Мотыльки, ржавчина и полынный дым

Мне снился душистой магнолии цвет и дом средь кустов, что смертями отпет, и солнце светило опять и опять... дурманные дни, о которых мечтать уже я не в силах, но в душные сны приходит тот дом. Дрожат и огни крыльца и всех комнат, где в мареве боли все призраки, ночи... в дыме магнолий я сам растворяюсь в семейных заветах, в душном и вечном насмешливом лете, что на губах дрожит поцелуем всех лоа и духов. Как это будет? Вернуться, коснуться дубовых панелей, зажечь колдовскую свечу у постели, где много ночей ребенком провел, где липкие сны впитались в сам пол. Где за половицей припрятана пачка. Не отсырела. А это ведь значит, что дом меня ждал, блудного сына, который давно уже не невинен, творя ритуалы на перекрестках, капая кровью на собственный остов, взывая к лоа, что в глубине. А дом неизменно взывает ко мне. Но здесь никого. Невольная дрожь едва не роняет в руках сигарету. А что если я среди вечного лета всего лишь застрял в персональном аду? И в мире живых никогда не приду, навеки один, проклят, распят в магнолиях пене и духе лампад. Но вот скрипнет дверь... это ты ведь, мой брат?