The Savior

      «У них не было оружия».       «Они не могли себя защитить».       «Они мертвы».       Внутри что-то оборвалось, сломалось. Мир потерял свой спектр красок. Не осталось ничего кроме боли, заполняющую пустоту. Не хотелось спать, есть, пить, плакать. Не хотелось избавиться от головной боли, от которой мозги начинали плавиться.       Карл зажмурился, погружаясь на дно океана мыслей и воспоминаний: – Я должен был быть там! С отцом и Мишонн! Я должен был умереть вместе с ними! Я виноват! Это из-за меня, я их не защитил! – он бился в истерике, не позволяя к себе прикоснуться или утешить. – Малыш, успокойся, – голос Нигана звучит слишком... правильно, как у учителя. Так и есть, он им был. Физкультуры. Поэтому он так хорошо держит удар битой. Он ведь был тренером, да? Кажется он говорил об этом.       Карл поджал губы, сжимая в объятьях шляпу. – Ты забрал оружие! Ты обещал защиту! Это из-за тебя произошло! – перекинулся Карл, бессильно колотя мужчину по груди и с каждым ударом оседая на пол, пока окончательно на нем не оказался, приваливаясь спиной к кровати и пряча в коленях лицо.       Ниган не злился, он опустился на колени, притягивая к себе ребёнка и обнимая. Он знал, что ему не нужны жалость, нотации или учения, ему нужно сожаление. Ему нужно понимание.       Карл перевернулся на другой бок, болезненным взглядом опухших глаз смотря на фигурку Капитана Америки на тумбочке. Он улыбался. Весь такой цветной, сильный, смелый и добрый. Он герой. Люди на него могут положиться, а на него, Карла, нет. Он подвёл свою семью и общину. «Я должен был быть там...». Граймс слышал, как за ним открылась дверь, слышал тяжелые шаги и почувствовал, как матрас прогнулся, когда на него сели. – Их нашли? – прохрипел юноша, не поворачиваясь к собеседнику. Непонятно говорил ли Карл о их телах или о них живых. – Нет. Малыш, они наверняка выжили, мы их найдем, слышишь? – рука Нигана опустилась на острое плечо Карла. – Ты забрал всё оружие, они не могли себя защитить, – с болью в горле ответил Карл, зажмуривая глаз, но слеза все равно успела скользнуть по щеке на подушку, впитываясь и оставляя мокрое пятно. – Хочешь чего-нибудь? Тебе надо поесть. – Нет. Не хочу. – Тогда отдыхай. Хочешь побыть один? Тихий кивок. Тогда Граймс почувствовал теплое дыхание на своей макушке и горячий поцелуй в висок, затем его укрыли одеялом и, закрыв шторами окна, Ниган вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь.       Карл свернулся в клубок, морщась от раны в боку, которая открылась пару часов назад, из-за чего пришлось вновь накладывать шов. Мысли были пусты, не осталось никаких сил, лишь желание проснуться, проснуться и понять, что всё это было сном. Ужасающим сном, который оказался плодом воспалённого воображения. Но это был не сон, а жестокая реальность. Он вновь лишился дома и семьи. Вся защита оказалась мнимой и ложной.       Опасность везде. Везде есть те, кто нападет и причинит боль. Когда мир рухнул, рухнула и вся прежняя реальность. Дома больше нет и никогда не будет. По телу разливалась отравляющая горечь, голова раскалывалась, от плача хотелось пить, но встать или позвать кого-то не было сил. Ничего не осталось.

***

      Ниган шел быстрым размашистым шагом по коридору, готовый снять скальп с каждого встречного, и сдерживала этот порыв лишь людская покорность, которая опускала их на колени и заставляла приклонять головы. В такие моменты Лидер до побеления костяшек сжимал биту, борясь с желанием примерить её о чей-нибудь череп. Никто не осмеливался поднять на него взгляд и уж тем более заговорить. Все знали, что в нынешней ситуации добром это не кончится.       Карл. Всё из-за него. Карл стал для Нигана отдушиной, единственным живым существом, которым он безмерно дорожил, ради которого был готов сложить весь этот дерьмовый мир к его ногам или сделать его чуточку лучше. Карл стоял наравне с Ниганом. Он словно принц в этом импровизированном замке, и не дай бог кто-нибудь его обидит.       Сейчас же единственный лучик света в этом прогнившем мире для Нигана затухает. Больше нет ни радости, ни азарта, ни вызова, лишь скорбь в единственном воспаленном глазу.

***

      Ниган ворвался в комнату номер 45, размашисто распахнув дверь и хлопнув ею о стенку. Лейтенанты тут же встали из-за стола, опускаясь на колени. Ниган невольно подумал, что его Карлу наверняка захотелось бы на это посмотреть. Мальчику нравилось чувство важности и властности, Ниган это давно заметил.       От этих раздумий настроение мужчины испортилось еще больше. – Вы меня заебали! 8... 7 лучших людей, со своей группой и дохуя оружием не могут найти жалкую кучку грязных уебков! – Ниган угрожающе, со всем размахом, стукнул Люсиль о стол, из-за чего каждый вздрогнул, боясь поднять на босса взгляд. Они знали, что сейчас, в таком состоянии, их Лидер мог каждому организовать такую жизнь, при которой смерть покажется роскошью. – Вы – куча ссыкунов. Я ведь только начал! – удар о стол повторился. – Какого хуя вы, стадо дегенератов, не уследили за мать вашу Александрией?! – новый удар о стол, на котором оставались вмятины. – Кто занимал пост?! Но ответа не последовало.       По правде говоря Спасителю было плевать на кучку дикарей, не желающих сотрудничать, но Карлу было не плевать, а Нигану на него. Именно по этой причине его ёбнутый горе-папаша-Рик, у которого всё идёт через пизду, всё ещё был жив. Нигану казалось, что убить отца на глазах у ребенка слишком жестоко, и потом Карл наверняка не подпустил бы его к себе, а он был слишком ценным, так что Спаситель готов был идти на уступки и терпеть выпендрёжность Граймса-старшего. До поры до времени. – Ты! – он направил Люсиль в лицо Арат. – Отвечай, – сквозь зубы, шипя, приказал Ниган. Девушка несмело посмотрела на него и сглотнула. – Александрия была под надзором Регины. – Регины значит? А ничего, что она с людьми подохла уже как неделю?! Чем вы, блять, занимались?! Хуи гоняли?! Яго! Сегодня же мне найти этих уебков, пока терпение Люсиль не иссякло. О! А ведь она терпением не отличается! А когда оно у неё закончится , она проголодается. И все вы знаете, что она делает, когда голодна. А теперь пошли все вон! Кусок дерьма на моем сапоге – вот вы кто!       Люди поспешили ретироваться. Лишь когда стена оказалась между ними и их боссом люди выдохнули. Последний раз Ниган так срывался из-за засады. – Кто следил за ебучей разведкой?! На кой хуй у нас стоят вышки?! Как можно было допустить эту херню?! И как один пацан, ниже всех вас, смог вытащить нас из этого дерьма, а обученные люди проебались со своими навыками по всем фронтам?!       Тогда его люди получили за ранение Карла, но он быстро шёл на поправку, а его душа не была сломлена, сейчас всё иначе. И Ниган ненавидел всех и вся в этом дерьмовом мире за страдания его ковбоя. Ковбоя, который вытащил его из самого пекла, который придал этому черно-белому фильму красок, который вернул ему чувства и заставил вспомнить, как заботиться о других; а сейчас его ковбой увядал на глазах. – Лора, стоять! – девушка остановилась и, подавляя в глазах страх, посмотрела на босса. – Живо к Карлу и верни мне его. Похуй на дела, просто сделай. Всё идёт по пизде, но он мне нужен будучи самим собой, это ясно? Поплачьтесь в подушку и займитесь прочей ебнёй. Уговори его поесть. Всё, считай это твоим персональным пиздатым заданием. А теперь съебись с глаз моих! Девушка кивнула и поспешила удалиться, дабы не злить Нигана более. Его задание её устраивало более чем. Лора слишком переживала за Карла и сомневалась, что в таком состоянии способна выполнять привычную работу.       Александриец был чуть ли не единственным, кто относился к ней как к ровне, кто относился с уважением и искренне доверял, кто дорожил её дружбой. Потеря Карла означала потерять часть души, а остальную заполнить бесконечной и раздирающей скорбью.       Она уже ощутила нечто подобное, когда он цеплялся за жизнь там, в грузовике при побеге, и вновь пережить такое Лора не хотела.

***

      Ниган остался в комнате один, не считая Люсиль, которая стояла в дальнем углу. Призрак смотрел с сожалением и жалостью; Спаситель отвернулся, до побеления костяшек сжимая биту. Он подошел к огромному грязному окну; скудный мрачный пейзаж на улице добивал. Природа умирала, чтобы потом ожить как феникс из пепла. Листья опали, деревья стояли обнаженными и сухими, покачиваясь на сильном ледяном ветру. Ночью в свете луны их ветви кажутся чем-то дьявольским, прямиком из ада, но это всего лишь деревья. Трава почернела, начала гнить под ногами стада ходячих мертвецов, животные попрятались по своим норам – всё готовилось к зиме, лютой и холодной. А люди... люди готовились к войне. Тупой, нелепой и глупой. Лидеры стремились помериться членами и доказать у кого яйца круче, и раньше, пожалуй, Ниган принял бы это соревнование, но сейчас, когда его обещание было нарушено, сейчас, когда в его бессмысленной жизни появился Карл, мир хотелось сделать безопасным. Безопасным для него.

***

      Ниган зашёл в спальню, занося поднос с ужином, на кровати всё так же, обнимая шляпу лежал Карл, отрешенным воспаленным взглядом смотря на Нигана.       Рядом на кресле, которое пришлось перетащить, сидела Лора с книгой. Она читала вслух, но с приходом босса её голос замолк. Девушка поспешила опуститься на колено, но мужчина её остановил, рукой давая понять, что ей пора идти. Девушка попрощалась с Карлом и ушла, юноша перевернулся на бок лицом к Нигану, поджимая ноги. – Эй, парень, ты так и не ел. Поужинай хоть. Тут твоё любимое жаркое и шоколадный пудинг. Если не хочешь это, скажи что, я приготовлю, – Спаситель поставил поднос на кровать и присел рядом, любовно, со всей возможной нежностью, проводя по волосам Карла, всегда улыбающегося на нежность, но сейчас всё так же опечаленного. – Не хочу, – коротко ответил юноша хриплым голосом. – Может хоть попьешь? Губы сухие и потрескавшиеся.       Отрицательный кивок головой. – Давай я рану промою?       Тут Граймс не стал протестовать. Он безразлично перевернулся на спину, смотря в потолок и сдерживая просившиеся слезы. Не произнося ни слова Ниган поднял футболку Карла, обрабатывая заранее приготовленной ватой с раствором. – Почти затянулась, заражения нет.       Но ему было всё равно, ему казалось, что он отупел к физической боли, или его душевные терзания так сильны, что искалеченное тело более не заглушает его внутреннюю боль.       Когда Ниган перешел к глазнице, Карл зажмурился, не желая выпускать на волю слезы, но одна всё же прорвалась из-под длинных ресниц по щеке. Спаситель смахнул её большим пальцем, заматывая глазницу, которая выглядела много лучше, чем месяц назад. Это был маленький успех. – Малыш, мне уйти? – тихо, шепотом спросил Ниган, поправляя непослушную челку. Карл распахнул глаз, вновь отчего-то плача. И ему не требовались слова, чтобы Ниган понял его. Мужчина отставил поднос на тумбочку и лёг, прижимая к себе столь хрупкое и содрогающиеся тело, которое прильнуло к нему как к единственной защите и опоре. Карл спрятал лицо у него на груди, и футболка Нигана тут же начала намокать. Он крепче обнял юношу, безмолвно поглаживая того по спине и волосам, давая ему выплакаться, в чем Карл так нуждался.

***

      Граймс очнулся ото сна на следующий день. Он проспал почти сутки, но чувствовал лишь усталость и слабость. Хотелось вновь забыться, просто закрыть глаза и не просыпаться.       Карл нашёл в себе силы разлепить глаза и оглядеть всё ту же огороженную от дневного света комнату. Только на рабочем столе горел светильник – там сидел Ниган. Услышав шевеление в постели, Ниган что-то убрал в ящик стола, Карл не увидел что это было, да и ему было плевать. – Малыш, как чувствуешь себя? Ты очень долго спал, – Ниган подошел к юноше, присаживаясь рядом.       Граймс лишь неопределённо пожал плечами, переворачиваясь на бок. – Ты плохо выглядишь, я позову Карсона.       Карл не часто видел Нигана таким серьёзным, а столь обеспокоенным лишь раз, тогда, при ранении, но сейчас, в этот самый момент его взгляд отличался, он был намного печальнее, намного глубже. Александриец не стал возражать. Ему было на всё плевать. Или ему хотелось, чтобы так оно и было.       Если бы ему сейчас захотели отрезать руку, Карл даже не сопротивлялся, и даже протянул бы её своему палачу. Но руку никто рубить ему не собирался, зато собирались обследовать, и выражение лица Карсона не выражало ничего хорошего. – Рана на животе не гниет, с глазницей тоже всё в порядке, но он очень слаб, бледен. Ему надо, ему необходимо поесть, – рекомендации звучали как обязательный список пунктов к выполнению. – Я не голоден, – покачал головой Карл, опуская футболку и ложась обратно в кровать.       На это Эммет многозначительно посмотрел на Нигана, который стоял рядом, облокачиваясь о колонны кровати и скрещивая руки на груди. – Док, я не могу его заставить. Могу лишь попробовать связать и насильно затолкать еду, но вряд ли это что-то даст. На эту нелепую угрозу Граймс лишь закатил глаза, находя в себе силы показать Нигану средний палец, тем самым заставляя Лидера наконец улыбнуться. – Тогда капельницу. Это хоть и очень ресурсозатратно... – задумался Эммет, смотря на Граймса. – Что блять?! – резко, как взрыв, вспыхнул Ниган, за 2 больших шага оказываясь около напуганного Карсона и хватая его за грудки. – Ресурсозатратно?! В отношении Карла нет такого понятия! Меня совершенно не ебёт сколько и чего потребуется, чтобы поставить его на ноги. А твоя работа заключается именно в этом! – Ниган оттолкнул от себя врача, который чуть не упал. Он покорно посмотрел на босса, кивая в ответ на его слова, после чего в спешке удалился.       Оказавшись в коридоре, Эммет поправил халат, недобро косясь на дверь спальни босса, настроение которого, в последнее время, всецело зависело от Карла. Босс перестал себя контролировать, он изменился.       Спаситель посмотрел на Граймса, который больше походил на укушенного, чем на живого человека. – Парень, ещё раз этот жест покажешь и я сломаю тебе палец, понял?       Карл ничего не ответил, лишь повернулся к нему спиной, прижимая к себе отцовскую шляпу, единственное, что у него осталось от него.

***

      Прошло 2 дня, Ниган сидел на диване и наблюдал, как раствор во флаконе по игле стекает в капельницу. Кап. Кап. Кап. По одной. Передвигается по тонкому шлангу и вводится юному Граймсу в кровь. Жуткое зрелище. Так же выглядела Люсиль, когда болела раком. Она была белая как полотно, на голове косынка, скрывающая отсутствие волос, худая как скелет, но для Николаса она была самой прекрасной и любимой.       Он слишком поздно это осознал.       А сейчас Карлу лучше не становилось. Он на глазах увядал, как однолетний цветок, о котором все забыли.       Просто лежит под капельницей, молчит и смотрит в стенку.       Ниган подошел к окну, хмуро смотря во двор Святилища.       Так продолжались дни. Они сливались в один, ничем не приметный. Мучительный, долгий, терзающий душу.

***

– Карл, малыш, идем, тебе это понравится, – Ниган легонько потряс Граймса за плечо, пробуждая его ото сна. Юноша слабым взглядом уставился на мужчину, моргая спросонья и переворачиваясь лицом к нему. – Я не хочу никуда идти. – Давай, это того стоит, – Карл узнал эту улыбку, это была улыбка предвкушения чего-то грандиозного. Борясь с усталостью, апатией и слабостью александриец поднялся с постели, без разборчиво натягивая домашние штаны, которые подал ему Ниган. Мягкие, махровые, точь-в-точь как та кофта, которую юноша так полюбил и присвоил себе. Изначально Ниган даже не намеревался делиться ею, но устоять перед взглядом Граймса не мог.       Всунув ноги в ботинки, Карл ещё раз взглянул на мужчину, ища ту улыбку, которая заставила его выбраться из тёплой постели. Она всё ещё была. Что ж, значит Ниган хочет показать действительно что-то стоящее.       Возможно это было ему нужно, возможно, это «что-то» вернёт ему желание жить дальше, возможно оно заставит его улыбнуться.       Ниган накинул на Карла куртку и, придерживая того за острые плечи, повёл на улицу. Лестница далась ему тяжело, голова кружилась, дыхание сбивалось, стены почему-то начали давить. Но тут перед ним распахнулась дверь и в лицо ударил холодный освежающий воздух вместе с уже не греющими лучами солнца.       Юноша зажмурился, инстинктивно прижимаясь к Нигану, желая, чтобы тот огородил его от всего внешнего мира, но он его не обнял, не прижал к себе, мужчина смотрел куда-то вперед, странно улыбаясь, скорее усмехаясь. И тут до ушей александрийца донесся возглас: – Карл! Глаза юноши распахнулись, сердце бешено застучало, пульс колотился как бешеный, тело бросило в жар. – Карл! – возглас повторился. Юноша посмотрел в сторону доносящегося голоса и на глазах появились слезы. – Папа! – Граймс-младший сорвался с места, куртка упала на гравий.       Ниган наблюдал, как мальчик на появившихся силах несётся к отцу, как тот сжимает его в объятьях, цепляясь тонкими пальцами за его куртку и чуть ли не повисая. Наблюдал, как из машины выходит чёрная женщина с дредами и ребёнком на руках, как их вовлекают в объятья. От этого зрелища на губах мужчины расцвела улыбка. Настоящая. Искренняя. Ведь Карл ожил.