Доброволец

***

Утро началось для Сары уже привычно: перевязки, осмотры, инъекции… Все уже было на полном автомате. В перерывах между «пациентами» она следила за Осло, которому никак не становилось лучше: он становился бледнее, рана все еще немного сочилась, не двигался и не говорил, но был еще в сознании. Доктор понимала, что боль его мучила, но она не могла ему ввести еще морфия: запасы не бесконечные и неизвестно, сколько продлится этот кошмар, и сколько еще будет ранений. Но в тоже время совесть разрывала на куски: она дала обещание, которое не сможет сдержать. Помимо моральной дилеммы её мучали мысли о недавней беседе с Берлином. Его слова заставили девушку задаётся вопросом: каково её отношение к грабителю? Между ними была словно стена, которая рушилась каждый вечер, который они проводили за беседой, и строили заново каждое утро. Разговоры становилось с каждым разом все более личными, будто каждый из них пытался залезть в самые потаенные уголки души собеседника. Британке было интересно подковырнуть защиту Берлина и посмотреть, что он из себя представляет. Его образ бездушной мрази рушился: чего стоили его слова о том, что Бакстер должна быть аккуратной. Ему было не плевать на её жизнь, и ей хотелось, чтобы он был в безопасности, что почти невозможно…

***

Берлин и Сара стояли в кабинете и решали судьбу Осло. Состояние серба не улучшилось несмотря на усилия доктора. — Я больше ничего не могу сделать… — британка перевела взгляд с пациента на Берлина, который все также смотрел на коллегу. — Мне жаль… Искренне жаль! Он поднял взгляд на Бакстер, по щекам которой уже медленно катились слезы. — Твоей вины здесь нет! — мужчина подошёл к ней, провел рукой по её рыжим локонам и аккуратно прислонил к своей груди доктора. Она будто замерла, слезы все также текли по её щекам, а в голове роились разные мысли: она не сдержал обещание… еще одна смерть по её вине… ложь, ложь… — Мне не стоило так выражать свои эмоции, — девушка отстранилась, вытерла резко слезы и подняла взгляд на собеседника, который был в недоумении. — Это было лишним… — Мы все здесь люди. Всё имеют право на эмоции… Неожиданно их прервал стук в дверь. Открыв дверь они увидели Хельсинки. Оставив его наедине с Осло, Бакстер и Берлин вышли в приёмную, где уже не было заложников: их отправили вниз к остальным. — Не все имеют право на эмоции, — продолжила Сара. — Я должна от них абстрагироваться, а иначе я не продержусь долго. Представь сожалеть каждому… На мгновение девушка прервалась. Она поймала себя на мысли, что они каким-то образом перешли на «ты». — Всё в порядке? — в голосе Берлина слышалась нотка беспокойства. — Да, вполне… — подняв взгляд на собеседника и сделав глубокий вдох продолжила. — Пожалуй, может это покажется наглым, но я все-же спрошу… — Попробуй, — её слова вызвали не скромную улыбку у собеседника. — Тебе правда не все равно буду ли я жить? Моментально улыбка исчезла с лица грабителя. Он подошёл максимально близко к британке, положив руки на её хрупкие плечи, посмотрел ей в глаза. — Нет, не все равно, — спокойно и размеренно начал испанец. — Неужели я позволю кому-то убить человека, которому я разрешаю копаться в своей голове? — Действительно, глупый вопрос… Двери «госпиталя» открылись и Хельсинки направился в коридор, а следом за ним пошёл и Берлин.

***

Очередной переворот в монетном дворе начался неожиданно. Сара узнала об этом с неожиданным приходом Москвы. — Берите свой чемоданчик и бежим! — Куда? — недоумевая переспросил британка. — Что случилось? — Еще ничего, а если мы не поспешим, то можно опоздать! Спустя пару минут, они наткнулись на Найроби, которая стояла у какой-то двери. — Что вы там, черт возьми, делаете? — прокричал грабительница. В ответ послышался голос Берлина. — Мы играем в русскую рулетку, Найроби. Приходи позже! — Токио! Черт возьми! У тебя совсем крыша поехала? — с новой силой прокричала и панка. — Ты хочешь испортить жизнь всем нам? Ты губишь план! — Я гублю план? — послышался тихий женский голос с той стороны двери. Сара жестом попросила Найроби поговорить с Токио. — Токио… — Черт… Снова ты! — Мне кажется, ты сильнее всех хочешь, чтобы все получилось. Так ведь? — Да что ты вообще знаешь? — Саре казалось будто между ней и Токио вовсе нет стены, а если бы так и было, то от неё не осталось бы и мокрого места. — Послушай, — тон доктора стал твёрже, — сейчас не время доказывать свою властность. Нужно перестать тянуть одеяло на себя и сосредоточиться на общем деле. Это сейчас важнее! Настала тишина. Найроби, Москва и Сара замерли в ожидании какой-либо реакции. В итоге дверь открылась, и картина, которую увидела доктор, её немного ужаснула: привязанный к стулу Берлин, вокруг него осколки от ампул, Токио с револьвером. Уходя главная бунтарка задержала Сару на входе в комнату. — Мне всегда было интересно какого хрена ты, — она ткнула пальцем Бакстер в солнечное сплетение, — здесь делаешь? — Возможно я отрезвляющий фактор, — на её лице появилась улыбка. — А если серьёзно, то я не люблю когда умирают люди… Из разговор прервал Берлин. — Доктор, вам нужно будет придумать мне новое лечение, — на его лице красовалась нахальная улыбка, а только что освобождёнными руками он поправлял причёску. — Токио лишила меня моих запасов…

***

Вернувшись в «госпиталь» вечером Сара обнаружила Берлина, который сидел за столом, но не обнаружила на диване Осло. — А где мой пациент? — закрывая дверь спросила британка. — Он больше не твой пациент… — мужчина помрачнел. — Хельсинки решил, что будет лучше, чтобы он не мучался… — К сожалению, это был единственный выход… — доктор медленно села в кресло. — Рано или поздно пришлось бы это сделать… В какой-то момент показалось, что её собеседнику все равно что она говорит. — А что будешь делать с Токио? — мгновенное равнодушие сменилось интересом к её словам. — Надо наказать, но, к сожалению, не могу придумать как! — в его глазах читалось безумное желание мести. Уж сильно его задела власть женщины над ним. — Может я смогу помочь? — её слова вызвали у грабителя улыбку и пробудили некий азарт. — Попробуй! — Хорошо, — встав с кресла, Бакстер пересела на край стола. — А может её привязать у стулу и посадить среди заложников? — Публичное унижение… — Можно и так сказать… — Откуда это в тебе? — Берлин недоумевая смотрел на Сару. — Эта изобретательность… — Я многогранна! И не уточняла в каких войсках служила… Неожиданно зазвонил телефон. Берлин резко поднял трубку и пересказал последние события, но в какой-то момент он резко поднял взгляд на нее и внимательно слушал. Его взгляд изменился. Уже не было того запала, когда он решал как отомстить Токио. Сара не могла считать его настрой, и её это пугало. Закончив разговор, он медленно положил трубку не отрывая взгляда от девушки. Он молча встал и обошёл стол и встал в метре от Бакстер. — Что происходит? — недоумевая спросила британка. — Хотелось бы задать тот-же вопрос… — сделав глубокий вдох он продолжил. — Кто ты такая? В этот самый момент Сара поняла, что врать больше нет смысла. Берлин все узнал. — Тут должна быть фраза «Ты не так все понял!», но я воздержусь… — Ты агент МИ-6! — испанец повысил голос. — Да, я агент под прикрытием, — сухо произнесла Бакстер, но внутри неё была самая настоящая эмоциональная буря, — но я все также остаюсь врачем… — Расскажи всю правду! — каждое его слово было пропитано гневом и ненавистью. За секунду он превратился в сущего дьявола, который был готов её уничтожить в любую секунду. — Хорошо, — её голос начал дрожать. — Я Летиция Бакстер, а Сара — моя сестра. Она два месяца назад покончила с собой… — Хорошая история, Л… Летиция… Но меня интересует другое: зачем ты здесь? — Я обеспечиваю безопасность дочери британского госслужащего, — заметив, что этот ответ не устраивает грабителя, она продолжила, — но начальство приказало достать максимум информации о вас… И я знала куда иду и кто здесь будет… Пока летела частным рейсом в Мадрид читала твоё дело, а также Токио и Рио… — Молодец, — он сверлил её гневным взглядом, и казалось, что его ненависть росла с каждым её словом. — Видимо получишь повышение за это дело! — Не хочу я это повышение! — она сделала шаг навстречу Берлину, и в тот же миг она почувствовала холод железа на своём лбу. Поняв, что это пистолет, британка медленно подняла руки. — Прошу, не делай этого… — Думаешь теперь я буду жалеть об этом? — процедил грабитель. — Ты влезла в мою голову, втерлась в доверие к членам банды ради своей выгоды! Я не позволю тебе разрушить этот план… — Я и не собираюсь этого делать, — Бакстер понимала, что из её рук сейчас уходит последний шанс выжить. Лояльность, по отношению к ней, растворилась, теперь лишний вдох может стать причиной её гибели. Она уже молчала о доверии и образовавшихся взаимоотношениях. Их уже не существует. — Побывав здесь, я в корне изменила свой план действий, и, поверь мне, он не в пользу полиции… Какое-то время они стояли молча. Дуло его пистолета все так-же было направлено на девушку, по щекам которой медленно стекали слезы. Она не пыталась избежать такого конца, а просто его приняла. Мысленно она ругала себя и утверждала, что слабоумие и отвага это её конёк. — Может хочешь что-то сказать на последок, — сухо спросил её Берлин. Подняв взгляд она заметила, что его глаза были наполнены слезами. А как иначе? Представьте, встретить человека, который тебе интересен и это взаимно, и в один миг ты понимаешь, что тебе врали. Всё все время! Это предательство. Однозначно. — Да, пожалуй… — закрыв глаза она продолжила. — Хотела бы с тобой выпить чая в своём саду…

***

Звонкий выстрел немного оглушил Берлина. Он выбрал этот способ, чтобы избавиться от очередного источника боли. И жалел об этом. Но уже поздно, он уже нажал на курок…

Нельзя вылечить мигрень отсеканием головы