицировал профессиональные параметры прежнего владельца тела: Род деятельности: Профилировщик BAU (поведенческий анализ) Специализация: Невербальная диагностика (точность 83% по тестам Экмана) Ограничения: Отстранение от полевых операций (приказ 447-b по причине повышенной эмпатической реакции)       Ирония в том, что его «профессиональный недостаток» — избыточная зеркальная нейронная активность — стал моим тактическим преимуществом. Тонкая шерсть жилета (не баллистического, увы) идеально скрывала микродвижения трапециевидных мышц — важный момент, ведь 78% провалов под прикрытием происходят из-за подсознательного мышечного напряжения.       В зеркале отражался антипод классического профилировщика: где у Патрика Джейна были солнечные блики на лацканах, у меня — абсолютный светопоглощающий чёрный (Vantablack-эффект). Его золотистые кудри превратились в мои прямые, как скальпель, чёрные пряди. Но главное отличие скрывалось во взгляде: Джейн: Расширенные зрачки (средний диаметр 5.2 мм) — признак постоянного поискового рефлекса Мои глаза: Фиксированные 3.8 мм (симптом «хищного фокуса» по шкале Хэра)       Последний штрих — идеально завязанный Eldredge узел галстука. Статистика ФБР подтверждает: 92% серийных убийц предпочитают сложные узлы, словно заранее репетируя петлю для будущих жертв. Ирония? Возможно. Но кто я такой, чтобы нарушать эстетическую статистику?       Переоделся я довольно быстро, после чего спустился вниз, где меня ждала моя, можно сказать, уже соседка. Она, как и вчера, распласталась на диване, словно труп на вскрытии — одна рука свисала до пола, пальцы судорожно сжимались в такт репортажу о новых жертвах в Ист-Энде. Запах вчерашних роллов смешивался с ароматом её пота — сладковатым, с нотками фитотоксинов. Наверное, так пахнет разлагающийся букет роз. Никогда не думал, что злодеи DC могут просто два дня лежать и ничего не делать. Раньше мне казалось, что они одни из самых занятых людей: им нужно готовить террористические атаки, ограбления банков, убийство чиновников, захват власти.       — Памела, деньги на том же месте, что и вчера, буду поздно, — решил предупредить её я.       До сих пор не пойму, что её здесь держит. Она могла бы давно придушить меня плющом или вырастить ядовитые споры в моих лёгких — и никто даже не нашёл бы моего тела. Но вместо этого она валяется на моём диване, смотрит кулинарные шоу и доедает вчерашние роллы.       Что сломало ту самую Ядовитую Плющ, которая когда-то грозилась превратить Готэм в гигантскую оранжерею, а людей — в удобрения? Аркхем? Одиночество? Или она просто устала?       Сейчас она больше похожа на затравленного зверя, чем на ту безумную эко-террористку, о которой трубили все газеты. Но я не обольщаюсь — если я сделаю хотя бы один неверный шаг, она без колебаний прорастит мне кишки через горло. И, знаете, в этом есть своя прелесть.       Выгонять её? Нет, это было бы глупо. Я сам впустил её в свой дом, сам позволил остаться — не из благородства, конечно, а потому что вижу в ней потенциал. Союзник? Оружие? Или просто развлечение? Пока не знаю. Но в этом элитном пригороде Готэма, где у каждого соседа свои тёмные секреты, она в большей безопасности, чем где-либо ещё. Здесь никто не лезет в чужие дела — если, конечно, не хочет оказаться на дне реки со свинцовой диетической добавкой в желудке.       — Собрался на работу? — безэмоционально спросила она, больше интересуясь новостями о новых разработках Лютор-корп в сфере ботаники на экране.       — Да, — ответил на заданный вопрос я, беря ключи со столика у двери. — Постараюсь сегодня что-нибудь разузнать о тех ребятах, которые гнались за тобой.       — Зачем? Нам и так известно, что они работают на Дэнта, остальное неважно, — при произношении его имени Памела слегка изменилась в лице.       — Затем, что мне, в первую очередь, нужно узнать, кого я убил ради твоего спасения, — решил сказать правду я, — во-вторых, благодаря этой информации мы сможем понять, с кем сотрудничает Дэнт и чего нам стоит ожидать.       — «Мы», «нам»… Ты так говоришь, будто мы стали напарниками и теперь будем вынуждены разгребать дерьмо друг друга, — хитро сказала она, ожидая ответа, от которого, возможно, многое зависело, а может, и нет, и это всего лишь паранойя, которая после моего вчерашнего забега утихла, но дебаф так и не пропал.       — Нет, мы далеко не напарники, нас даже знакомыми нельзя назвать, так как мы с тобой ничего не знаем о друг друге, а доверие у тебя ко мне не появится ещё долгое время. Мы с тобой просто заложники ситуации: я, так как не могу отпустить тебя из вида, ведь не знаю, чем мне может это аукнуться, и ты, так как тебя ищет довольно высокопоставленная шишка, которому нужна твоя голова, чтобы сесть в кресло мэра.       — А ты довольно честен и прямолинеен для человека, которого я могу убить одним движением руки, — она сказала это абсолютно без злобы или угрозы, просто озвучила факт. Я знал, что не занимаюсь перед ней лизоблюдством и не скрываю от неё правду.       — Говорить правду легче, так как она всегда одна и в ней ты не запутаешься спустя время, в отличие от лжи.       — Думаешь, если будешь говорить мне правду, мы подружимся? Может, ещё и браслеты дружбы сплетём — при словах о дружбе она едва сдержала смех: это было видно по кривой ухмылке и по тонне сарказма, что, словно яд, сочился из её уст. Сразу понятно, что она скажет мне, если отвечу «да». — Из твоих кишок?       — Нет, я так не думаю, — я надел ботинки у порога, готовясь покинуть дом. — Но если я буду говорить тебе правду, то, возможно, ты сможешь мне хоть немного доверять, а уже это достижение.       Когда я договорил, то словил на себе шокированное, приятно удивлённое выражение глаз. Впрочем, я не обманывался. Памела всё ещё нестабильна, поэтому делать поспешные выводы в общении с ней не имеет смысла. Сейчас мой ответ её устроил, и я сразу понял: когда вернусь с работы, застану её у себя снова.       Запрыгнув в машину, что стояла неподалёку от дома, я поехал на работу. Выезжая с территории, обратил внимание на стоящие рядом грузовики компании «Грин-билдинг» и странные шевеления у соседей напротив: там бригада строителей усердно работала над его перестройкой и расширением, хотя в день моего появления там ничего подобного не происходило.       — Успокойся, Джонатан, это всего лишь твоя паранойя, люди просто перестраивают дом, в этом нет ничего такого, — попытался успокоить себя и поехал дальше, уже не отвлекаясь на соседей.       Поскольку жил я в пригороде, добираться до Готэма было долго. Благо, шоссе находилось рядом, поэтому на скорости, превышающей установленную по всем имеющимся правилам, я направился к зданию FBI, выкрутив музыку в стереосистеме на полную. Вчера у меня было достаточно времени, чтобы скачать свои любимые песни на телефон, пока я валялся в гостиной и ел заказанную еду. Конечно, мне пришлось попотеть, но, к моему удивлению, большинство местных групп имели те же названия, что и в моём мире — это облегчило работу. Да, ты проводишь свою жизнь в ловушке внутри машины. Жертва бедствия. Ты размываешь границы, создаешь свою реальность. Клянусь, ты не спишь, но ты знаешь, что спишь. И нет никакой перестройки. Когда храм рушится, Это твое бремя-нести, а твоя спина-сломать. Пустые глаза смотрят, когда мы задыхаемся. Мы пьяны от смерти и под кайфом от огня, этого недостаточно, чтобы насытиться.       — Мне кажется, или это — лучшая песня, чтобы ехать куда-нибудь со скоростью двести миль в час? Нет, кажется, это — лучшая песня, чтобы ехать куда-нибудь со скоростью двести пятьдесят!       — Внимание, Вы превысили скорость, — обратился ко мне компьютер. Достижение разблокировано: «Форсаж по-готэмски» +20 к навыку вождения +5 к риску быть размазанным по асфальту. Шанс встретить Бэтмобиль: 37%. Хотите обновить ставки?       Конечно, я проигнорировал эту бездушную программу и продолжал ехать в своё удовольствие, выжимая хоть и не всё, но многое из моей детки. Даже если здесь на каждом шагу камеры, меня максимум ожидают штрафы, которые я смогу оплатить, не выходя из дома, а, если меня остановят копы, то значок FBI в помощь со словами про срочное расследование.       Я вскрывал поток машин скальпелем скорости — ровно, без лишних надрезов. Каждая смена полосы как пересечение артерии: чуть дрогнешь рулём — и вот уже фреска из осколков и криков на дорожном полотне.       Доехал я на удивление быстро и особо погонять я не смог, да и огромное количество машин, чьи владельцы тоже спешили на работу, не способствовало развитию скорости. Это даже немного расстроило, но у меня оставалась на сегодня поездка домой, поэтому я предвкушал дозу адреналина и вседозволенности на обратном пути. Припарковался я на «своём» обычном месте, благо, FBI могли позволить себе хоть и небольшую, но личную парковку в несколько этажей. Моя машина выглядела, как алмаз среди этих унылых чёрных джипов, но я не стал акцентировать на них внимание.       Ещё не выйдя из машины, я в очередной раз бросил взгляд на зеркало заднего вида и всмотрелся в своё отражение. Поняв, что так дело не пойдет, я достал солнцезащитные очки из бардачка и надел их. Лучше пусть люди думают, что я идиот, который ходит в очках даже в помещении, но не видят мою жажду.       — О, привет, Натан! — услышал я чей-то голос, выходя из машины.       Оказавшись снаружи, я мгновенно просканировал говорящего — рефлексы бывшего хирурга-убийцы никуда не делись. Леон. Бывший спецназовец, ныне крепкий середнячок из ФБР. Интересный экземпляр — классический случай посттравматического роста с элементами компенсаторного гедонизма.       Статистически, 78% таких «весельчаков» после боевых действий либо спиваются, либо превращаются в безжалостных машины. Он выбрал третий путь — притворяться человеком. Аккуратная борода (маскировка шрама от осколочного ранения), кучерявые волосы (отвлекающий маневр от холодного взгляда снайпера), фирменная ухмылка (явный перебор для искренней эмоции).       Его костюм сидел идеально — не просто так. Плечевая кобура под левой подмышкой (правша), едва заметный выступ радиопередатчика на правом бедре, обувь на тонкой подошве (для лучшего тактильного контакта с поверхностью). Настоящий профессионал. Жаль, что его психологическая карта столь предсказуема: Потребность в контроле (военная выправка) Компенсаторная гиперсоциальность (этот нарочито дружеский тон) Непрожитая агрессия (те самые 0.5 секунды задержки перед рукопожатием, когда его пальцы рефлекторно сжимаются чуть сильнее необходимого)       Ирония? Этот человек тренировал того, в чьё тело я вселился. Теперь его главная ошибка — он по-прежнему видит перед собой безобидного психолога, а не хирурга с 23 подтверждёнными убийствами. Хотя… если присмотреться к рубцу на его шее (почти идеальный полукруг — явно ножевой), возможно, нам есть о чём поговорить. На языке скальпелей и искренних признаний.       — Здравствуй, Лео, — поздоровался в ответ с мужчиной, пожимая руку.       — А ты чего в очках, Натан? — поинтересовался мужчина. — Небось пил все выходные, ха-ха-ха?       — Типа того, — лучше пусть он сам придумает ответ, чем сказать ему ещё хоть слово.       — А чего меня не позвал, я, может, тоже отдохнуть хотел? — тон мужчины был весёлый, он словно наслаждался тем, что я, предположительно, сейчас страдаю за то, что пил без него.       — Прости, Лео, но я хотел побыть, — «вежливо» ответил я.       — Неужели это из-за Софии? — удивлённо спросил мужчина, пока мы шли с парковки к зданию бюро. — Мне вроде попались её посты по поводу того, что вы расстались. Это правда, что случилось? — а вот и причина, которую он сам себе выдумал.       — Измена, Лео, всё банально до ужаса, — при такой лжи главное не вдаваться в подробности, пусть фанатазия сама всё дорисовывает.       — Сочувствую, дружище, но ничего, она не единственная баба на свете, найдешь ещё кого-нибудь. Ты ещё молодой, вся жизнь впереди, — приободряющее похлопав меня по плечу, ответил мужчина.       — Спасибо, Лео, — сказав это, я даже слегка ему улыбнулся. Пусть думает, что мне не насрать на его поддержку.       Молчание между нами стало удобным щитом. Леон пару раз пытался завести разговор — стандартные попытки реанимировать беседу с помощью профессионального анекдота и новостей о коллегах. Но мое искусственно угнетённое выражение лица сделало свое дело. Он отступил.       В здании ФБР наши пути разошлись с бюрократической точностью. Леон растворился в коридоре с группой оперативников — их позы, сцепленные пальцы и микродвижения бровей выдавали срочное задание. Я же прошёл ритуал безопасности: Сканирование карты доступа (0.3 секунды задержки — устаревшее оборудование) Металлодетектор Лифт до 4 этажа       Здание представляло собой любопытный парадокс: новейшие системы слежения, баллистические стеклопакеты, датчики биометрического контроля — и всё это в городе, где уровень раскрываемости тяжких преступлений не превышал 23%. Уэйн вкладывал миллионы, но Готэм продолжал гнить изнутри, как труп с замедленным разложением. Скоро бюро свернёт здесь деятельность — я видел признаки: Сокращение финансирования (на 14% в этом квартале) Увеличение текучки кадров (3 агента за последний месяц) Перенос важных дел в Метрополис (мой анализ почты Кокса это подтверждал) Мой кабинет встретил меня стерильным холодом. Дверь — замок — тишина. На сегодня в расписании значились лишь: Архивные дела (4 непрофилированных убийства) Составление психологического портрета (жертва Двуликого — уже пятая за месяц) Отчёт о вчерашнем «инциденте» (который я, разумеется, подкорректирую)       Но бумаги могли подождать. Компьютер загрузился с первого раза — редкая удача для наших устаревших терминалов. Поисковый запрос: «Неопознанные трупы в промышленной зоне Готэма» Начинается самое интересное.