Postum

Почти в ту же минуту, как эти слова слетают с его губ, Россия задается вопросом, не ошибся ли он. Не потому, что он точно боится Рейха. Как повелитель демонов, его действия и слова очевидно подозрительны, но он не смог обнаружить в нем никакой реальной злобы или обмана, кроме низменного уровня похоти, которую он проецирует каждый раз, когда он смотрит в сторону Росса. Он потратил много долгих лет на то, чтобы научиться распознавать намерения других и вообще не вошел бы в дом демона, если бы не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы снова уйти, если бы захотел. Этот конкретный демон-создание похоти и гедонизма, но в нем нет жестокости. Ну, он по крайней мере надеется. Да и его не слишком беспокоит мысль о его неминуемой коррупции. В конце концов, Рейх —это не та причина, по которой он был изгнан так далеко от небесного света. И вся причина просьбы — это его желание спрятаться от этой жизни, оставить его в прошлом. Его крылья исчезли. Пусть его добродетель идет вместе с ними, ибо ему все равно. Нет, причина, по которой он нервничает, заключается в том, что он абсолютно не знает, сможет ли он сделать то, что хочет тот, и не будет полным провалом в этом. Покорность и преданность-вот что он может сделать. Они встроены в его природу, как часть его самого, как свет в его сердце и неспособность игнорировать страдания другого. Но удовольствие? Удовольствие-это то, о чем он ничего не знает. Если Рейх и знает об этом, то его, похоже, это не беспокоит. Как только они договариваются, он выводит ангела из столовой и ведет его в огромную спальню, расположенную в задней части особняка. Комната украшена так же роскошно, как и весь дом: две картины маслом на стенах, толстый плюшевый ковер под ногами, стены из тяжелого красного дерева, одна из которых освещена потрескивающим камином. Они отходят к большому мягкому дивану, где тот осторожно притягивает его поближе, чтобы он устроился у него на коленях. — Пока ты мой, ты будешь носить мою метку, — говорит он. Росс не успевает спросить, что он имеет в виду, как демон мягко берет его за горло, и Россия чувствует, как он произносит заклинание. Там есть тепло и слабое давление, а затем ощущение чего-то затягивающегося, как будто завязывается узел. Затем тот откидывается назад, выглядя довольным собой. — Смотри, — говорит он и показывает на стену, где в тяжелой деревянной раме висит зеркало в полный рост. Ангел смотрит и видит свое отражение в элегантном черном воротничке. Демонические руны, написанные паучьим золотом, тянутся по всей длине ошейник, пока блондин наблюдает, как они пульсируют и горят магией, как угольки в камине. — Сейчас, — говорит тот, и Россия снова поворачивается к нему. — Твой первый урок. Он готовится к… сам не знает к чему. Но руки демона снова на нем, шокирующе нежные для него, и затем рот закрывается над его ртом. Поцелуй теплый и легкий, его губы так же пьянящи, как вино, которое они только что пили. Россия не знает, что делать. Но это не имеет значения, потому что Рейха, похоже, совсем не беспокоит его застенчивость. Он целует его, медленно и восхитительно, только их губы касаются друг друга. Росс медленно тает в его объятиях, чувствуя, как его охватывает усталость. Его конечности становятся тяжелыми и как-то чувствительными, и он обнаруживает себя извивающимся на коленях, слегка приподнимая голову, чтобы вернуть поцелуй. Тот одобрительно хмыкает во рту, а потом начинает снимать с него свою одежду, пока Россия не оказывается голым у него на коленях. Тот отстраняется, глядя на него своими янтарными глазами, потемневшими теперь с явным удовлетворением. — Так мило, — бормочет он, легонько поглаживая пальцами твердый член мальчика. — Я рад видеть, что тебе это нравится. Но ты ведь никогда не делал ничего подобного раньше, не так ли? — Рейх улыбается, уже полностью показывая свои клыки, в то время Россия все сильнее краснеет и качает головой. — Не волнуйся, я с радостью научу тебя, моя милая птичка. Именно это он и делает. Через некоторое время блондин уже дрожит, закрыв лицо руками, а демон склоняется над ним, осыпая поцелуями шею и грудь и медленно поглаживая его ноющий член. Россия ничего не знал о сексе, но жизнь, проведенная в услужении и отсутствие партнера в поле зрения, означала, что он редко задумывался об этом. Когда тот прижимает кончик пальца ниже, скользя по краю его задницы, он может только скулить, шокированные маленькие шумы теряются в его собственной руке. — Нет, дорогой, я не хочу чтобы ты замолчал. — Рейх протягивает руку и отрывает ладонь России ото рта. Росс смотрит на него, чувствуя себя разбитым и то, что Рейх видит на его лице, вызывает озорную улыбку. Демон крепко целует его, вдавливая свой язык в его рот одновременно с тем, как он более настойчиво и требовательно гладит его член, и ангел всхлипывает у его губ, слегка подергивая бедрами. — Вот именно, — хрипло говорит он. — Затем он наклоняется, чтобы снова схватить член России, устраиваясь на нем сверху, чтобы продолжить целовать его, загоняя его на диван. Короче говоря, тот извивается в его руке, задыхаясь и дрожа, потребность, которую он никогда не знал, строится и строится на его глазах. Демон то и делает, что трахает его рот, в то время как он безжалостно гладит его член, и вскоре блондин беспомощно качается на нем, удовольствие крадет его дыхание и заставляет его мышцы дрожать. Росс выгибается под руками Рейха, и тот с рычанием закрывает рот, когда ангел кланяется с дивана, выплескивая горячие полосы спермы на свой собственный живот. Демон двигает его членом прямо сквозь волны наслаждения, пока он снова не обмякнет, дрожа и дергаясь сверхчувствительно. Именно в этот момент Рейх садится, скользя вниз по телу блондина, чтобы поплакать в мазки спермы на его животе. Тот издает потрясенный стон при виде этого зрелища. Ему даже приходится закрывать лицо руками, глядя на виновника это зрелища сквозь пальцы, не в силах полностью отвести взгляд. Тот сам ухмыляется ему, выражение его лица определенно злое. — Вроде того, что ты видишь? — Что ты там делаешь? — Голос России срывается на напряженный шепот. Демон смеется. — Я хочу попробовать тебя на вкус, Россия — говорит он. — Я хочу показать тебе, как хорошо ты себя чувствуешь. Прежде чем он успевает спросить его, что он имеет в виду или почему его это волнует, демон снова наклоняется и облизывает грудь, пока не обхватывает губами один из его сосков. Он слегка прикусывает ее зубами, и Россия издает потрясенный звук от внезапной вспышки жара и боли. — С-Сука! Рейх снова кусается, на этот раз чуть сильнее, и Росс извивается, вздрагивая под ним. В тот момент, когда боль становится слишком сильной, тому приходится расслабиться, лакая больной бутон языком. У ангела перехватывает дыхание. Он упирается ногой в подлокотник дивана, слегка ошеломленный новизной этого ощущения. В этом нет ничего неприятного, вот в чем дело. Это просто странно, и он все еще шатается от своего первого оргазма, и теперь все делает его застенчивым, застенчивым. Рейх протягивает одну руку, крепко сжимая другой сосок и перекатывая его между пальцами.  Россия скулит как ненормальный, прерывисто втягивая воздух от боли. Через несколько мгновений владельц успокаивает его языком, и Росс вздрагивает, с глухим стуком откидываясь на спинку дивана, когда от его измученных сосков волной разливается ощущение покалывания и тепла. — Тебе нравится? — спрашивает он с ухмылкой, хотя ответ здесь очевиден. Блондин морщится от этого вопроса. Даже звук голоса теперь добирается до него, заставляя его лицо гореть по причинам, которые он не совсем понимает через туман, заполнивший его голову. — Я… я думаю, да, — говорит он дрожащим голосом. Демон делает паузу. Послышалось какое-то шарканье, когда хозяин дома снова полз вверх по телу России. Он смотрит на него сквозь пальцы и видит задумчивое выражение на лице Рейха. — Ты очень устанешь все время держать там свои руки, — говорит он. Его голос подозрительно мягок, и он улыбается, потрясающе успокаивая, учитывая, кто и что он есть. Россия все равно чувствует, что краснеет, и слегка пожимает плечами в тщетной попытке спрятаться. Это единственное что сейчас он может сделать, находясь в таком положении. — Милый, а тебе было бы легче, если бы ты не смотрел на меня? Вопрос настолько ошеломляет, что ангел даже опускает руки и несколько секунд пристально смотрит на него. — Может быть. — отвечает он и моргает. Тот снова целует его, словно в доказательство своих слов, его губы обжигающе теплые. Россия немного расслабляется под его поцелуем, даже целует в ответ через мгновение. В течение нескольких мгновений они не делают ничего больше, лишь долго и томно целуются, и от этого в теле медленно разливается тот же жар, что и раньше. Наконец демон отстраняется всего на несколько дюймов, достаточно близко, чтобы его темные волосы упали на лицо блондина. — Я собираюсь позаботиться о тебе, — бормочет он. — Я думаю, что знаю, что тебе нужно. Рейх наколдовал кусок черного шелка неизвестно откуда и уговорил его сесть у него на коленях. Он обвязывает шелком голову, закрывая ей глаза и затуманивая зрение. Он очень заботлив, тщательно следит за тем, чтобы они не были слишком тугими и не натирали кожу, а затем велит ему осторожно лечь на колени к нему, чтобы тот растянулся на диване на животе. Тот держит руку на его спине, медленно поглаживая его по спине вверх и вниз. Ну, а Россия, что? Его и так жизнь наградила за поведение и характер; Вот теперь даже с демоном тусуется. Конечно лучше его не злить, ведь в книгах писали не очень хорошие вести… Хотя обычно ангелы первые идут на них, и обычно побеждают. Хорошо, думает он. С закрытыми глазами можно чувствовать себя как-то спокойнее, менее застенчивым, хотя он так же обнажен, как и раньше. Рука Рейха на его спине-успокаивающее тепло, почти такое же успокаивающее, как и его голос. Он даже не замечает, что Россия думает именно о демоне, а не о других существах. — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. — говорит он. Тот слегка ерзает, но все же кивает. — Вытяните руки перед собой-да, именно так. Ты можешь положить их на край дивана, но держи их там для меня, хорошо? Не трогай их, пока я не скажу тебе. — Окей, — вздыхает Россия. — Хорошо, — Росс чувствует прилив удовольствия от похвалы и радуется, что он отвернулся от демона и его глаза закрыты. — А теперь о другом. Пока мы так играем, Россия, я хочу, чтобы ты называл меня «господином» или что-то в этом роде. — И помни, что всякий раз, когда мы будем это делать, я буду заботиться о тебе, хорошо? Ты можешь сделать это для меня, Тот сглатывает. В мыслях у него только одно «Да какого хрена» (блин, чушать хочу) он должен это делать. Ангелы может и непосредственные и не постоянные, но как он это будет делать. Шлюшкой не особо хочется быть. Аж противно. Он колеблется мгновение, а затем, с пылающими щеками, говорит: — — Да, господин. — отвечает Росс, и пытается скрыть небольшую грубость. Он вообще хотел просто спрятаться ото всех, а не учиться терять свою девственность. — Хороший мальчик, — говорит Рейх, и тот слышит его удовлетворение. Россия прикусывает губу, его щеки пылают от похвалы. Нелепо, что нечто столь простое может повлиять на него, но он обнаруживает, что не может не откликнуться, отчаянно гоняясь за этим чувством, теряя себя в нем. И что это говорит о нем? Что подумают о нем друзья, если увидят его сейчас? Прежде чем он успевает проследить за этой опасной мыслью, демон проводит пальцами по волосам блондина и очень резко дергает, возвращая его к действительности. — Останься со мной, дорогой. — говорит монстр, и, сейчас в нем слышится какая-то напряженность. — Чей это у тебя ошейник? — В смысле господин? — быстро отвечает тот. Он испытывает вспышку благодарности за то, что демон смог каким-то образом прочитать его мысли, отгородить от этих мрачных мыслей. Его голова слегка наклоняется в сторону зеркала, и светлые пушистые волосы подлетают. Он смотрит на себя со стороны и видит слишком откровенный вид. Возможно Россия раньше не поверил что это он, но возбуждение делает все. — Я думаю, тебе нужно еще немного отвлечься, — говорит он. — Мы собираемся кое-что попробовать. — Прежде чем блондин успевает спросить, что именно, рука на его спине движется вниз, лаская ягодицы, прежде чем слегка сжать их. — Не забудь держать руки там, где я тебе сказал малой… И прежде чем Росс успевает ответить, демон поднимает руку и с силой шлепает его по заднице. Тот вскрикивает, подскакивая в шоке от вспышки боли; он прячет лицо в свои предплечья и сосредотачивается на том, чтобы держать руки там, где они есть. Почти сразу же, однако, Рейх потирает ладонью зад, и делает он это нежно. — Дыши, дорогой, — бормочет тот. — Я все знаю.- ангел издает влажный горловой звук, его разум слишком затуманен, чтобы ответить, даже если он думает, что демон хочет этого. Владелец поместья еще несколько мгновений потирает ладонью его ягодицы, пальцы опускаются вниз, чтобы подразнить ее между бедер, пока боль немного не утихает, и Росс поймал себя на том, что хочет извиваться на его коленях. Затем, без предупреждения, он снова шлепает его, на этот раз сильнее. — Россия срывается в немом крик раскачиваясь на коленях. — Хороший мальчик, — говорит Рейх — вот и все. Он снова легонько проводит рукой по больному месту, а другой все еще сжимает его волосы, удерживая на месте. Глаза ангела сейчас слезятся; он совершенно сбит с толку теми ощущениями, которые дает ему тот. Его зад жжет там, где демон шлепал его, но теперь тепло распространяется по его мышцам, и прикосновениям. Он чувствует себя хорошо, заставляет его болеть, заставляет его так или иначе хотеть большего. Брюнет шлепает его снова, а затем снова, три резких шлепка подряд, прежде чем работать рукой над задницей успокаивая жало немного. Он продолжает следовать этой схеме, шлепая, а затем гладя его, пока тот не начнёт качается в его руках, тяжело дыша и дрожа от ощущения. Повязка на глазах мокрая там, где он плакал на нее, и каким-то образом его член снова тверд, его задница и бедра болят там, где тот шлепал его. За раз это слишком много, болезненно, ярко и ошеломляюще. Росс не думает, что он хочет, чтобы это когда-нибудь прекратилось. — Ты такой хороший мальчик, Россия, — говорит демон. — Ты так хорошо ко мне относишься. Надеюсь ты будешь всегда меня уважать. — Его голос теперь хриплый и скрипучий, и сквозь туман ангел кажется, что он чувствует, как сильно возбужден Рейх, и от него волнами исходит демоническая похоть, похожая на испепеляющий жар. Он также может чувствовать, дар убеждения, который есть у некоторых демонов, но вместо давления на его разум теперь он чувствует себя более успокаивающим—как теплое одеяло, обволакивающее и успокаивающее. Если бы Россия действительно захотел, он мог бы заставить его уйти прямо сейчас. Он не думает, что тот остановит его, и даже если бы он сделал это, он всего лишь один демон—достаточно легко для России справиться даже с бескрылым. Но он не хочет делать ничего из этого. Может он хочет остаться здесь и позволить себе утонуть. Он хочет, чтобы Рейх проглотил его целиком. — Мы снова поменяемся местами, милый — говорит тот. — Ну сколько можно уже, — мычит Росс.В ответ тот издает смешок. Несколько мгновений спустя он обнаруживает, что его тянут вверх, что заставляет его на мгновение сидеть на коленях, и тот не может сдержать слабый скулеж, который вырывается, когда его оскорбленная задница трется о брюки демона. Сам он тут же замолкает, обнимая ангела за талию, чтобы удержать ее поудобнее. — Ты был очень добр ко мне, — тихо говорит брюнет. — Будь моим хорошим мальчиком еще немного, пожалуйста. Я обещаю, что заставлю тебя чувствовать себя так чудесно. В голове у него что-то зашуршало, а потом рука Рейха сменила повязку на его глазах. Огонь просачивается сквозь его пальцы, неприятно, но тот дал время чтобы он мог привыкнуть, прежде чем тот опустит руку и Россия снова увидит его. Блондин моргает несколько секунд, прежде чем поднять глаза и увидеть того, улыбающегося ему с близкого расстояния. Он улыбается в ответ, инстинктивно, как дышит, и выражение лица Рейха на мгновение смягчается, прежде чем он наклоняется, чтобы его поцеловать. Это совершенно опьяняет, и когда они заканчивают, и тот обнаруживает себя еще более ошеломленным, чем раньше, как будто все его нервы они изношены. — Не волнуйся, — демон снова напоминает о своём существовании, и укладывая его на спину. — Я сейчас же верну тебе повязку. Мне просто нужно было убедиться, что у тебя все в порядке. — Я и не переживаю , — еле произносит Росс. Он не может удержаться и тянется к нему, обхватив его лицо одной рукой по какому-то инстинкту, который он едва понимает. Улыбка, которую она ему дарит, что-то делает с сердцем, искривление неистового удовольствия, которое крадет его воздух. Верный своему слову, брюнет снова завязывает ему глаза, тщательно подстраиваясь, чтобы убедиться, что они не слишком тугие. Затем он прижимает запястья ангела к своей голове, целуя его в лицо. У того перехватило дыхание от того, насколько беспомощным он себя чувствует, будучи зажатым и ослепленным подобным образом. Он наполовину надеется, что Рейх пропустит его, но нет такой удачи. — Я так и думал, что тебе это понравится, — одобрительно говорит тот. — Может быть, в следующий раз я тоже посмотрю, как ты справишься со связанными руками. А тебе бы это понравилось? Блондин сглатывает. Вопрос страшный—но с завязанными глазами это уже не так страшно. — Возможно, — признается он через мгновение. — Разве, это вообще нормально? Он слышит тихий смех в своем ухе, за которым немедленно следует еще один шквал поцелуев на его висках и лице. — Это более чем нормально, — бормочет тот, уткнувшись лицом в его кожу. — Это сделало бы меня очень счастливым. Но сейчас мне нужно, чтобы ты вел себя хорошо. Держите свои руки точно так же, красиво, и неподвижно. Ты можешь сделать это для меня? — Надеюсь, — отвечает честно он. Россия расслабляется на несколько шагов от похвалы, и от поцелуев на его коже, тот поддерживает его против его собственной неуверенности. Рейх все контролирует, напоминает он себе. Он просто должен делать то, что ему говорят. Демон складывает ноги Росса вверх и назад, затем устраивается где-то внизу у бедер. Блондин чувствует благодарность за повязку на глазах и за то, что ему велели не двигаться, но все равно слегка дрожит от слабого прикосновения пальцев к его заду и бедрам. Его трепет длится ровно до тех пор, пока он не чувствует прикосновение чего—то холодного и влажного к своему заду, пальца демона, осознает он. Тот задыхается, пытаясь следовать полученным приказам, но через несколько мгновений брюнет другой рукой обхватывает его член, а губами обхватывает его кончик и влажно посасывает. Хорошо, что демон велел ему сидеть смирно, а то бы он случайно ударил его ногой в лицо в ответ, хотя он может сделать это специально. Вместо этого он зажмуривает глаза за повязкой и пытается просто дышать, дрожа, когда Рейх умело продолжает делать то, что он начал. Кончик пальца у его дырочки возвращается через мгновение, но с отвлечением тот продолжает оставлять поцелуи на его члене, и ощущение более приятное, менее странное. Ангел тихо скулит в его горле, его дыхание прерывается, когда Рейх медленно прижимает палец к заду. Вскоре он начинает поглаживать его внутри и снаружи, устанавливая ритм с покачиванием своей головы, когда он продолжает делать ему минет, и блондин не может не стонать от этого ощущения. Вскоре тот добавляет второй палец. Ощущение были не совсем приятные, а больше странные, ведь испытывает он эти в первый раз. К тому времени, когда Россия размышлял, демон добавил третий палец, Росс уже дрожал от усилия не качаться на руках. — Боже, твою налево, — хнычет он. Слово застревает у него в горле, дрожащее, как и воздух. Брюнет на мгновение достаёт член изо рта, раздается похотливый звук, и ангел вздрагивает. — Неплохо продержался — говорит он, показывая свои клыки. Пальцы демона сгибаясь под правильным углом. Они задевают точку где-то внутри него, которая посылает импульс удовольствия. Тот не отпускает его, работая над ним до тех пор, пока Россия не начинает дрожать. Только после этого он позволил размягченному члену упасть с его губ. Раздается шорох движения, и затем демон целует его, медленно, влажно и грязно. Тот стонет прямо в рот не раздумывая, он поднимает руки, обвивает их вокруг шеи и плеч притягивая его ближе. — Россия, — бормочет тот себе в рот. Росс отстраняется, чувствуя головокружение и некоторую неуверенность в себе. — Ты забыл, что я велел тебе сделать с твоими руками?  — Оу, —он поспешно поднимает руки над головой, возвращая их на прежнее место. Рейх смеется, целуя его в висок. — Все в порядке, — говорит он. — Это твой первый раз, так что я оставлю все как есть. — То есть будет ещё следующий раз, что-ли? — говорит он. Он все еще ошеломлен своим оргазмом и шлепаньем, что является единственной вещью, которая держит его беспокойство несколько в узде. — Скоро все сам узнаешь малой, — тепло и одобрительно говорит он. Похвала посылает прилив удовлетворения, и он без смысла вздыхает, снова расслабляясь под ним. — Сейчас я тебя напою, — говорит Рейх. Теперь его голос стал очень хриплым, грубым, как наждачная бумага. Он чувствует, как руки сжимают его бедра, а затем он надвигается вперед, толкая свой член в зад, и задыхается и выгибается вверх с дивана, когда тупая, опухшая головка члена пробивает его. Он же огромный. Ангел даже не может поверить, как велико его чувство, как интенсивно оно проскальзывает внутрь, но рядом с этим давлением есть удовлетворение, удовольствие, которое распространяется через него, как прекрасное вино. Росс стонет, и внезапно тот наклоняется над ним, целуя его, целуя так долго, что блондин оседает на диван, как наркотик. На этот раз, однако, он держит свои руки там, где ему было сказано. — Ты же прекрасно себя чувствуешь — говорит он ему в рот между поцелуями. Тот даже не может понять, вопрос это или утверждение. Но сказать он может одно, это ахуенное чувство, хотя признать этого он не может. Россия вздрагивает, целуя его в ответ, чувствуя боль, головокружение и переполняясь желаниями, которых он никогда раньше не испытывал. Демон подавляющий; сверху, внутри него, его сущность безжалостно давит на его разум как прилив. Росс должен был бы задохнуться от ужаса, но вместо этого он хочет просто погрязнуть в нем. Рейх протягивает руку вниз между ними, поглаживая член ангела, дразня место, где они соединяются. Бедра слегка подергиваются от того, насколько он все еще чувствителен. — А знаешь, что самое смешное, — говорит он и целует его. Он слышит его улыбку и чувствует ее на своих губах. — Мне забавно наблюдать за твоим лицом и неопытностью — он целует его снова, медленнее, тлея, вставляя свой член в него когда они целуются, и блондин тоже стонет, беспомощно хватаясь за подлокотник дивана. — Потому что я знаю, что ты никогда этого не испытывал, и это меня забавляет, но и возбуждает. — Чёртова псина. Измученному мозгу Россия ребуется минута, чтобы все это обдумать. — Маленький, меня и хуже называют — сказал тот, и тут же раздался щелчок: инкуб. Неудивительно, что Рейх так хочет затащить его в постель. Брюнет снова целует его, и эта мысль улетучивается, теряясь в удовольствии от прикосновений и губ. В какой-то момент он говорит ему, что тот может отпустить диван, делать со своими руками все, что хочет, хотя в принципе он мог это делать и раньше. Чего бы там ни хотел эта нечисть, каковы бы ни были его собственные причины затащить его в постель, это так приятно. И уже так давно Росс не чувствовал ничего даже отдаленно сладкого. Он обнимает того за шею, целует его в ответ и, наконец, уступая желанию принять равное участие в этом, и вот тогда он перестает следить за происходящим. Он трахает его в течение, как кажется, нескольких часов. Кажется, он точно знает, под каким углом и с какой скоростью нужно толкаться, чтобы доставить ему удовольствие и знает, куда именно нужно дотронуться, чтобы у него перехватило дыхание. Он доводит Россию до оргазма еще три раза, прежде чем, наконец, усадить ангела к себе на колени и трахать его сильнее, преследуя свое собственное удовольствие. Блондин закрывает глаза, выгибаясь навстречу, когда дыхание демона становится неровным, его пальцы сильнее прижимаются к бедрам. Внезапно внутри него вспыхивает тепло, и тогда тот оседает, обнимая его руками и прижимаясь щекой к его груди. — Ты как? — бормочет демон, наполовину потерявшись в светлых волосах закрывает глаза и вздыхает. Впервые, как ему кажется, его ум блаженно чист. Он так устал, так выжат; он не знает, то ли это из-за какой-то адской магии со стороны партнёра, то ли просто потому, что секс действительно изматывает, но ему все равно. После Рейх достает теплую влажную тряпку и вытирает его, прямо как отец, оставляя мальца под одеялом и исчезает на некоторое время. — Я приготовил тебе постель, — говорит он, вернувшись. — Да-да, конечно, идём туда — с умным видом протянул он. Тот смеется, потом поднимает его вместе с одеялом и всем прочим. Кровать оказывается больше похожей на мягкое, пушистое гнездо на полу возле собственной кровати полное одеял, подушек. Рейх укладывает его туда и укутывает одеялом, устраивая вокруг России. — Ты можешь спать в моей постели, если хочешь, — говорит он, — Но я подумал, что ты захочешь свою собственную. — Я понял! — ворчит ангел, потому что думать трудно, а эта кровать мягкая и удобная. Он слышит еще один тихий смех, и тогда тот больше ничего не знает. Он слишком устал, да и сколько всего произошло за один день..