Драбблы по шинзавам

Хитоши обнимает банку с горячим кофе из автомата и откидывается на спинку лавки. Холодно. Заледеневшие на ветру пальцы покалывает от разливающегося по ним тепла. В Мусутафу идёт настоящая зима, и ночи теперь холодные. Он выдыхает в небо, смотря за тем, как в свете фонаря изо рта идёт пар. Автомат с напитками мерно гудит — как и вчера, как и неделю до этого. В этом городе ни хрена не меняется, и это по-своему хорошо. Тут его дом и тут его место, и кажется, что ничего другого ему больше не нужно. Отличное начало утра и конец его смены. Как и учитель, он в итоге предпочитает работать ночью, и больше не перед кем теперь не нужно делать вид, что ты обожаешь просыпаться по утрам. — Эй, — Шинсо даже не вздрагивает, потому что тон голоса ему слишком знаком. Учитель. Несмотря на то, что одна его нога теперь металлическая, ему по-прежнему мастерски удаётся появляться внезапно. Как коту. Айзава присаживается рядом и окидывает Шинсо незаинтересованным взглядом. — Бездельничаешь? — его голос совсем глухой, потому что он даже не утруждает себя, чтобы поднять голову над шарфом. Хитоши усмехается. Он прекрасно знает, что на самом деле Шота только делает вид, будто ему пофиг. — Это ты виноват, что в городе не осталось преступников. Они не договаривались о встрече — ни об этой, ни о множестве других таких же. Просто так стало получаться, что им нравится одно и то же. И с этим ничего нельзя поделать. Да и надо ли?.. Дурацкий вопрос. Шота достает из своего кармана сэндвич, шурша обёрткой. В предрассветной тишине шорох пластика ощущается особенно громким. Вероломным. Шинсо греет руки. Так они и сидят ещё некоторое время молча, каждый занятый своим собственным делом и одновременно не занятый ничем. Хитоши запрокидывает голову, кладя её сэнсэю чуть ли не на плечо. — Твои волосы лезут мне в глаза, не думаешь что-нибудь с ними сделать? — Не нравится — отодвинься. — Не хочу. Айзава фыркает и прихватывает Хитоши за отросшие прядки, слегка оттягивая. — Уже пять лет прошло, а ты всё такая же заноза в заднице. Шинсо хмыкает и как ни в чём не бывало трётся затылком о чужую колючую щёку. Они с Хитоши так никогда не говорили об этом — о том что между ними было, есть и что могло бы быть. — Сэндвич из автомата — полное дерьмо, — бурчит сэнсэй. Шота всегда такой. Вечно ест всякую ерунду, а потом ещё и жалуется. Дурак. Шинсо вглядывается в собственные часы на запястье. Обычно в это время он уже сидит дома с кружкой горячего чая, или кофе — это как повезет. — Хочешь супа с тофу? У меня есть. Шота отстраняется и встаёт с лавки: — От нормального кофе утром тоже не откажусь. Хитоши кажется, что в уголке его губ прячется улыбка.