История одной твари: Томление Духа

      — Мы в дерьме, — отчаянно простонал Леон, после того, как мы в очередной раз зашли в тупик.       Я был с ним полностью солидарен: это дело с поиском маньяка из Метрополиса изрядно нас с ним доконало, а все ниточки, что у нас были, вели ложной дорогой, из-за чего мы за целую неделю не продвинулись ни на миллиметр в поисках убийцы. А как же всё хорошо начиналось…       На следующий день после передачи дела в наши руки, мы с Леоном встретились в его кабинете, чтобы обсудить, как будем вести следствие. Это не заняло у нас много времени, так как мы оба понимали, как проходят подобные расследования, и у каждого был опыт. Снова прочитав дело, но уже вместе, мы порассуждали на тему, кого ищем, какие у него мотивы, а также сколько у нас примерно времени до следующей жертвы, а в том, что она будет, мы оба не сомневались. Обговорив план действий, мы вместе поехали в морг, чтобы поговорить с человеком, делавшим вскрытие. Это было важно, поскольку отчёт был сухим, без каких-либо подробностей, плюс, я рассчитывал лично осмотреть тело уже своим профессиональным взглядом, ведь по фотографиям картина оставалась довольно непонятной.       Сорок минут в морге пахли формалином и бюрократическим маразмом. Я уже подсчитывал, сколько эпителиальных клеток успел потерять, барабаня пальцами по столу из дешёвого ДСП, когда дверь распахнулась с театральным скрипом. Перед нами стоял ходячий учебник по британской анатомии: — Костюм «Лондон, 1890-е» — Осанка — ровно 15° наклона таза (классическая поза «лордоз аристократа») — Волосы — идеальный кудрявый порядок, будто их расчесали хирургическим зажимом — Взгляд — живой, в отличие от местных «трупов с временной пропиской»       — Доктор Генри Морган, прошу прощения за задержку — его рукопожатие оказалось сухим и точным, как разрез скальпеля между рёбер.       Поздоровавшись и извинившись за предоставленные неудобства, он провёл нас в свою обитель, зайдя в которую, я сразу понял, что он профессионал, но довольно экстравагантный. Его кабинет был музеем патологической эстетики: — Инструменты 19 века, отполированные до зеркального блеска (видимо, вскрывал викторианских проституток) — Стол из красного дерева (стоимость примерно три трупа на чёрном рынке или годовая зарплата патологоанатома) — На стене — схема человеческого тела с маленкьй пометками, написанной отруки, на латыни («Для развлечения гостей»)       Но настоящий шедевр ждал в холодильной камере: — Швы — ровно 12 стежков на дюйм (швейный машинке и то сложнее) — Надрезы — прошли строго по линиям Лангера (будто собирались снова сращивать ткани) — Отсутствие кровоподтёков (значит, работал post mortem, когда сердце уже не качало малину)       Обычные коронеры — мясники с дипломом. Этот же явно резал под Баха, не удивлюсь, если он слушал его на том виниловом проигрывателе, что стоял в углу кабинета.       Он щёлкнул указкой по пятну гипостаза:       — «Обратите своё внимание на цвет — не классический лиловый, а с желтоватым оттенком. Наш друг использовал гипохлорит натрия, разбавленный чем-то… пикантным. Возможно, мочой — мочевина даёт такой интересный эффект.       Леон аж закашлялся от таких подробностей. Я мысленно дополнил: — pH ≈ 11 (ожог третьей степени на слизистых) — Время экспозиции ≈ 2 часа (судя по глубине проникновения в дерму) — Боль — 8.7 по шкале МакГилла (если бы она ещё чувствовала)       — Но самое вкусное… — доктор поднял веко трупа — …зрачки. Миоз сохранился даже после смерти. Значит, перед эксгумацией ей вкололи что-то веселенькое. Может, героин? Или… Я закончил за него:       — Фентанил. Только он даёт такой кукольный блеск в глазах даже post mortem.       — Мне нужно подышать, — не выдержал Леон и вышел из морга.       Ему явно не доставляло удовольствие рассматривать это тело, особенно слушать такие мерзкие подробности, я не стал его винить за слабость, он привык к более «гумманным» убийствам.       — Ваш коллега явно не оценил эти свединия, — спокойно прокккоментировал уход Леона Морган, указывая указкой на ногти жертвы:. — Мной также были обнаружены частицы Aspergillus niger. Типичный обитатель доков. Она росла около 10 дней… интересно, слышал ли он её кашель в темноте?       Я не стал отвечать на его вопрос, тыча пальцем в отчёт:       — Семенная жидкость. Группа AB IV, лейкоцитов в три раза выше нормы. Значит, либо хронический простатит, либо…       — Либо он кончал в неё сквозь боль и жар, — закончил Морган с улыбкой дантиста перед сверлением.       На теле было обнаружено ещё множество следов ДНК преступника, а также небольшие отпечатки, но они, к сожалению, не прогонялись ни по одной базе, следовательно, этот человек никогда не привлекался и не делал биометрический паспорт, что усложнило нам работу в разы, ведь так легко привлечь преступника, толком его не искав, и отдать всё в руки современных технологий. А тут всё по старинке: улики есть, но заимеют они толк только в том случае, если мы сами найдём преступника и возьмём у него образцы, да вот только как это сделать?»       В дело вступали те немногие подробности, которые у нас имелись, а также старые расследования из Метрополиса. Дослушав рассказ англичанина, мы с Леоном поблагодарили его за предоставленные сведения, а также за хорошо проделанную работу, после чего поехали, как заправские детективы, к семье погибшей.       На прощание я не сдержался и всё-таки задал мучающий меня вопрос, ведь было в этом Генри что-то особенное:       — Скажите, доктор, почему при таком профессионализме вы работаете здесь? С вашими навыками и умениями преподовать бы в Гарварде или Йели.       — О, мистер Кокс, — он улыбнулся, как могильщик, предлагающий скидку, — иногда мёртвые куда интереснее живых. Особенно когда их убивают с… фантазией. А где, как не в Готэме больше всего мёртвых?       Родители Лоры жили в самом центре Готэм-Сити, в одном из элитных небоскребов, построенном на деньги Мафии или кого похуже. Встретили нас не сказать что дружелюбно: мать, а точнее мачеха погибшей девушки явно была нам не рада, всячески намекая, чтобы мы проваливали поскорее. Отец девушки был более благосклонен и пытался рассказать нам всё, что знал о своей дочери, а также о её последних днях. Всё бы ничего, и после осмотра комнаты убитой можно было бы уходить, да вот только меня очень сильно беспокоило состояние мужчины.       Он демонстрировал классический симптомокомплекс хронической интоксикации: — Желтизна склер (билирубин зашкаливал, будто акции перед крахом) — Тремор пальцев (4.5 по шкале Хенрика) — Когнитивные нарушения (путал имена собственной дочери и первой жены)       — Лёгкая сердечная недостаточность? — я усмехнулся, разглядывая аптечку. — Тут либо диагноз поставлен по гороскопу, либо…       Пластиковая баночка с «Энапом» легла в ладонь подозрительно легко. Я встряхнул — таблетки звенели, как кости в пустом гробу.       — Мистер Палмер, — притворно-вежливо начал я, — вы принимаете по одной таблетке в день?       — Д-да… — его зрачки сузились до размеров булавочной головки.       Я открыл крышку, дав запаху горького миндаля заполнить лёгкие.       Цианид пахнет тёплым печеньем. А мышьяк… мышьяк пахнет алчностью.       — Поздравляю, — обратился я к мачехи Лоры, — вы изобрели новую схему: медленное отравление под видом заботы. Будет смешно, когда патологоанатом найдёт у него раковые метастазы… которых никогда не было.       Её ногти впились мне в руку (глубина ран — 2-3 мм, кровотечение капиллярное).       — Не трогайте моего пупсика! — её голос скрипел, как несмазанный катетер. — И не смейте обвинять меня в чем-то в моём доме!       Я спокойно зафиксировал запястье (приём Райта — 87% эффективности при женском сопротивлении):       — Ваш «пупсик», мэм, сейчас напоминает лабораторную крысу. Только крысы хотя бы получают зарплату в виде сыра.       — Куколка, что происходит — не понимал мужчина, пытаясь протестовать против задержания своей потенциальной убийцы.       Врачи приехали быстро, тщательно осмотрели пациента и пришли к точно таким же выводам, как и я — отравление. Не знаю, на что рассчитывала эта женщина, ведь любое вскрытие сразу бы подтвердило, что было совершено убийство, но кто знает, может и здесь у неё всё было схвачено? Мужчину врачи повезли в больницу, возможно, у него есть ещё надежда, и с его деньгами им удастся восстановить его организм после длительного воздействия токсинов, а вот мы с «куколкой» поехали в бюро.       Конечно, мы понимали, что не она убийца, кишка тонка да и слишком она молода, но вот ответить на наши вопросы женщина вполне могла. Ведь, пока мы ждали врачей, а также подтверждения моей теории, мы с Леоном смогли обыскать комнату погибшей и найти на компьютере ссылку на её то ли дневник, то ли форум, где она активно делилась своими мыслями и переживаниями. В общем, блоггер старой школы, когда ещё не было YouTube и его аналогов. На этом сайте мы смогли узнать, что она подозревала о том, что её новая мачеха пытается убить отца, но боялась в этом признаться, ведь тот был словно приворожён, полностью в сетях своей любовницы. Не знаю, в каких там она позах перед ним вставала и как часто делала ему омлет по утрам, но мужчина с головой провалился в её сладкую ложь и совсем подзабил на дочь, которая, хоть и не голодала и не была обделённой, но явно чувствовала себя лишней в их обществе, из-за чего, видимо, сбежала.       Вера Ренци — таково имя нашей «куколки», — активно отнекивалась и делала вид, что она вообще не причём, а мы задержали не того, и вообще это, наверное, всё врач Говарда. У них якобы какие-то проблемы, но мы, конечно, не поверили её словам, а проверили биографию. И каково было наше удивление: женщина оказалась с сюрпризом, и за ней шла целая очередь трупов, а счёт на Каймановых островах превышал несколько миллионов долларов. Типичная отравительница, втирающаяся в доверие к старым дурачкам, а в конце их убивающая, забирая если не всё, то большую часть наследства, а после просто исчезающая, чтобы появиться уже под новым именем и биографией.       За свою довольно обширную карьеру эта дама смогла взбесить одного из сынов погибших так, что тот назначил за любую информацию о ней награду, а за её голову вообще двойной тариф. К сожалению, профессиональная этика нам не позволяла отдать её в руки самосуда, хотя количество нулей в контракте заставили даже Леона нервно покоситься на женщину.       К сожалению, разговор с ней ни к чему не привёл. Даже то, что мы узнали её историю, а также смогли доказать причастность к серии убийств, не смутило «чёрную вдову».       — Все они погибли от старости, это указано в их отчётах вскрытия, а то, что мне так не везёт с мужьями, это лишь злой рок судьбы, — искренне сказала она, словно сама в это верила.       В общем, чтобы заставить её говорить, нам пришлось обратиться к её сообщнику, а именно человеку, который проводил вскрытие предыдущих жертв. Найти его не составило труда, мы лишь сопоставили момент появления некой Алисы Хемсворт с устройством на работу нового коронера. Конечно, было чуть больше мороки, чем на словах, но, связавшись со страховой компанией Говарда и узнав, с какой клиникой они сотрудничают, мы упростили себе работу в несколько раз. Неизвестный партнёр нашёлся быстро, и стоило только наручникам на его руках застегнуться, он запел, словно соловей.       Сразу признался нам, что является любовником Алисы, akа Веры и уже много лет помогает ей в её чёрном деле. Она, как истинная леди, появляется в жизни очередного мужчины, на протяжении долгого времени, как профессиональный психолог, тренирует жертву, словно собаку Павлова, на верность к себе, когда добивается переписи завещания, то начинает медленно убивать свою жертву, а любовник в конце всего этого подтверждает смерть по естественным причинам. Этого хватает, чтобы успеть оформить наследство и скрыться, пока родственники не начали эксгумацию или не вставляли палки в колёса. Конечно, не всегда всё шло так гладко, но в девяти из десяти случаев у них получалось уйти без проблем, а если нет, то была ситуации, как с тем сыном русского олигарха, который назначил за неё награду.       Когда мы сообщили Алисе, что любовник сдал её со всеми потрохами, только тогда она заговорила с нами нормально, уже без того пафоса, уверенности и веры, что она легко отделается. Паника, торг, отчаяние, а также неверие, что всё это произошло из-за «маленькой суки», обуревали её. Она начала отвечать на все наши вопросы, а также активно помогать в поисках убийцы.       Из её рассказов мы узнали, что Лора действительно сбежала из дома, но перед этим всё-таки пыталась предупредить своего непутёвого отца об опасности, но тот ей не поверил. Сбежала Лора к своей подруге, которая живёт в Южном Ист-Энд напротив госпиталя, зовут подругу то ли Кэйт, то ли Мэй, она не могла сказать точно, но это было уже что-то. На поиски подруги мы потратили ещё день. Пришлось поднять архивы жильцов, а также всех однокурсников Лоры, но мы смогли найти нужную нам девушку, и она действительно жила прямо напротив больницы.       Придя к ней, мы рассчитывали узнать, чем занималась Лора перед смертью и где могла попасться убийце, но Мэй Шин не смогла дать нам ответов. Это была молодая азиатская девушка, с довольно заурядной внешностью, а её образ жизни нельзя было называть насыщенным или интересным. Она лишь сидела в квартире своей матери и старательно училась в университете Готэма, чтобы стать адвокатом. С Лорой они познакомились на одном из курсов, всегда веселая и позитивная блондинка взяла под своё крыло Мэй и пыталась той облегчить жизнь, а также помочь стать более уверенной, поэтому, когда подруге понадобилась ответная помощь, девушка не смогла ей отказать. Но вот нам она не особо помогла…       — Да, Лора жила у меня.       — Да, она была расстроена своим уходом.       — Нет, она не говорила, что кто-то её преследует.       — Нет, она не могла сама пойти в руки маньяка.       И так далее. Девушка была словно в воду опущенная и сильно переживала по поводу того, что не уберегла подругу, но ей в голову не могло прийти, кто с ней поступил так жестоко и, тем более, почему. В общем, если судить по тому, что у нас было на тот момент, то я бы сказал, что являюсь долбанным агентом Купером, который вообще не понимает, что происходит вокруг, а также копается в грязном белье ангела во плоти, ведь дальше становилось только интереснее…