Мы для наших дорог сами тоже огни
24 июня 2020 г., 20:06
На Финском штормило, несмотря на теплый августовский вечер. Порывистый, бунтующий ветер собирал и разгонял волны по водной глади.
Марта расположилась на мостках с бутылочкой Кофейного стаута и бокалом. Дима был большим фанатом элевых сортов пива, говорил, что если он когда-нибудь решит сменить станцию на что-нибудь другое, то это будет магазин крафтового пива или даже маленькая частная пивоварня. И последнее время, наблюдая за братом, Марта периодически возвращалась к этой мысли. Бар-ресторан с собственной небольшой пивоварней… Она уже как-то закидывала эту удочку Артему, но тот воспринял все в шутку. Но ничего… выждать, и закинуть еще раз. Даже если брат действительно хотел стать врачом, над этим стоило подумать.
— Пять лет, Дим… — пробормотала она, поднимая бокал в одиночном салюте с небом и заливом. — И я до сих пор не понимаю, как? Как ты мог не справиться с управлением…?!
***
Она отчетливо помнила тот день — проспала в хлам. Очнулась от орущего под ухом мобильника, ответила не глядя и тут же подорвалась от раздраженного голоса Димы: — Солнце мое, тебя где носит?! — Проспала! — взвыла она, прижимая плечом трубку, и максимально быстро впихнулась в джинсы, потом с трудом, с тихими матерками, натянула футболку. — Заедешь? — Пять минут… — отозвался Дима и отключился. До его появления время у нее осталось только на то, чтобы проглотить кофе и зажевать мамино морковное печенье. Дима редко курил в машине, но в этот раз не выдержал. И в салоне стоял отчетливый аромат вишневого табака. — Есть дни, когда вставать с кровати просто нецелесобразно, — пробурчал он, когда Марта рухнула на сидение. Девушка вопросительно повела бровью, подсовывая ему печенье. Тот затянулся еще пару раз, выбросил окурок и захрустел. Со свистом покрышек машина вылетела на трассу и мгновенно ускорилась. В воскресенье трафик в сторону города был не сильно напряженным. — Звонили орги, будут проверки Ростехнадзором и гайцами, будут трясти и машины, и водил. — Дерьмо! — выдохнула Марта. Экзамен по вождению у нее был только через два дня. Она не имела никакого права участвовать, но Дима всегда как-то решал эту проблему. Она была фаворитом на большинстве гонок — юная девочка-фея, рвущая на лоскуты матерых стритрейсеров. На нее много ставили, с ней пытались познакомиться, ее даже пытались подкупить. — И что будем делать? —Арбенина-младшая внимательно уставилась на его профиль. — Сам поеду, какие варианты… Скажу, что ты снялась по состоянию здоровья… мало ли… месячные… — пожал он плечами, а Марта лишь закатила глаза. Трясли в тот день всех жестко, несмотря на то, что отстегнули проверяющим организаторы достаточно хорошо. Дима выглядел взвинченным и много курил. Отвоевав в одной из палаток два стакана кофе, Арбенина осторожно приблизилась и вручила ему один. — Все нормально? — осторожно поинтересовалась она. Поправив кепку, Дима кивнул. — Конечно… Ты что думаешь, я просру, солнце мое? — Нет! — рассмеялась Марта. — Я в тебе не сомневаюсь! Яркое солнце, кристально чистое высокое голубое небо, «GT-R» отливал топленным золотом. Дима крутил в пальцах пачку вишневого «Ричмонда». Когда объявили подготовку к старту, он вручил ее Марте и запрыгнул в машину. — Отдашь на финише! Перекурим… — подмигнул он с широкой улыбкой, Марта снова закатила глаза. — Разумеется! Но сигареты Арбенина ему так и не отдала. Она видела, как на финише машина перевернулась, но кажется была не в состоянии это воспринять. Видела пламя, охватившее ее, слышала вой сирены оповещения на поле, истеричные крики толпы, а потом взрыв и навалившуюся на трибуны тишину. У Марты заледенели руки и было сложно вздохнуть. — Дима… ДИМА! — перемахнув через ограждение, она бросилась к искореженной машине. — ДИМА!!! Кажется, кто-то ее поймал, просил успокоиться, но она слабо воспринимала происходящее. Отбилась, выпуталась из чужих, сильных рук, чтобы чуть позже врезаться в массивную фигуру фельдшера с дежурившей на поле «Скорой». — Дима! — сдирая кожу, рухнула она коленями на нагретый асфальт и замерла, судорожно хватая ртом воздух, которого категорично не хватало. Вокруг крутился калейдоскоп лиц. Руки дрожали, когда она достала телефон и не с первого раза смогла набрать номер. — Мам… — сдавленно, сипло зашептала в трубку, когда вызов приняли на другом конце, — мамочка… пожалуйста… ты можешь приехать? Мамочка… Я… в Пулково на доп ВПП… пожалуйста, мамочка… — мысли путались, и она все еще не могла нормально дышать. Сурганова приехала спустя сорок минут, бледная и растрепанная, сорвавшаяся с интервью почти без объяснений. Найти Марту в творящемся вокруг хаосе оказалось не так-то просто: люди, машины. Слишком много людей… — Мама… — дочь, все еще сидя на асфальте, неуверенно потянула к ней руки. — Марта! — рухнув на колени рядом, женщина сгребла ее в охапку. — Девочка моя, как ты меня напугала! — Мама… — вцепившись в плечи женщины, Марта наконец-то смогла глубоко вдохнуть. — Мамочка… …Девушка плохо помнила последующие дни. Только руки мамы Светы, за которые она судорожно цеплялась словно маленький ребенок всякий раз, как перед глазами вставала сцена пылающей машины. Наверное, впервые в жизни Марта так безудержно нуждалась в тактильном контакте и в присутствии Сургановой рядом. Артем благоразумно не лез к сестре, понимая, что той необходимо справится с горем самостоятельно. А она никогда не умела преодолевать настолько сильные эмоции! Он отпаивал маму чаем с коньяком, которую после того, как сестра засыпала, трясло от ужаса, что на месте Димы могла оказаться Марта. Но на несмелое предложение сына об отстранении той от гонок, только мудро качала головой: это не просто развлечение — это необходимость, адреналин без которого дочь уже не сможет. Им повезло, что Диана была в туре и не видела состояния дочери, иначе пришлось бы откачивать еще и ее. А разорваться между ними обеими Света бы точно не смогла. Кроме того, после последнего семейного кризиса Арбенина, словно пытаясь компенсировать, слишком трепетно относилась к своим материнским обязанностям. И с нее сталось бы трупом лечь, но не допустить Марту ни до гонок, ни вообще до вождения. Поэтому оба Сургановы, а позднее и оклемавшаяся Марта коллективно решили не посвящать мать в случившееся. Окончательно Марта пришла в себя только на кладбище. У Димы не было родственников, а в близких друзьях неожиданно оказалась только она. Поэтому похоронами по поручению Сургановой занималась Жукова. Присутствующих было немного: в основном работники СТО да парни с гонок. Марта стояла и тупым взглядом смотрела на свежую могилу, заставленную венками и усыпанную садовыми цветами. В мыслях было пусто, осознание, что Димы больше нет, еще не наступило. Света настороженно поглядывала на дочь, готовая в любую секунду увести ее с кладбища, если ту внезапно накроет снова. Но, видимо, боль и страх все-таки отступили и она пришла в себя. Покопавшись в кармане, достала пачку «Ричмонда» и, наклонившись, положила поверх холмика рядом с букетом желтых ирисов. — Ты забыл… — с грустью улыбнулась она и, выпрямившись, обратилась к Свете, внимательно глядя в глаза: — Мам, он правда был классный мужик… — Да, Мартиш… — кивнула Сурганова, с облегчением выдохнула и сжала ее плечо рукой.***
Расправившись с элем, Марта поднялась, чувствуя, как пошли толпы мурашек по немного затекшим ногам. С хрустом потянулась. Следовало бы повторить, да распаковать что-нибудь из купленной с собой еды. Подойдя к дому, замерла, прислушавшись — со стороны дороги отчетливо слышался шум двигателя. «Додж» — удивленно, на слух, определила она и отправилась к воротам встречать нежданного гостя. Внедорожник с трудом притулился во дворе рядом с «Камаро». — Бля… — протянула Арбенина, выбираясь из машины, — еле доехала! Ты как вообще сюда добираешься на своей пузотерке?! У меня даже навигатор потерялся! Соединения нет, но вы ищите! Марта усмехнулась, а потом с подозрением поинтересовалась, предполагая, что ее прислала мама Света: — А ты вообще что здесь делаешь? Она ни от кого не скрывала, что собирается на Финский — вначале заехала на клабище, а потом уже сюда. Но увидеть здесь мать никак не ожидала. — Решила, почему бы не составить тебе компанию, заодно нашу новую дачу посмотрю! — неопределенно повела плечами женщина. — И еще я тебе передачку привезла от Темыча… — с этими словами она вручила дочери два огромных пакета. При виде количества съестного Марта округлила глаза. — Твой братец сказал, что одними закусками и воспоминаниями сыт не будешь… — Говнюк… — по-доброму усмехнулась дочь (брат знал ее слишком хорошо) и мотнула головой в сторону дома. — Ну пошли ужинать — ты поди, как обычно, ничего не ела, только чай или все-таки кофе? — Да куда там! — фыркнула Арбенина. — Знаешь же, как меня теперь Светка блюдет! Мне кажется, что и Ларка, и все парни теперь за мной шпионят и ей докладывают… — она взбежала на крыльцо и замерла, подняв лицо к небу, прислушиваясь, как ветер разговаривал с кронами. Вокруг чувствовалось некое умиротворение и безмятежность. Наверное, это место просто создано было для одиночества и воспоминаний… …Темыч снабдил Диану несколькими видами мяса, малосольной рыбой, печеной картошкой, овощами на гриле и домашними кукурузными лепешками — печь из муки без содержания глютена давно вошло у него в привычку. Быстро расставив контейнеры на небольшом деревянном столе, Диана оккупировала один из стульев и выжидающе глянула на дочь. Та лишь хмыкнула в ответ на немой вопрос и достала пиво. — Маме, как я понимаю, не будем говорить? — ухмыльнулась она, ножом откупоривая бутылки. Диана радостно закивала головой, жадно протягивая руку. — Только возьми стакан — этим надо наслаждаться! — строго дала указание дочь. Диана пробурчала себе под нос что-то вроде: «Это коньяком надо наслаждаться…» — но сделав первый глоток, одобрительно приподняла брови. — Это тебе не «Балтика», — хмыкнула Марта, тоже прикладываясь к бокалу и наслаждаясь кофейно-дымным вкусом темного эля с нотками соленого горького шоколада на послевкусии. — А чё, хорошее было пиво… — обиженно пробурчала Арбенина. Следующие несколько минут прошли в полном молчании. — Расскажи мне о Диме? — попросила Арбенина, когда опустели первые тарелки. — Я только помню, как он приперся во Всеволожск, такой весь из себя: стильные джинсы, поло в обтяжку, «Конверсы» и, видимо, та самая «БМВ», и заявил: «Светлана Яковлевна, а можно, Марта будет работать у меня на станции по выходным и летом? Обещаю, буду забирать утром и привозить вечером». У меня челюсть отвисла, кофе носом пошел, я уже собралась сказать пару ласковых этому мажорику, а Светка невозмутимо так: «Чтобы в семь вечера была дома!» А он чуть ли не под козырек взял: «Слушаюсь, Светлана Яковлевна!», поцеловал ей ручку, сгреб тебя и свалил. А я сижу и думаю, то ли у меня совсем крыша поехала, то ли у нее… И долго понять не могла: а нахрена богатому мажорику это СТО и вообще работа. Я даже не догадывалась, что он детдомовский. — Никто не догадывался… Только мама как-то сказала, что у него это было во взгляде… Что рассказать? — она покрутила в руках бокал с темно-шоколадным, почти черным, элем. Диана пожала плечами, сворачивая из лепешки что-то наподобие шавермы: порезанное мясо, острый соус, овощи. Марта замолчала, вглядываясь в окно — небо пенилось, явно собирался дождь. — Ты же помнишь, как я по машинам бредила. Двенадцать лет — до получения прав ещё целых шесть. Тут удобный случай подвернулся — Ленка. Она попросила проверить ее тогдашнюю бабу — я взломала ее телефон с соцсетями и подтвердила Ленкино подозрение, что та ей рога наставляла. Немного лёгкого шантажа и умилительных глазок, и Жуковой пришлось пойти мне навстречу. Так что пару раз я покаталась по парковке «Ленты» на ее бегемоте. Но чтобы им рулить особого ума не надо — почти как на карусели, разве что не по кругу. А мне хотелось другого — чтобы скорость, экстрим, сердце замирало. После той истории с училкой — с ней он, кстати, расстался почти сразу — Дима взялся обучить меня экстремальному вождению, дрифту. И еще научил управлять «петушком». — Чем? — слегка опешила Арбенина, едва не захлебнувшись пивом, и судорожно заморгала. — «Петушком» называют экскаватор-погрузчик. У нас он был на станции, ему его за долги кто-то отдал. Дима на нем снег зимой чистил, я тоже несколько раз это делала… Не только себе, но и всем в окрестности, почти даром… Летом на нем при необходимости работал кто-нибудь из механиков. Я даже траншею как-то раз копала, прикинь! — Мартиш, серьезно? — Арбенина ошалело смотрела на дочь, та широко улыбнулась, проглотила остатки эля в бокале и закивала. — Да наши соседи, костоправы, собрались тянуть трубы под водопровод, договорились с Димой: мы прокопаем траншеи, они заодно подключают и нас. А наш тогдашний механизатор ушел в запой! Сам Дима вечером неудачно вылез из трактора, итог — вывих голеностопа, порванные связки, гипс. Ты не представляешь сколько было нытья, когда мы ехали в травму… Хотя, нет, вот ты представляешь! — она рассмеялась, Диана обиженно насупилась. — Траншеи пришлось копать мне… Было весело. Он сидел такой на стульчике у ворот и командовал. Димка научил меня и зимнему дрифту. Правда прежде, чем у меня начало получаться, машину из снега пришлось откапывать раза три или четыре. Однажды так основательно влетели, что лопатами махали часа два. Промокли, продрогли. Потом он меня горячим шоколадом с Аммарето отпаивал. И свою детку я заполучила благодаря ему. — Я видела тот заезд… — неожиданно призналась Арбенина. — Меня только выпустили из клиники, а Ларка до этого во время одного из своих приходов показала мне фотку с планшета с какого-то фестиваля, проходившего в Ленобласти, где были и автогонщики, и байкеры, и выступали приглашенные Питерские группы. «Светлана Сурганова с детьми и Дмитрий Диких» — гласила подпись. Светка сидела на скамейке, Темка висел у нее на плечах, упираясь подбородком в макушку, а ты пристроилась на траве возле ее ног, прислонившись щекой к бедру. И этот твой Дима тоже на траве рядом с вами. А тогда к своему огромному удивлению прочитала, что этот Дмитрий Диких — владелец сети СТО, занимающихся тюнингом и аэрографией по индивидуальным заказам. Знаешь, Мартиш, эта фотография мне прямо по сердцу резанула. Какой-то чужой мужик рядом с вами… Не, я не то, чтобы ревновала, я знала, что Светка никогда не повернет в эту сторону, да и молод он для нее. А ты несовершеннолетняя… Хотя я до сих пор это фото ношу в портмоне. — Ага, как Темычу, так можно, а я чё, рыжая, что ли? — проворчала Марта, раздавая пиво по новой. — Себя в юности вспомни… Диана поперхнулась: — Что именно? — Аборт… — коротко ответила дочь. И на зубовное скрежетание матери, подозревающей, что именно Света привела наглядный пример, скривила губы и пояснила: — Баба Галя… Когда пыталась забрать нас у мамы Светы. Неважно… У нас с Димкой были исключительно дружеские отношения. Даже если бы я сама на шею ему вешалась, он бы меня сначала за ручку к маме увел за высочайшим соизволением. — Кузнец… — хмыкнула Арбенина старшая. — Вот именно, — подтвердила Арбенина младшая — она тоже хорошо помнила этот фильм. — А вообще, она сказала ему всего два слова. Диана вопросительно приподняла брови. — Яйца оторву… — хихикнула Марта. — Если что… Собственноручно и без наркоза. — Это уже больше двух, — рассмеялась Арбенина. — Ключевыми были первые два, но я думаю, что дело не в страхе потерять этот орган, а в уважении к маме Свете. — Она может… — Диана помолчала. — Вы были такие все счастливые. Мне было больно оттого, что там, рядом с вами, не я. Мартишка, не говори ничего. Я сама виновата во всем том дерьме. Мне просто хотелось хоть немного видеть ту вашу жизнь, без меня. Я узнала, что твой Димка ещё и стритрейсер, а ты хвостиком таскалась за ним. Я мониторила все, что было связано с гонками, старалась поприсутствовать на каждой, когда была такая возможность. — Марта поперхнулась пивом, Арбенина протянула руку, похлопала ее по спине. — Когда я первый раз увидела, как ты на старте садишься за руль его машины, я чуть сердечный приступ не схлопотала… Там же сплошь матёрые мужики и ты — фактически ребенок. Господи… У меня до сих пор перед глазами встаёт эта картина. — снайперша спрятала лицо в ладонях. — Я надеялась, что ты хотя бы удержишь этот грёбаный танк, не перевернешься, не врежешься никуда. А когда ты пришла первой, когда выскочила из машины — такая счастливая, вдохновлённая, с горящими от возбуждения глазами — то мне хотелось со всех ног бежать к тебе, растолкать всех этих мужиков и обнять… Но даже этого я сама себя лишила… Дура… — голос Арбениной сорвался, она закусила губы, боясь разрыдаться. Несмотря на то, что прошло немало времени, воспоминания впивались острыми осколками в душу и сердце. — Мам… — Марта сорвалась со стула, обняла ее за плечи. — Мам, это было и прошло, — пробормотала она. Диана наклонила голову и прижалась щекой к руке дочери. Кажется, она до сих пор не могла простить себя за те два года и уже никогда не сможет… — Как так получилось с «Камаро»? — тихо поинтересовалась она. Медленно отцепившись от матери, Марта выставила на стол еще бутылку эля и вернулась на свое место. Разлила по стаканам плотную, ароматно-кофейную жидкость. — К тому моменту я стабильно выигрывала в любительских заездах, плюс пришла первая в нескольких отборочных, и Дима пытался пропихнуть меня на официальные соревнования. Хотя, учитывая, что прав у меня не было, это было очень не просто и, думаю, затратно. Уж не знаю, на какую голову, но определенно не на трезвую, они дошли до этого пари… По крайне мере наутро, выглядел Дима паршиво, когда озвучивал мне суть. Если я выиграю, он получит «Камаро» главы оргкомитета, а я — право участвовать в гонках, если проиграю — лишится своей «GT-R», и чтобы меня даже близко не было возле трека даже после получения прав. Как ты знаешь, я выиграла! — самодовольно оскалилась дочь, касаясь кромкой стакана Дианиного. — Видела бы ты его рожу! Хотя, ставки на меня, как на темную лошадку, были минимальными, поэтому, думаю, он «Камаро» окупил за пару гонок. Машину сразу переоформили на меня. И знаешь… Это он тогда позвонил и предупредил о проверках… — пригубив пива, девушка потянулась за очередным куском шницеля. Диана проглотила оставшийся эль из своего стакана, долила из бутылки, отправив пустую тару под стол, и задумчиво уставилась на дочь. Та выглядела обыденно отстраненной, чуть задумчивой, смотрела в окно, покачивая стакан в руке. И Арбениной почему-то вспомнился несуразный, угловатый подросток настороженно поглядывающий на напряженную, молчаливую Свету.***
Диана тогда только вернулась с очередного закрытого московского корпоратива, еще даже не успела раздеться, только закинула сумку с вещами в постирочную, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Подруга почему-то весь вечер сбрасывала ее звонки, Жукова была совершенно не в курсе, куда со студии сорвалась ее подопечная, погруженный в очередную стрелялку Артем на ее вопросы: «Где мать с сестрой?» — лишь пожал плечами. Марта неуверенно стянула с себя шапку, выбралась из куртки, все так же бросая опасливые взгляды на мать. — Мам… — осторожно начала она, сняв запотевшие в помещении очки. — Мам… — попробовала снова, потянувшись и совсем по-детски вцепившись в рукав Сургановского пуховика. Женщина вздохнула. — Потом, Мартиш, иди переодевайся, мой руки, зови брата, а я придумаю, что-нибудь на ужин… Дочь еще немного потопталась на месте, потом вздохнула и метнулась по лестнице наверх, почти что врезалась в нее, удивленно поприветствовала и умчалась дальше. Арбенина же наоборот спустилась вниз. — Что случилось? — тут же задала вопрос, забирая у любимой женщины пуховик. — Ты дома… — Сурганова чмокнула в губы, потерлась носом о щеку. — Давай, потом… Есть хочу… Узнав от Светы о случившемся, Диана рвалась непременно принять участие в воспитательном процессе, но ее попытку устроить дочери разнос любимая женщина тут же пресекла. Наверно, это был тот редкий случай, когда Сурганова жестко и резко потребовала прижать жопу и не лезть. Арбенина, все так же поглядывая на дочь, тяжело вздохнула: наверное, Света была права — с ее вспыльчивым характером и поганым языком она могла наделать непоправимого. Марта и без того была достаточно замкнутой, словно вещь в себе, а она неосторожными и корявыми словами могла ещё и оттолкнуть дочь от себя. После ужина Артем тихо слинял к себе, а Света увела Марту в ее комнату и долго с ней разговаривала. Диана, оставшись одна на кухне, тихо, обиженно, с недовольным видом шуршала по хозяйству. Дочь появилась в дверях резко, с сухими, но немного покрасневшими глазами: — Мам… Прости… — пробормотала она. — Я не подумала, что могу подставить тебя и группу… Что может разразиться скандал в сети… От неожиданности руки Арбениной дрогнули, осколки чашки брызгами разлетелись по кухне. — Эээ… Мартиш… — снайперша хлопала глазами, не зная, как отреагировать на слова дочери, а та, осторожно огибая осколки, приблизилась к матери и аккуратно обняла ее. Диана даже вздрогнула — дочь не шибко жаловала тактильный контакт и по-возможности старалась его избегать. — Мартишка… — успела бережно погладить ее по светлым волосам прежде, чем та отстранилась. — Конечно… — присела на одно колено, стараясь заглянуть в глаза Марты — та не отвела взгляд. — Просто пообещай больше ничего не угонять. Даже самолёты. Лады? Несмелая улыбка коснулась лица дочери. Она кивнула и, хитро сощурившись, добавила себе под нос. — Или не попадаться…***
Диана неожиданно для себя рассмеялась, так что Марта вздрогнула и в недоумении покосилась на нее. — Я просто вспомнила, твое обещание не попадаться, — пояснила она, дочь тоже многозначительно усмехнулась. Она ведь больше не попадалась, правда, и машины больше не угоняла. Хотя в первый же ее день на станции, после того, как она, можно сказать, на пальцах, объяснила Диме, как можно взломать и отключить любую, даже самую навороченную, спутниковую сигналку, он в ответ прочитал ей целую лекцию. Про заказы на определенные модели, про перебивку номеров на угнанных машинах, про торговлю ворованными запчастями, про оформление новых ПТС на них и про то, как вычислить замазанные в подобном сервисы. На своей станции он подобным не занимался и на корню пресекал поползновения со стороны механиков, но знал где этим промышляют. После знала и Марта. — У Димы было много, как бы это сказать, мутных знакомых и достаточно большой опыт общения с криминальной средой… И он очень много всего рассказывал, объяснял… Многому научил… Арбенина мгновенно напряглась и уставилась на дочь. Этого она боялась всегда: как та балансирует на тонкой грани, наверно, даже больше, чем ее увлечения гонками. — И это мне очень сильно помогает… — закончила она, технично сворачивая скользкую тему. — Мартиш… — после короткого молчания, позвала Диана, прервав неудачные попытки дочери расковырять куриные рулетики и выяснить с чем они. Арбенина смотрела с отчетливым любопытством и чуть хмуро. — А что сейчас со станциями? Они отошли государству? Или, возможно, банку? — Ну… — протянула девушка, немного нервно почесав макушку. — Женька ими рулит… Запустил еще пару на севере Питера, в Пушкине, Сертолово и у нас, во Всеволожске. Во Всеволожске сейчас одна из самых крупных и крутых станций по аэрографии. Конечно, винил тоже делают, но специализируются именно на рисунках. Хотя иногда доходит до идиотизма! Прикинь, приезжает как-то мадам на новом белом «Лексусе», вручает консультанту поясок от пальто цвета маджента и заявляет: «Перекрасьте, по кругу! И еще хочу такие диски и чехлы на сидение… И еще Розовую пантеру на капоте…» Твои загоны по красным медиаторам — это так, мелочи жизни! Снайперша со смехом фыркнула и тут же переспросила: — Женька? — очень скептически окинула дочь взглядом. — Женька… То есть, это твои станции? Сколько же у тебя?.. — пожевала губы, пытаясь проглотить некорректный вопрос. — Какой у тебя тогда доход? От неожиданности Марта подавилась элем, отфыркавшись и прокашлявшись, она вытерла рот тыльной стороной ладони, отложила вилку и уставилась на мать. — С чего такой вопрос, мам? — Я знаю, что вы с Артемом не пользуетесь счетом, который мы со Светой открыли, но нехватку денег у вас я что-то ни разу не замечала… Хотя у Артема сейчас смехотворная зарплата, но при этом, по ее же словам, на семью Вероника не тратится… Я, если честно, не уверена, что хочу знать источник… источники твоих доходов, но просто цифры? — Арбенина покрутила стакан с элем, допила одним глотком. Дочь молча поднялась за следующей дозой и в этот раз очень долго выбирала. Наконец вернулась на свой стул. Вздохнула. — Ну, скажем так, если вы с мамой перестанете выступать вообще, и Лена с Никой решат, что они устали и хотят отдохнуть, то голодать точно никто не будет… Но на личный остров где-нибудь в Карибском море пока не хватает, а вот по поводу самолета меня иногда мысли посещают… Или яхты… Правда, боюсь, Темыч не оценит. Ему я сделала отдельный счет, которым он пользуется. Вот и дача у нас есть… — Марта окинула взглядом помещение. — Баня здесь, кстати, тоже имеется. Правда, по-черному — братец все порывается мясо в ней приготовить! Диана закатила глаза, прекрасно зная, что с Артема станется задуриться. Она еще очень хорошо помнила те сандвичи, мясо к которым он готовил почти двое суток. Сандвичи и правда были потрясающие… Но двое суток! Этого Диана не могла понять! — Завтра можно было бы затопить баню, но тебе нельзя… С твоим здоровьем мне мама Света потом голову открутит. Мы и так все ее установки с тобой нарушили! Арбенина тут же надулась, а Марта лишь усмехнулась, покосившись в окно. По ту сторону растекался рассвет — бледно-серый с легким оранжевыми всполохами по кромке воды. В какой-то момент они перебрались на улицу к воде с пледом, элем и кальяном, заправленным вишневым табаком. «Димка любил вишневый «Ричмонд» — немного грустно усмехнулась Марта. …По воде потянулась лёгкая пелена утреннего тумана, смешанная с кальянной дымкой, и Арбенина вздрогнула — ей показалось, что в этой бледно-серой мути блеснула золотом тень спортивного «Ниссана»…
