The Savior

      Карл фурией несся по коридору, передразнивая Нигана: – Я с Саймоном его допросил, Карл. Карл, разговор закончен. Тема закрыта, Карл.       Юноша злился, злился, что его не воспринимают всерьёз, не дают высказаться, объяснить свою точку зрения. Граймс пытался успокоиться, но гормоны ударили в голову. Он даже подумывал вернуться и еще раз хлопнуть дверью. Александриец уже усвоил, что здесь подобные истерики ему позволены, парень был уверен, что хлопни он дверью дома, отец этой же дверью приложил бы его самого. Так же Карл решил для себя, что не оставит Нигана с Саймоном наедине, юноша знал, просто знал, что это он всё подстроил, и Граймс не мог допустить, чтобы его подставили снова. Сегодня ему повезло, что его покровитель совладал с эмоциями, но повезёт ли ему так в следующий раз? Саймон имеет большое влияние на Нигана, оно и не удивительно, ведь тот – его помощник, правая рука. Ниган ему доверяет как самому себе – именно это и опасно.       Карл разузнает о нём всё, что сможет от кого сможет, но это потом, сейчас юноша хотел найти Лору, за которую очень переживал.       Он обнаружил подругу в её же комнате. Девушка сидела на кровати со стаканом чего-то спиртного, уставившись в стену. Когда Лора услышала стук в дверь, а затем увидела своего посетителя, она осушила стакан и встала. – Привет, можно? – скромно поинтересовался Карл, заглядывая внутрь. Получив разрешающий жест рукой, он зашёл, неловко останавливаясь по середине комнаты и оглядывая её.       Спальня была очень скромной, намного скромнее его собственной в Святилище: кровать, шкаф, стол, стул, полки да телевизор. По размерам также уступала. Граймсу стало интересно, все ли комнаты людей Нигана такие, или лишь Лору обделили. Однако что-то подсказывало, что роскошью довольствуются единицы. В спальне девушки как минимум отсутствовала личная ванная. – Не стой, присаживайся, – Лора кивнула в сторону постели, а сама прошла к рабочему месту, где стояла бутылка виски и налила себе ещё. Карл принял приглашение, скромно складывая руки на коленях. Он отметил, что матрас жёстче его. – Я волновался за тебя. Как ты? – Я? Ну, меня чуть не казнили, но всё обошлось, – Лора развернулась к Александрийцу лицом, облокотившись о стол. – Ты вступился? – она вновь сделала глоток обжигающей жидкости.       Карл кивнул. – Так и знала, – она тепло улыбнулась, выдыхая и расслабляясь. – Спасибо большое. Если б не ты... – Не благодари. Ты мой друг, и я знал, что ты не виновна, – Карл не хотел, чтобы она благодарила его за свою жизнь. Это казалось Граймсу странным. В его понимании каждый человек заслуживает того, чтобы жить, и не просто существовать, а жить достойно. – Ниган тебя послушал... это круто, у тебя есть влияние на него, – она сделала новый глоток. Юноша отрицательно покачал головой на ее слова. – Всё не так, он... – Нет, так, – Лора его перебила, – так, Карл. Ты этого не видишь, не замечаешь, или не хочешь замечать, но это так. Помнишь, когда мы ездили за панелями и остановились у магазина комиксов? Тебя схватил ходячий и чуть не укусил. Ниган так перепугался за тебя, что опустился на КОЛЕНИ, – это слово она произнесла особенно четко, тем самым выделяя, – осматривая твои ноги. Это не просто мои слова, ты действительно что-то с ним делаешь. Уж не знаю что, но продолжай.       Она одобрительно кивнула и подмигнула. – Только будь осторожен. Из-за этого от тебя хотят избавиться. Карл сжал губы в тонкую линию и нахмурился. – Ты про... Джека? Расскажи, что там было, – попросил Граймс. Лора вздохнула. Она подошла и села на кровать с ногами, сложив их по-турецки, всё ещё держа стакан в руке. – Я присутствовала при его допросе, как и Саймон. Он признался в краже и в подставе, но сообщника не выдал. Знаешь, это всё очень странно на самом деле. Мне не верится, что это всё его затея. – Это Саймон! – слишком резко выпалил Александриец, стискивая пальцами колени. Лейтенант с удивлением уставилась на него. – Ты уве... – Это он! – перебил Карл. – Я видел ночью его в коридоре, в крыле, где моя комната. Это же странно! Он в другом крыле живет. – Ты сказал это Нигану? – Он меня не стал слушать, он слишком сильно Саймону доверяет, – фыркнул Александриец. – Он даже был готов убить тебя. И меня. – Теперь всё в порядке, Ниган умеет извиняться за свои ошибки. Он начислил мне столько баллов, что я могу 3 месяца на них жить, не работая. Не переживай, теперь всё хорошо. С ним такое бывает. Мне... – она вздохнула, – очень нравится здесь, это мой дом, но мне иногда кажется, что меня здесь хотят выжить. И как сегодня выяснилось – это правда. – Как думаешь, Саймон может... может убить Нигана? – неожиданно в голову юноши пришла эта мысль, от которой кровь в венах застыла. Сказанные слова оказались столь заразительны, что Лора побледнела, осознавая всю возможность такого расклада событий. – Я не хочу чтобы Ниган умирал. Не хочу, – слова Карла были произнесены столь подавлено, что сердце девушки было готово расколоться на части от всей той боли в голосе Граймса. Женское чутье начало подсказывать, что за взаимоотношениями лидера их группировки и этого подростка крылось нечто большее чем всё могло казаться. – Не хочешь? – едва слышно переспросила девушка. – Твой отец был бы рад его смерти... Ниган убил твоих друзей так же как и Джека. – Я знаю, Лора. Знаю. Но не хочу. Вот и все.       Граймс-младший резко взял себя в руки, став серьёзным. – Нужно следить за Саймоном. Он опасен и безрассуден. Я уверен, что он подставит Нигана и это будет стоить ему жизни. Как только у меня будут все доказательства, я предоставлю их Нигану. Поверь мне. Просто доверься.       Карл вышел из комнаты Лоры, оставив её в лёгком недоумении. Девушка проводила друга любопытным взглядом, желая узнать, что всё-таки творится у него в голове. Ей было интересно наблюдать за Граймсом и его мнением о Нигане, которое менялось со скоростью света. Но сейчас подозрения Карла о Саймоне действительно её насторожили. Для такого человека как первый помощник Нигана они казались очень реальным.

***

      Юноша направился в гостиную по приказу Спасителя проведать его жён, до которых наверняка уже дошли слухи о сегодняшнем происшествии. Он надеялся узнать у них информацию о Саймоне, которая возможно, поможет показать Нигану его истинную сущность.       Александриец постучался в дверь и выждав 10 секунд зашел. – О! Карл! Не ждала, проходи, – Френки стояла у мини плиты и готовила. Дивный запах разносился по всей кухне, и тогда Граймс вспомнил, что ему так и не довелось позавтракать. Желудок начало сводить. – Ты голоден? – словно прочитав мысли юноши, спросила девушка. – Я бы что-нибудь поел, если можно.       Он облизнул сухие губы, хлопая единственным глазом. – Конечно, садись, – Френки кивнула в сторону дивана, куда Карл сел, ожидая еды. – А где остальные? – Эмбер спит, она плохо себя чувствует. Женские дела, понимаешь? – и, не дожидаясь ответа, продолжила, – Таня у Нигана. Стресс с ней снимает. Я слышала о том, что произошло. Хорошо, что всё выяснилось! Это ужасно!       Карл поджал губы, сердце кольнула ревность об упоминании Нигана и одной из его жён. Юноша понимал, что это глупо, ведь мужчина не клялся в любви и верности, но это не отменяет факта огорчения. – Понятно, – сухо ответил Граймс. Френки поставила перед ним тарелку с жареной курицей и овощами и стакан с соком, но аппетит пропал, и парень вяло начал ковырять еду вилкой. – Френки, а что ты знаешь про Саймона? – как бы между прочим поинтересовался Александриец, стараясь не выдавать свой интерес.       Девушка нахмуренным взглядом посмотрела на юношу, сразу поменявшись в лице. – А зачем тебе? – она сложила руки на груди. – Да так... просто, – Карл неопределённо повёл плечом. – Он псих, вот и всё. Я бы держалась от него подальше, и не стой у него на пути, – Френки вернулась на импровизированную кухню, прибираясь там, а Карл промолчал, наконец принимаясь за еду. Отросшие волосы свисали на лицо, пряди попадали в тарелку, но Граймса это не особо заботило. Больше беспокоило отсутствие повязки на лице.       Девушка положила себе еды и села напротив Александрийца, закидывая ногу на ногу. – Как твой глаз? Я не врач, но обратилась бы к Эммету, выглядит нездорово.       Карл среагировал мгновенно, закрывая грязной челкой глазницу и еще больше склоняя голову. – Все хорошо, – ощетинился юноша, сразу напрягаясь. – Ты уверен? Не болит? – Уверен. Не болит, – и это была ложь. Боль была то резкая и режущая, то пульсирующая и длилась 24 часа в сутки, иногда из-за неё начиналась мигрень, и состояние в целом ухудшалось. В такие моменты Карл завидовал мертвым. Но он привык к боли, научился её практически не замечать. Граймс терпел. Юноша никому не позволял заглядывать в глазницу и уж тем более прикасаться, и не важно будь то отец, Ниган или врач, хотя со вторым спорить было невозможно и даже опасно. И как заметил Граймс, Спаситель испытывал прям таки нездоровый интерес к его ране. Юношу удивляло, почему он никак не акцентировал на этом в постели. – Просто принеси мне новые бинты, – слегка помедлив, он добавил, – пожалуйста.       Карл считал, что всё пройдёт само, но само не проходило. Прошло чуть больше месяца с получения этой раны, а она всё кровоточила и не затягивалась. – Ну как знаешь, – девушка пожала плечами и ушла за повязкой.       Гостиная имела выход в комнаты всех жён, тем самым создавая отдельную зону для них. То была идея Нигана, который не хотел, чтобы его женщинам кто-то мешал. У них были прекрасные условия и практически отсутствовали какие-либо ограничения. Карл задумался о том, что возможно Мэгги стоило принять предложение Спасителя о вступлении в его гарем. «Это не правильно! Он убил Гленна!» – кричало сознание юноши, но здравый смысл подсказывал другое. У Мэг было бы всё, у неё и её ребёнка. Возможно она даже смогла бы найти способ убить Нигана, если бы подобралась поближе.       Граймс покачал головой, избавляясь от этих мыслей. «Для него она мертва. Мэг так захотела и пусть так и останется». Юноша хотел помочь ей. Он знал, что в её положении девушке нужны таблетки и витамины, и Карл сомневался, что они есть в Хиллтопе, где сейчас находилась Мэгги под присмотром брата Эммета.       От дальнейших размышлений его отвлекла Френки, дружелюбно принесшая чистую повязку. – Ага, спасибо.       Граймс взял её и подошёл к овальному зеркалу, висящему на стене. Юноша пальцами зачесал челку назад, минуту созерцал свое уродство, а потом наконец перевязал рану, грустно выдыхая, после чего вернулся к столу, такому же низкому, как в спальне Нигана, «где сейчас он развлекается с Таней», – подумал юноша, тут же мрачнея.       Френки приняла его резкое изменение в лице на другой счет. – О, не волнуйся, тебя это ни чуть не портит, – сказала она об отсутствии одного глаза. – Более того, девушкам нравится, когда у парня есть шрамы, это делает вас более мужественными.       Граймс решил промолчать, не желая вступать в возможный диалог. Юноша не часто общался с жёнами Нигана. Как правило весь их разговор сводился к общим фразам, не более. Но только не с Шерри. Карл скучал по ней, и он надеялся, что у девушки сейчас всё хорошо.

***

      Ниган усмехнулся. Реакция Карла не могла не забавлять. Мужчину смешили его детские выходки: хлопки дверью, злое сопение, скрещенные на груди руки – было в этом всём что-то невероятно умилительное. Возможно именно такая эмоциональная несдержанность и не давала Спасителю серьёзно воспринимать опасения Граймса-младшего.       «Саймон». Ниган доверял ему как самому себе, он мог на него рассчитывать, положиться, когда это нужно. Представить, что помощник решил подставить Карла и Лору казалось невозможным. Они практически вместе создавали Святилище и формировали Спасителей – это была их связующая часть, которую, как казалось Нигану, разрушить невозможно. Мужчина всячески поощрял Саймона, давал различные блага, посвящал во все дела их общины. Но тем не менее он не мог не заметить накалившуюся атмосферу с появлением Александрийца, однако лидер группировки списывал это на ревность. И ревность была стоящая: Карл действительно затмевал собой Саймона. Нигану нравилось, как юноша мыслит, нравилась его находчивость, но больше всего восхищало умение Граймса балансировать совмещая в себе человеколюбие и, как говорил Ниган, личность «серийного убийцы» и «будущего киллера». Мужчину это поражало. Александриец соединял в себе эти две черты для защиты близких и родных.       Саймон же другой. Он жестокий, резкий, прямолинейный. Он не знает пощады и жалости. Он не даёт другим шанса выжить. Саймон, как и Ниган, в первую очередь думает о себе, но второй – берёт ответственность за шесть сотен людей, он заботится о них и оберегает, первый же, при возможности, устроил бы в Святилище бойню за «место под солнцем», кровь лилась бы ручьём по лестницам, а количество трупов обогнало бы в численности живых. Ниган это понимал, но он контролировал Саймона. «Он чертов псих, но он ахуенно хорош!» – так было однажды сказано Дуайту. – День начался заебись как херово, – мужчина устало потер переносицу. Всё же эта должность, как говорит Ниган «всеобщего папочки», невероятно выматывала. Выматывали такого рода происшествия. Сейчас ему хотелось душа, чтобы смыть чужую кровь, испачкавшую футболку, и секса, для снятия напряжения.       Таня – она та, кто нужна в такие моменты. Секс с ней всегда разряжал, позволял выплеснуть всё накопившиеся внутри, он позволял очистить разум от лишнего. Френки умела расслаблять; Эмбер была роскошью, юной прелестницей, самой молодой в гареме; а Карл... с ним секс был чем-то особенным, чем-то, что Ниган сам ещё не мог объяснить.       Девушка ждала его, лёжа на кровати, когда мужчина вышел из душа. – Ух! Мне нравится вид отсюда, – он хищно улыбнулся, предвкушая всё, что сделает с ней. Таня приняла сексуальную позу, растянувшись поперек кровати и будучи совершенно обнаженной. Её волосы волнами скользили по белым плечам, усыпанным родинками. – Иди к папочке!       Ниган стянул с бёдер полотенце и подошёл к кровати. Девушка улыбнулась, переворачиваясь с бока на спину и вытягивая руки вверх. Губы мужчины растянулись в хищной улыбке, он схватил Таню за ноги и рывком притянул к себе, та игриво вскрикнула, подавляя смешок. Она никогда не была неженкой, предпочитая грубый секс.       Их тела сплетались, извивались, выгибались. Комната была наполнена жаром и запахом секса. Женские стоны сладкой мелодией разлетались по спальне и выходили за её пределы. В коридоре звуки отлетали от холодных бетонных стен Святилища, создавая эффект эха.       Ниган откинулся спиной на подушки. Его лицо выражало высшую степень удовлетворения. Если бы у него была привычка курить, он бы непременно выкурил бы сигарету, а может целых две. Раньше, до апокалипсиса, он это практиковал. Каждый раз после секса с любовницей мужчина, под недовольные восклицания, наполнял комнату противным дымом, но после того, как его жена заболела, на такую привычку не оставалось ни денег, ни времени. Сейчас же Ниган совершенно не жалел, что бросил курить, в нынешней ситуации найти хорошие сигареты практически нереально, да и «в мире полно другой хуйни, которая жаждет тебя убить».       Он с довольным видом наблюдал за женой, надевавшей своё чёрное платье и поправлявшей растрепанные волосы, как кое-что вспомнил. – Детка, передай это ковбою, – не беспокоясь по поводу своей наготы, он встал и подошёл к столу, из тумбочки которого извлек рацию, о которой Карл его просил. – Ты про Александрийца? – несколько небрежно переспросила она. – Про Карла, мать его, Граймса! – восторженно воскликнул Ниган, поворачиваясь к Тане и передавая прибор. Девушка с некой ревностью посмотрела на мужчину, отмечая, что он не был столь эмоционален и во время секса с ней, сколько сейчас при упоминании мальчишки. – Как скажешь, Ниган, – Таня кивнула, забирая рацию и лёгкой походкой выскальзывая из покоев Спасителей.       Она тряхнула головой, откидывая локоны назад. Девушка спешила в гостиную, а оттуда в душ. Хотелось освежиться. Таня не спешила выполнить поручение Нигана найти Карла, однако когда она зашла в комнату, то неожиданно столкнулась с взглядом серо-голубых глаз, вернее глаза. – Карл? – удивление сменилось лёгким раздражением. – Привет, – скромно ответил юноша, всё ещё смотря на девушку, оглядывая её с ног до головы, отмечая её легкую помятость. Фантазия сразу начала вырисовывать картинки секса Тани и Нигана, отчего юноша покраснел и отвёл взгляд, закусывая губу. – Ниган просил передать, – девушка передёрнула плечами, обошла диван, на котором сидел Граймс и вручила ему рацию. Александриец в благодарности кивнул, вешая её на свой ремень. Таня же неопределённо взмахнула рукой, обращаясь к Френки и ушла в ванную, а парень проводил её взглядом. – М, ладно, я пойду, не хочу тут мешаться... – Карл встал, неловко поправляя рубашку. – О, да ты не мешаешь! – Френки махнула рукой, словно уговаривая его остаться. – Она просто устала. Ниган выматывает, особенно когда в плохом настроении, как сегодня. – Понятно... но я всё равно пойду, у меня тренировка с Лорой. Ещё раз спасибо за обед!       Он встал, развернулся и, ударяясь бедром о диван, зашипел, покидая комнату. В коридоре парень сделал несколько шагов от двери, после чего остановился, приваливаясь к стене. Карл снял рацию с пояса и включил. Юноша попытался вспомнить волну Лоры, и, как следует подумав, поймал седьмую. – Прием. Кхм, приём, Лора, это Карл.       Александриец ждал ответа, но вместо мягкого голоса подруги он услышал хрипловатые мужские ноты. – Хей, ковбой, у Лоры 3 волна, это моя.       Юноша зажмурился. Он был готов поклясться, что сейчас Ниган улыбался. Граймсу хотелось верить, что мужчина бросил все свои дела, чтобы поговорить с ним, с Карлом, отпустить пару похабных шуток, и весь мир подождет. – Парень, харэ строить из себя загадку, говори. Александриец вынырнул их своих фантазий. – А! Ам, да, спасибо... – и подумав, добавил, – Ниган, ужин сегодня будет, или ты занят? – Конечно будет! Для тебя, мой маленький киллер, я всегда свободен, – Граймс представил, что сейчас, если бы они стояли друг против друга, Спаситель подмигнул бы. – Ладно, конец связи, – Карл неловко закончил диалог, ловя нужную волну. – Лора, приём.       Юноша надеялся, что сейчас он не ошибся, и надежда была оправдана. – Карл, приём, это Лора. У тебя появилась рация? – Да, Ниган одолжил. Мы сегодня будем тренироваться? – он неловко переступил с ноги на ногу. – Да, давай через пол часа на заднем дворе. – Хорошо, конец связи, – Карл убрал рацию обратно на пояс и слегка улыбнулся.       Занятия с Лорой ему нравились – это было хорошее и полезное времяпрепровождение. Дома с ним никто не тренировался. До того как попасть в Святилище Карл и удар держать не умел, и правильную стойку не знал, зато теперь, он был уверен, мог постоять за себя. «Теперь Рон у меня получит, если еще раз пристанет» – сразу подумал Граймс, чуть ли не подпрыгивая, шагая по коридору. Он не раз уговаривал отца или Дэрила научить его драться, ведь это был способ защиты себя и общины, но никто за это так и не взялся. Иногда парень жалел, что Шейна с ними больше нет, уж он-то точно не отказал бы ему в нескольких уроках. Карл хранил о бывшем друге отца смешанную память, в которой было место и для тёплых воспоминаниях о том, как Шейн учил его стрелять. Иногда Александрийцу казалось, что он жив только благодаря этому умению, которое много-много раз его выручало.

***

      За весь оставшийся день Карл так и не пересекался больше с Саймоном, что радовало и тревожило одновременно, однако сейчас, когда юноша чуть ли не бежал в покои к Нигану, он не хотел думать ни о ком постороннем. Граймс без стука зашел в комнату. Спаситель сидел на диване со стаканом чего-то алкогольного, и при виде юноши он широко улыбнулся. – Ковбой, я твою беготню слушал весь путь от твой спальни до моей. Садись, – он кивнул на место напротив себя. Ниган широко улыбался, оглядывая своего ковбоя с ног до головы. Обычно его раздражало, когда к нему заходили без стука, даже жёны усвоили правильно ПЗ – постучаться, зайти, – но с Карлом это работало иначе. Спасителю нравилась мысль, что юноша начинает воспринимать Святилище своим домом, в котором можно ходить где угодно без ограничений и чужих дозволений. – Проголодался?       Карл опустил голову, пытаясь скрыть непрошеный румянец на щеках. – Да, спасибо, – он сел на диван, разглядывая их сегодняшний ужин, такой же аппетитный как и всегда. Граймс, без прелюдий, с удовольствием начал наслаждаться едой, склоняясь над тарелкой, из-за чего волосы лезли в тарелку, однако юноше это совершенно не мешало, а вот у Нигана от такого зрелище начинал дёргаться глаз.       В такие моменты Александриец начинал ассоциироваться у него с диким животным, которому не доводилось есть по меньшей мере неделю. Мужчина поставил стакан на столик и встав, подошёл к рабочему столу, где из тумбочки он извлёк резинку для волос, по всей видимости принадлежавшей одной из его жён. Он подошёл к Карлу, скидывая с него шляпу, из-за чего юноша замер, напрягаясь всем телом, боясь и головой пошевелить. Ниган всей пятерней больно захватил его волосы, из-за чего Граймс-младший зашипел, убирая их в не слишком аккуратный хвост. – Карл, чтобы больше волосы в еду не лезли, иначе отстригу их ко всем херам, понял? И ради всего святого, помой их.       Спаситель не ушел на диван напротив, а сел рядом с Александрийцем, закидывая руку на спинку дивана. Вид сальных волос вымораживал не меньше. Сам мужчина всегда соблюдал гигиену, не привередничая и в гладковыбритой щетине или хотя бы аккуратной бороде. Юноша судорожно кивнул, выпрямляясь и прожевывая еду во рту. – Понял, но зачем шляпу швырять? Я ведь твоими вещами не раскидываюсь, – проглотив, обиженно сказал Карл, поднимая шляпу с пола и возвращая ее обратно на голову, для этого хвост пришлось спустить к шее. – Кишка тонка мои вещи швырять. Что за нездоровый интерес к шляпе, пацан? – Ниган щелкнул по полям шляпы, из-за чего она съехала юноше на нос. Александриец недовольно засопел, поправляя головной убор: – Сказал тот, у кого бейсбольная бита лежит в постели на подушке и под одеялом, – Граймс кивнул в сторону кровати, где мужчина расположил Люсиль. – Хей! Это не просто какая-то бита, это Люсиль! – возмущенно воскликнул Ниган, заставляя Карла заткнуться, отчего юноша поджал губы. – Хорошо, я понял, – слегка помедлив, он добавил, предугадывая возмущение Спасителя на счет отсутствия ответа на заданный вопрос. – Эта шляпа является напоминанием об отце, так он всегда рядом. Глупо, но мне это нужно. И не вздумай сейчас шутить на эту тему! – Ух, киллер, когда ты приказываешь, у меня встаёт! – Ниган начал веселиться, из-за чего Карл вновь недовольно засопел, толкая локтем мужчину в бок. На это Спаситель дёрнулся, заливаясь смехом. – Какой ты забавный, Карл, слов нет!       Александриец решил игнорировать его, вернувшись к своему ужину, рассчитывая его закончить. – Ты сегодня выполнил мои поручения? – настроение Нигана, как и его темы, менялись моментально. Александриец кивнул, глотая. – Да, утром я поторопил рабочих, и к обеду панели они установили и настроили, к жёнам твоим тоже сходил, но застал только Френки, потом пришла Таня. Вот, – отчитался Карл, стараясь не вспоминать о причинах отсутствия второй девушки, когда он пришел в гостиную. – А что с алгеброй? – мужчина взял чужую прядь каштановых волос и самозабвенно накрутил ее на палец, после чего отпустил.       Александриец с непониманием уставился на Нигана. Он помнил, что мужчина упоминал этот предмет, но думал, что это была глупая шутка. «Кому в условиях апокалипсиса нужна алгебра?!». – Ковбой, открой свой очаровательный ротик и выдави хоть звук, желательно поразборчивей тех, что ты выдаешь в койке. – Я... я думал, что ты шутишь... зачем мне это? – Граймс старался всячески игнорировать пошлые замечания и подтексты. – Ох, блять. Я конечно знаю, что твой ебнутый папаша хер положил на твоё воспитание и обучение, но не на столько же. Он тобой вообще не занимается? – вопрос был явно риторический и не требовал на себя ответ. – Последний раз я делал домашку, когда еще мама жива была... – Карл задумался, вспоминая то время до рождения сестры, – лет 6 назад.       Ниган присвистнул. – Парень, образование – это главный показатель человеческой цивилизации, без этого мы никогда не вытянем этот мир из дерьма, – он встал. – Ладно, я ещё могу понять, что пределы и функции тебе нахуй не сдались, но история! В истории уже всё происходило, и теперь мы лишь повторяем её. Конечно никаких зомби там не было, но в общих чертах история это твой справочник! А математика заставляет шевелиться извилинам, которые у тебя ещё не атрофировались. – И... что, например, мне даст история? – Карл всё ещё не понимал смысл этого разговора. Более того, он не понимал и некоторых сказанных слов вроде «пределов», значения слова «атрофировались», однако задай он об этом вопрос, Ниган по головушке его точно не погладит. – Ты знал, что в истории Руси было время, когда они более двух сотен лет платили дань монгольскому игу? – мужчина взял из ящика стола тетрадь и протянул Карлу. – Лишь благодаря торговле между княжествами они относительно благополучно пережили это время. Ничего не напоминает?       Граймс взял записи и открыл их, бегло просматривая. – Ты намекаешь, что нам стоит начать обмениваться товарами? – рассказанное Ниганом напоминало нынешнюю ситуацию, где Спасители являлись тем самым игом, а Александрия, Хиллтоп и Королевство – княжествами. – Пацан, я это напрямую тебе говорю. Вы же загнётесь скоро совсем. – И... ты и твои люди не будут против этого? – осторожно уточнил юноша, в то время как в голове уже появлялись идеи. – Я даже щедро готов помочь в этом нелёгком для вас деле. Поговори со своим отцом-дегенератом. Мне нужны способные на работу и прибыльные общины, а не едва существующие группы. Я организую вам защиту при передвижении и рабочую силу для погрузок и прочей херни. – У тебя здесь такое чёткое распределение... не знал. Я думал, что всё, что ты забираешь – это твоя прихоть, – Александриец с интересом читал записи лидера группировки о продуктах питания, сбора «налогов» и даже некоторых планах на будущее. – Хах! Заебись прихоть. Всё, что я делаю, влечёт за собой определённую необходимость, – Ниган сел на второй диван, широко расставляя ноги и откидываясь на спинку. – Круто. Да, я поговорю с отцом – кивнул юноша, отдавая тетрадь обратно её владельцу. – Завтра я займусь твоим обучением. Не хочу, чтобы твои извилины окончательно атрофировались, как у Рика, – Спаситель кинул тетрадь на стол. – Хм... ясно, – к моменту этого разговора, Граймс уже закончил с ужином. Его взгляд упал на промежность Нигана, что и повлекло за собой определённые мысли, заставившие юношу покраснеть. – Мне сегодня остаться?       Карл уже был готов послушно метнуться к кровати, снимая с себя одежду. – Нет, сегодня твоя задница обойдется без моего члена, – усмехнулся Ниган, наблюдая за порозовевшими щеками мальца и его взглядом, что явно льстило. Мужчину будоражили игры со стеснительным подростком, но сейчас хотелось более опытного партнёра, который не лежит в койке бревном.

***

      Карл без энтузиазма вернулся в свою комнату, по приходу в которую упал на кровать лицом в подушки. Шляпа съехала на затылок. Юноша издал жалобный писк, ударив ногой по матрасу постели, а затем кулаком по второй подушке. Он что-то жалостливо протянул, содрогаясь всем телом, а после затих. Граймс резко сел, свесив ноги вниз и смотря в окно, где ночную темноту разрезал свет ярких фонарей. Он хмурился, шляпа слетела на кровать, хвост разболтался. В душе закралась ревность. «Со своими... жёнами сегодня спать будет!». Карл встал и, раздеваясь на ходу и кидая одежду на пол, пошёл в ванную, где закрылся на замок. Он стянул резинку и посмотрел на свое отражение в зеркале. Губы предательски задрожали. В раковину полетела повязка. На него смотрел юноша с жалким видом, грязными волосами, уродливой дырой на лице. Он был худ, бледен и тощ. Красавицы в гостиной не шли с ним ни в какое сравнение. Ему стало стыдно.       Александриец открыл двери душевой кабинки и зашел внутрь, включая горячую воду и сползая по стенке вниз и притягивая к груди колени, о которые уперся лбом. Капли воды водопадом накрывали его, обволакивали, создавая стеклянный купол, который разобьется в любой миг, впуская в его мирок всю внешнюю злобу и боль. Карлу хотелось сегодня остаться с Ниганом несмотря ни на что. Да, мужчина был с ним груб и жесток, но Александрийцу нравилось чувствовать его внимание на себе. В такие моменты он знал, что нужен, что важен. Граймс испытывал слабое тепло, разливавшееся по всему телу, оно было от прикосновений Нигана, грубых, жестких, совершенно не нежных, но тогда это не имеет значений. «Он сейчас с ней... с Таней! Или Френки? Или с Эмбер... а может и со всеми одновременно!». Хрупкое тело вновь задрожало, волна истерики начинала подкатывать, но Карл не хотел ее прекратить. Он хотел ей полностью отдаться, выплеснуть всё, что накопилось внутри. Это ему сейчас было очень необходимо. Шум воды заглушали всхлипы мальчишки, которые тонули в стенах душевой.       Когда вся боль и обида оказались спущенными в водосток, он встал, вскидывая голову и убирая с лица облепившие каштановые волосы. Струи воды заскользили по красивому лицу, затекая в пустую глазницу, но это доставляло лишь неприязнь, которая стала уже привычной. Рана начала дико щипать и ныть, когда капли воды смешались с шампунем, вот тогда из здорового глаза брызнули непроизвольные слезы. Карл стал яростно тереть око, делая только хуже.       Дверцы кабинки распахнулись, вся ванная комната была в конденсате. Граймс закутался в чистое полотенце и отворил дверь, впуская в комнату облако пара. Он прошлепал босыми ногами, оставляя мокрые пятна на полу, к шкафу, раскрывая его дверцы. Лицо больше не выражало печаль или огорчение, оно было напряжённо-злым.       Юноша надел чистое белье и чистую черную футболку, утащенную когда-то у отца. Вода с мокрых волос стекала на плечи, принося легкий дискомфорт. Полотенце упало на пол, где и осталось валяться. Карл оглядел комнату: полки с комиксами, яркие фигурки, стены, украшенные плакатами – ему стало лучше. Это его комната, в чужом доме, в Александрии же его ждала чужая комната в его доме. Граймс тряхнул головой. Теперь он спокойно улыбался. «Ниган просто такой. Я ему важен. Сегодня он мне поверил, потому что я ему нужен» – уверял сам себя Карл.       Он взял с полки новый выпуск и юркнул в кровать под одеяло. Взбивая подушки, парень устроил себе уютное лежбище, после чего отправился в невероятное приключение с супергероями, пока окончательно не провалился в сон.