Финский
18 июня 2020 г., 13:06
Арбенина проснулась от резкого порыва ветра, захлопнувшего форточку. Проморгавшись, она покосилась в сторону окна — чуть посветлевшее, привычно пасмурное утреннее небо. Синоптики не обещали дождь, но в Питере это ровным счетом ничего не значило.
«Сегодня не будет дождя! — словно читая мантру, внушала капризному питерскому небу Диана. — Не будет…»
— Заяяяц… — приподнявшись на локте, она жарко выдохнула на ухо лежащей к ней спиной Сургановой. Скрипачка, обычно очень чутко спящая, даже не пошевелилась. — Ну Светка, просыпайся… — Арбенина смачно чмокнула её в исхудавшую шею, дождалась лёгкого вздоха и ухмыльнулась. — Все, кузнечик, ты уже не спишь…
Из больницы Света вернулась уже около недели назад, и Диана наконец-то смогла спокойно спать ночами. Просыпаясь утром, могла любоваться ею, осторожно касаясь теплой кожи, нежно обнимала, дышала и не могла надышаться любимой скрипачкой.
Сурганова тихо фыркнула, резко перевернулась, прижимаясь к Диане всем телом:
— Доброе утро, родная… — и уткнулась носом ей в шею, тяжело вздохнула: — Доброе праздничное утро…
— Светк, ну ты чего? — немного опешила гитаристка и пальцами за подбородок приподняла ее лицо, обеспокоенно заглядывая в подозрительно блестевшие глаза.
— Динечка, у нас сегодня первый юбилей, а за душой хрен да ни хрена… И все из-за меня… — Сурганова тихо всхлипнула и спустила руку на перебинтованной живот, где неторопливо заживали шрамы от операций. — Мы столько копили, хотели съездить куда-нибудь, а в результате все деньги ушли на меня.
От возмущения Арбенина даже задохнулась, подскочив на диване — старые пружины предупреждающе заскрипели:
— Заяц, ты что несёшь?! — взвилась она. — Ты хочешь сказать, что я должна была бросить тебя там? Одну? На растерзание этим иродам в белых халатах? Без необходимых лекарств?
Диана осторожно сгребла любимую женщину в охапку, усадила к себе на колени и как можно сильнее прижала к себе.
— Никогда! Я больше никому тебя не отдам! Никому… — голос ее зазвенел разбитым стеклом и, устремив почти невидящий взгляд поверх Светиной головы, она забормотала: — Даже Ей… — намекая на ту, костлявую с косой, что так близко мелькала рядом с ними. — Ты моя. Только моя… Девочка моя… Хорошая моя…
— Дин… Динечка… — Света попыталась оторваться от любимой, но исхудавшие руки, силенок которых хватало только держать скрипку, были бессильны против судорожных объятий Арбениной, которую словно в лихорадке трясло от одного воспоминания обескровленного лица Светы, страшного приговора и, словно бы, равнодушных речей хирурга. — Я жива, родная… Динечка, пожалуйста… — и, чтобы хоть как-то выдернуть Диану из этого кошмарного прошлого, скрипачка тихими бережными поцелуями покрывала ее лицо. — Дин… Пожалуйста… Я с тобой… Мы вместе…
Та ещё раз судорожно всхлипнула:
— Никогда… Никому…
Сурганова поняла, что из этой бессознательной истерики, Диану необходимо вытаскивать как можно скорее, поэтому она предприняла беспроигрышный вариант: осторожно покрутилась в сильных руках, спуская поцелуи ниже, на шею, прошлась губами по ключицам, тонкие пальчики легонько коснулись груди. Та замерла, всхлипнув, но уже по другой причине.
— Заяц, тебе же нельзя… — пробормотала она, чуть ослабив хватку и начиная поглаживать худую спину.
— Кто сказал? — Света упёрлась руками ей в плечи, опрокидывая на спину, быстро оседлала бедра. Лукаво сощурясь, она провела по всем, доступным ее взгляду частям тела и, облизнув губы, прошептала: — Сегодня я сверху…
Диана судорожно сглотнула, горячие ладони легли на оголившиеся из-под короткой ночной рубашки бедра.
— Заяц… — выдохнула она. Света тем временем накрыла ее ладони своими и повела по своей коже вверх, при этом чуть подавшись бедрами вперед. Она так соскучилась и ей наконец-то хотелось снова почувствовать Диану внутри. Арбенина же задрожала. Неожиданно, она осознала — ей страшно. Их секс всегда был слишком бурным, слишком страстным и обжигающе горячим. А сейчас она боялась своим необузданным желанием, неосторожными движениями случайно сделать больно своей скрипачке.
— Заяц… — взмолилась она, садясь и заставляя Сурганову замереть, сильнее сжав ее бедра. — Заяц… Нет, остановись… — девушка непонимающе смотрела на подругу.
— Ты… ты не хочешь? — почти беззвучно прошептала Света, губы её затряслись, глаза увлажнились, и она тут же попробовала быстро подняться, но Арбенина, предполагая подобный маневр, держала крепко.
— Наоборот… Кузнечик, наоборот! — тут же начала убеждать, покрывая легкими невесомыми поцелуями лицо. — Я до одури тебя хочу… Ты же знаешь, как у меня срывает от тебя крышу, но мне страшно… Я потеряю контроль, и тебе будет больно…
— Динечка… — Света чуть улыбнулась, руки обвились вокруг шеи Арбениной, и она постаралась прижаться к ней еще ближе. — Динечка… не бойся… — притянув руку гитаристки к губам, она поцеловала в центр ладони и потянула ее вниз. — Я тебе доверяю… Ты не сделаешь мне больно… Пожалуйста… — тихонько всхлипнула, прижимаясь к приоткрытым губам.
***
Организовать подарок для любимой девочки оказалось не просто: во-первых, потому что с деньгами действительно было сложно. Во-вторых — Света была еще слишком слабой, болезненной и перенапрягать ее совершенно не входило в планы Дианы. Проведя несколько дней в размышлениях, что все-таки сделать и конкретно так достав Ольгу, Арбенина решила, что если изменчивая и вредная Питерская погода позволит, то она организует милый, романтический пикник на Финском заливе. Диана вспомнила, как Света однажды, еще в Магадане, когда они ютились в общаге, рассказывала ей про старый маяк… … Зима была лютой, привычной для Дианы и совершенно жгучей для Светы. Она постоянно мерзла, куталась во все, и, кажется, согревалась только, когда Диана возвращалась с учебы, забиралась в сплетенный Светкой кокон из одеял и теплой одежды, обнимала и крепко прижимала к себе. И ее такая смелая и такая нежная девочка льнула к ней, прятала лицо в изгибе шеи и тихонько нашептывала истории — про теплые летние дни, про горячий песок, нежный ветерок с Финского и старый деревянный маяк. — Динь, мы ведь обязательно поедем на маяк, когда вернемся? — тихо спрашивала она и терлась холодным носом о горячую кожу. — Конечно… — заверяла ее Диана и, прижималась щекой к светлым кудряшкам, обнимала еще крепче… Но вот прошло уже пять лет и до маяка они так и не доехали. До сегодняшнего дня! На маяк их пообещал доставить Тхай и забрать потом. Будучи совершенно не уверенной в своих силах в плане кулинарии, Арбенина все-таки решила рискнуть и изобразить безе. Рассудив, что даже у такого рукожопа, как она, есть все шансы сделать что-нибудь съедобное. Возникла проблема — найти духовку, поэтому пришлось идти на поклон к Лие Давыдовне. Та посмеялась, но помогла, а заодно и снабдила Диану рецептом вкусных и недорогих бутербродов, которые нравились дочери, и немного деньгами. И все это было приготовлено заранее и сейчас ждало своего часа, аккуратно упакованное в рюкзак со льдом и зарытое в кучу Арбенинского шмотья в шкафу. Сурганова еще до болезни, устав напоминать подруге, все порывалась разобрать эти залежи, но так и не собралась. Сейчас же лишь угрожающе поглядывала и вздыхала. Тхай объявился ровно в двенадцать, довольный как слон. Сгреб свою любимую подругу в медвежьи объятия, та даже ойкнуть не успела. — Готовы? — оскалился он. Света в недоумении уставилась на него, потом покосилась на Диану, слегка изогнув бровь. — Сюрприз, кузнечик! — потупилась Арбенина. — Валерка сегодня наше такси! Прежде, чем погрузиться в тонированную в хлам девятку, с облупившейся местами краской грязно-бордового цвета, Тхай всунул гитаристке фляжку и подмигнул. У Дианы чуть покраснели кончики ушей, и она незаметно кивнула в знак благодарности. — Куда мы едем? — поинтересовалась у Валеры Света, попытавшись просунуть любопытную мордашку между передними сиденьями. — Сюрприз! — отрезала Арбенина, притянула ее обратно на сидение, заключила в свои объятия и чмокнула в висок… …С Финского веяло прохладой, ступни утопали в мелком, уже прогретом песке. В манящей, насыщенной голубизне неба не наблюдалось ни намека на облака. «Дождя точно не будет!» — мысленно в очередной раз заверила себя Диана и зависла взглядом на подошедшей к самой кромке воды Свете. Сурганова застыла там, так что прохладные волны, подползая, легонько облизывали ее ноги. Сердце пропустило удар — какая же она красивая… Даже сейчас худущая, стриженная, в висящей мешком одежде, но при этом в ней чувствовалась внутренняя сила и красота. С трудом проглотив ком в горле, Арбенина быстро расстелила плед, развернула фольгу с бутербродами и выложила пакет с безешками. Судя по запаху из фляжки, Тхай подогнал некую ягодно-травяную настойку, возможно даже домашнюю. — Арбенина, ты дура… — проворчала себе под нос Диана, внезапно осознав, что она совершенно не подумала об одноразовых стаканчиках… Куда уж там, она даже не подумала взять хотя бы салфетки! Чему чистюля Светка будет очень недовольна. — Молодая склеротичка… — и вздрогнула от неожиданности, когда Светины руки обвили её талию, и скрипачка прижалась щекой между лопаток. — Динечка… — приглушенно зазвучал родной голосок. — Динечка, родная, спасибо… — С юбилеем, кузнечик… — прошептала она в ответ, опуская ладони поверх Светиных. — С первым юбилеем, любимая, — закрыла глаза, чувствуя ее дыхание и тепло. Было так хорошо… Казалось, что только сейчас эти кошмарные месяцы больницы потихоньку стали растворяться в памяти… …Они ели бутерброды, пили крепкую настойку по очереди из горла, много целовались. Чуть позже, когда небо начало напитываться темными тонами, а линия горизонта заиграла оранжевым и алым, удобно устроившись в объятиях любимой девушки, Света с детским восторгом уплетала маленькие хрустящие безешки. А Арбениной только и оставалось, что глупо улыбаться и сцеловывать сладкие крошки с таких манящих и мягких губ… …Счастливые, они валялись на пледе, щурясь от последних солнечных лучей. — Заяц… — Диана приподнялась на локте, провела кончиками пальцев по линиям скул Светы. — Заяц… — скрипачка, повернув голову, поймала губами ее ладонь, чмокнула в середину. — Когда-нибудь, когда мы станем богатыми и знаменитыми, мы приедем сюда на своей крутой тачке. Будем пить дорогое шампанское, заедать его устрицами, смотреть на маяк и вспоминать сегодняшний день. Света захихикала, прижимаясь к подруге ближе. — Динечка, фантазёрка… — улыбнулась она и опустила голову на плечо.— Динь, сыграй что-нибудь… Неуверенно Арбенина потянулась к гитаре, несколько минут просто вглядывалась вдаль на ровную гладь залива. Потом пальцы все-таки начали перебирать струны, и над пустынным пляжем заскользила тихая нежная мелодия, к которой вскоре добавился ее сиплый голос.Тревожный прошлого полет опять во мне, а с ним и ты Зовешь узнать, что значит взлет, и не боишься высоты. Знаток бензиновых супов то быстро мчит, то не спеша. Привычно рвется из оков, ища тепла, твоя душа И падает в небо…
Последние аккорды растворились в наступившей темноте, вдалеке послышалось тарахтение машины Тхая.***
— Что тебе сделать?! — Артем медленно повернулся к матери и быстро заморгал. — Устрицы… — повторила Арбенина, уводя прямо со сковородки у него из-под носа рогатый блин, судорожно подула на него и проглотила, кажется почти не жуя, еще и облизала пальцы. Сын недовольно поджал губы, почесал макушку, потом поскреб щеку. — А ничего, что вы с мамой только пару дней назад прилетели из Хорватии? Ты не могла там устриц нажраться?! Тем более, вы были в этой деревне, где их выращивают… Мама фотки присылала! И что там делать, берешь живую, охлажденную устрицу, спрыскиваешь лимонным соком и вуаля! — Ты не понимаешь! — насупилась женщина, попыталась стащить еще один блин, но тут же получила лопаткой по пальцам. — Больно же! — возмутилась она, потрясла рукой. — Я на этой устричной ферме договорилась с менеджером, что устрицы мне пришлют самолетом во льду. Все как полагается… Но их же надо еще открыть… И просто с лимоном не интересно… не сексуально! Я вот где-то слышала что их можно употреблять в сочетании со сметаной и черной икрой… Сын на мгновение закрыл глаза, глубоко вдохнул, шумно выдохнул и простонал. — Со сметаной и черной икрой?! Серьезно?! А черную икру тебе привезут с Дальнего Востока контрабандой? Арбенина отрицательно мотнула головой и, подгодав момент, когда сын отвлекся на перемешивание теста, сперла еще один блин. — Не знаю насчет икры — этим Марта занималась… — прошамкала она. — Я решила даже не вникать… Но она сказала — сегодня к вечеру будет! Шампанское я прикупила еще в Риме, когда мы на Новый год летали! Устрицы тоже будут сегодня! До завтра организуешь что-нибудь особенное?! — Я даже не буду спрашивать, что сказала тебе Марта по поводу вот этого всего! И что скажет мама… — себе под нос проворчал Артем и еще раз вздохнул. — Там нож специальный нужен… — Выстави мне потом счет! — оскалилась женщина, сын закатил глаза и отмахнулся, вернувшись к блинам… …На следующий день Диана проснулась, как ей казалось, очень-очень рано, но уже в гордом одиночестве. И тут же подскочила в кровати, непонимающе хмурясь и оглядываясь по сторонам, провела рукой по уже успевшим стать прохладными простыням со Светиной стороны. На душе неожиданно заскреблись непонятно откуда появившиеся кошки, натянув на себя халат, Арбенина ломанулась к двери и почти нос к носу столкнулась с Сургановой. — Ну и что ты подорвалась в такую рань? — недовольно проворчала любимая женщина: в руках у нее был поднос с завтраком, кофе и белой розой в стакане. Диана расплылась в идиотской улыбке, но прежде, чем запрыгнуть обратно в кровать, она высунулась на балкон, забирая припрятанный там букет желтых тюльпанов. — С юбилеем, кузнечик! — тут же выпалила она, опережая ее. Света рассмеялась, установив поднос на кровать, приняла цветы. — С юбилеем, родная! А теперь в кровать, я сейчас! — и исчезла в ванной. Диана критичным взглядом оценила все, что стояло на подносе: на большой тарелке омлет с томатами и кусочками обжаренной курицы, крекеры со сливочным маслом, взбитые сливки в вазочке, отдельно клубника и малина. Гитаристка облизнулась и только потянулась к ягоде, как из ванной появилась Сурганова. Все мысли Дианы тут же улетучились — единственное, что было на любимой женщине из одежды — широкое, массивное колье из белого золота с россыпью черных и белых бриллиантов, которое она все порывалась купить для нее в Риме. Ей казалось что оно идеально подойдет к перцовой седине и серым глазам любимой женщины. — Диана, ну где я буду ЭТО носить? Оно совершенно не подходит к моему стилю! — возмущалась Света, пытаясь утащить подругу из ювелирного бутика. — Ты будешь носить это для меня… Без всего… — с чуть затуманившимся взглядом, едва не цепляясь за витрину, бормотала снайперша. Молоденькие продавщицы смотрели на эту клоунаду с дежурными улыбками привычных ко всему людей. — Арбенина, ты не исправима! Нет! Пойдем… В итоге Сурганова, зараза, её отвлекла своими аппетитными формами в изящном, недавно купленном черном платье… И про это колье Диана вспомнила уже в самолете по пути в Москву… …— Заяц… — сейчас с трудом сглотнула она, скользя голодным взглядом по обнаженному телу. Ладони немедленно вспотели, подушечки пальцев начало покалывать от дикого желания. Соблазнительно покачивая бедрами, Света подошла к кровати, присела на край и, хитро глянув на любимую женщину, как ни в чем не бывало подхватила приборы. — Сейчас я буду тебя кормить завтраком… — перекинула ногу на ногу и ловко отрезала кусочек омлета… …Диана счастливо вздохнула и скользнула ладонями по влажной спине, распростертой на ней Светы. Было жарко и невозможно хорошо. Вкус омлета и кофе как-то совсем не отложился в памяти, а вот ягоды и взбитые сливки… Особенно когда в качестве тарелки она стала использовать грудь и живот любимой женщины. На губах до сих пор сохранился вкус ее кожи, смешанный со вкусом клубники и сливок. Чуть склонив голову, она коснулась губами влажных волос скрипачки: — Как же я тебя люблю, Светик… Девочка моя… ты такая вкусная… Сурганова немного повозилась, удобнее устраиваясь на своем импровизированном живом матрасе. Приподняла голову и чмокнула в ямочку между ключиц, снова прижалась щекой к груди Дианы и кажется начала тихонько посапывать, что ту абсолютно не устраивало: — Заяц, не спать… Погода сегодня такая хорошая, поехали на Финский! Мы так давно на нашем маяке не были! Любимая женщина мотнула головой и что-то заворчала, еще сильнее прижимаясь к ней. — Ну заяц, давай, подъем, поехали! Снова что-то пробурчав, Света нехотя поднялась, недобро глянула на подругу. Диана тут же расплылась в широкой улыбке — ее девочка была такой взъерошенной, румяной и при этом с недовольно надутыми губами. Не удержавшись, она притянула женщину к себе, долго и основательно целовала, пока та не начала отбиваться и выпутываться из ее рук сама. — Не дуйся, кузнечик! Возьмем с собой плед, расположимся на бережке и будешь лежать на мне сколько душе угодно, — еще раз поцеловала её и потащила в ванную. Выбраться из которой быстро, разумеется, у них не получилось — слишком сладкой была Света, слишком манящей. Хорошо, что в соответствии с планом Арбениной, для них все должны были подготовить уже ближе к вечеру. В этот раз погода особо не заботила снайпершу — на случай дождя предусмотрительно был установлен навес. Припарковав машину в некотором отдалении, Диана выскочила первой, проворным сайгаком обежала вокруг и открыла дверь для своей женщины. К воде вела извилистая тропинка, усыпанная сухими иголками, по обе стороны которой возвышались сосны. Света, крепко держась за ее ладонь, вертела головой, всей грудью вдыхая запах разогретой солнцем смолы. — Динька, как хорошо! Как давно мы здесь не были… — воодушевленно восклицала она, — Спасибо родная! Было удивительно тихо, легкий ветерок появился только когда они вышли к маяку, на небольшой каменной площадке, перед которым был установлен небольшой навес. Под ним располагался маленький столик и пара кресел. Сурганова замерла и медленно повернулась к Арбениной. — Динь? — Сюрприз, кузнечик, пойдем… — снайперша расплылась в улыбке и чуть подтолкнула её вперед. В центре столика на белоснежной скатерти стояло большое блюдо, закрытое крышкой, рядом в ведерке со льдом охлаждалось шампанское. Усадив любимую женщину в одно из кресел, Диана хитро ей подмигнула. — Помнишь, на нашу пятую годовщину мы решили, что когда станем богатыми и знаменитыми, мы будем есть устрицы с шампанским? — она ловко подняла баранчик. Двенадцать массивных раковин располагались на подушке крошеного льда. Рядом с шестью на отдельных серебристых блюдечках были уложены четвертинки лимона, а шесть других покрывали шапки из сметаны и черной икры. Так же имелась тарелка с тонко нарезанным хлебом, блюдце с маслом и небольшая золотая коробочка с выгравированной на крышке некой рыбой и надписью «Almas». Выудив бутылку из ведерка, Диана ловко разлила по бокалам игристый напиток, пока ошарашенная Света, хлопая ресницами, рассматривала деликатесы. Вручив любимой женщине бокал, она открыла золотую коробочку с белой икрой, и серебряной ложечкой соорудила аккуратные маленькие бутерброды. — Хлеб безглютеновый… — заверила она, — домашний, свежий… Твой сын пек, специально для тебя. — Динь… — наконец, подала голос Светлана, подняв на любимую женщину блестящие серые глаза, — Динька, ты сумасшедшая… — выдохнула она. — А что, у тебя были сомнения? — усмехнулась снайперша, вручая блюдце с бутербродиком. — Я как потеряла голову двадцать пять лет назад в питерской коммуналке от одного растрепанного Плюшкина, так до сих пор и не пришла в себя! За тебя, любимая, за прошедшие двадцать пять лет. За нашу серебряную свадьбу! — Диииинь… — чокаясь с любимой женщиной, протянула Сурганова, — мы же еще даже не женаты… — Заяц, мы с тобой повенчаны небом, а это имеет наааамного большее значение, чем любые человеческие бумажки… — Арбенина обвила ее руку своей и, облизываясь, уставилась на губы скрипачки. — На брудершафт… — Обязательно… — улыбнулась Света, за один жевок приговорила бутербродик и не менее жадным взглядом окинула Диану, соображая, додумалась ли та захватить плед или все закончится сексом прямо здесь, в одном из кресел, а доверия они у нее не вызывали. — За следующие двадцать пять, родная! …Солнце давно растворилось в глубинах Финского залива. Пламя свечей, установленных в канделябрах на столе, причудливо изгибалось от лёгкого ночного бриза. Две женщины, лёжа на пледе в крепких объятиях друг друга, вспоминали свою первую совместную четверть века, разбавляя разговоры нежными поцелуями, ласковыми прикосновениями, а также безудержным, истинно снайперским сексом…
