О видеокамерах и футболках в сетку
31 декабря 2020 г., 06:59
Примечания:
С наступающим Новым годом, стрррана!
— Мартишка, дело есть на сто рублей! — без особых приветствий и предисловий заявила Диана, забираясь на переднее сидение «Камаро».
Марта вопросительно повела бровью, медленно отпарковавшись, и так же на черепашьей скорости вклинилась в плотный поток на Дворцовой Набережной. Внезапно, наконец-то, выпавший в начале декабря снег традиционно вызвал транспортный коллапс. Она забрала мать возле Мраморного дворца, у которой вечером была встреча с какой-то блогершей, на природе, так сказать. Неторопливая беседа, горячий глинтвейн в высоких бумажных стаканах и поистине сказочная погода: в застывшем воздухе кружились крупные хлопья снега. Диана допила кофе из высокого бумажного стаканчика, немного потрясла его непонятно зачем и продолжила:
— Надо скрытые камеры установить во Всеволожске!
Дочь удивленно уставилась на нее, брови теперь грозили встретиться с линией роста волос.
— Зачем?!
Арбенина начала нервно крутить в руке стаканчик, тяжело вздохнула и уставилась в окно, на медленно ползущий соседний ряд. Из приоткрытого окна трущейся рядом «Киа Рио» раздался внезапный долбеж музыки и реповый речитатив. Снайперша поморщилась, снова покрутила стакан в руках. Марта скрипнула зубами и сильнее стиснула пальцы на рулевом колесе, но решила выждать еще пару минут.
— Мне кажется… У Светки любовница есть… — наконец, выпалила Арбенина и все-таки смяла стакан в кулаке. Марта так опешила, что даже не обматерила «Цивик», нагло влезший между ними и впереди идущим «Лексусом».
— Мать, ты… ты рехнулась? — ошарашенно выдохнула она, повернувшись к Диане. — Какая любовница?!
— Которая любит прозрачные маечки! — рявкнула женщина и полезла в рюкзак. Поковырявшись в его недрах пару минут, она наконец-то вытащила черную футболку-сетку, которая совершенно не оставляла простора для фантазии. — Это совершенно точно не моя и явно не Светкина… Вас с Артемом тоже вычеркиваем!
— Особенно Артема… — хихикнула сестра, когда они остановились на светофоре. Забрала у матери вещь, слегка поморщилась от отчетливого, резкого аромата духов, исходящего от тонкой ткани. — Ну, может, Никина…
— Нет, Артем сказал, что у нее такого нет! Я фотку ему скинула! Плюс от Ники так никогда не пахло…
Марта снова повела бровью.
— Я даже не буду спрашивать, когда ты Нику нюхала… И что думают по этому поводу мама и Темыч…
— Да не нюхала я ее! Неужели ты сама не почувствовала?! — и майка тут же снова была подсунута Марте под нос.
— Мама! — девушка оттолкнула от себя руку родительницы и встряхнула головой, снова поморщившись. — Но ты права, духи слишком резкие и тяжелые. И очень запоминающиеся. На Нике я таких не чуяла точно… Ты где вообще ее нашла?
Тут Арбенина совсем помрачнела и тихо буркнула:
— Дома, в спальне…
— Пиздец, приплыли! — потрясенно выдохнула дочь.
Происходящее казалось совершенно нереальным, мама Света не могла… Нет, Марта не верила в это! Такое она могла ожидать от матери, но не от второй мамы. Плюс с их свадьбы в Португалии прошло всего лишь полтора года, которые были больше похожи для их мамочек на один сплошной медовый месяц. Иногда глядя на них, Марта чувствовала, что у нее начинается диабетическая кома от обилия сахарного сиропа. Девушка снова встряхнула головой.
— Этому должно быть другое объяснение! — пробурчала дочь, поддавая газу и, наконец-то, выбравшись из затора, правда совсем ненадолго. Диана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Как бы она хотела ей верить… Но подозрения и ревность съедали изнутри.
— А что мама сказала? Или ты не спрашивала? — осторожно поинтересовалась дочь, вырывая Арбенину из мрачных мыслей.
— Не спрашивала… — призналась она, потому что побоялась. Побоялась, что сорвется и устроит скандал, не дав Светке и слова сказать, но еще больше боялась, что жена ответит правду…
Марта кивнула:
— И еще она мне сегодня не отвечает… Весь день. Я думала, занята… А твоя Ленка сказала, что никаких особых планов у них не было, и она даже не в курсе была, что Света не дома… Закинь меня на Ваську в студию, — мрачно попросила она, проверив телефон и в очередной раз убедившись, что от жены нет ни одного сообщения и ни единого звонка. Марта тяжело вздохнула, но перестроилась, чтобы на перекрестке развернуться, двинуться в противоположном направлении и по Дворцовому мосту уйти на Васильевский остров.
Высадив Диану у студии «СиО», Арбенина младшая проводила взглядом чуть ссутуленную фигуру и ей неожиданно стало жаль мать. Несмотря на все ее закидоны, что сопровождали последние годы их семью, она в какой-то степени была ей близка. И дело даже не в кровном родстве, а скорее в характере: Темыч, несмотря на это, был больше Сурганов.
Волки-одиночки… Для которых свобода, независимость — это второе «я». И как волки, несмотря ни на что, мать была однолюбом. Единственная, кого по-настоящему она любила, была Света. И эта любовь для нее — явление из ряда вон выходящее, а потому приводящая к непредсказуемым последствиям и виражам судьбы. Светлана была ее родственной душой, мать жила ею, все песни и стихи всегда были только для нее и о ней. Только рядом с ней она становилась спокойной, нежной. И потерять Свету для матери будет сродни смерти.
Меньше всего Марта бы хотела очередного кризиса в семье или, не дай бог, повторения четырнадцатого года, а для этого необходимо выяснить — что же происходит с мамой Светой. Наверное, камеры в доме нужны. Связавшись с нужными людьми, она уточнила все необходимые подробности и решительно набрала Жукову.
— Лен, ты где? — без предисловий рявкнула она. Из динамика раздался немного испуганный тоном Марты голос директора «СиО»:
— Сейчас дома… Что случилось, Мартиш?
— Еще не знаю, но в нашей палате, кажется, опять происходит какая-то херня!
Жукова охнула и, кажется, даже уронила телефон, потому что из мобильника донеслись какие-то брякающие, шлепающие звуки.
— Лееен… Лен! — девушка тщетно пыталась докричаться до нее. Плюнув на это безнадежное дело, она отключила мобильник и рванула домой, по дороге вновь и вновь набирая Жукову. Но вежливый женский голос ей любезно сообщал, что абонент временно недоступен. От этого Арбениной младшей становилось совсем не по себе, и она глубже выдавливала в пол педаль газа…
…Лифта она дожидаться не стала, вихрем взлетела по лестнице, трясущимися руками открывая замок. Навстречу ей вылетела всклокоченная, озадаченная Лена.
— Мартишка, что случилось? А то мобильник у меня того… — она показала кучку пластика, бывшую когда-то ее «Самсунгом». — Выпал, после твоего заявления.
Девушка облегчённо выдохнула и прижалась спиной к дверному косяку.
— Пойдем, расскажу… Под кофе и что-нибудь пожрать, а то после пар меня мать сразу перехватила. Голодная, как сто индейцев… — потянула она носом и метнулась на кухню.
Там, на столе, красовался огромный шмат запечённого в фольге мяса, уже нарезанный аккуратными дольками. Марта довольно потерла руки и потянулась к самому соблазнительному, но тут же получила по ним.
— А помыть? После улицы… — Марта надулась, проворчала что-то о вреде длительного общения с мамой, но послушно поплелась в ванную.
— Лен, ты последнее время ничего за мамой Светой не замечала странного? — выдала она, после того, как большая часть мяса и овощей исчезла со стола. Под громкий «бряк» приказала жить чашка с кофе, которую Жукова выронила из рук. Лена растерянно посмотрела на тёмно-коричневое пятно на белоснежном кафеле, затем на любимую девушку.
— Мартишка, ты ничего не попутала? По-моему, совершать странные поступки в вашей семье — исключительная прерогатива твоей матери.
— Видимо, это заразно… Ну так что, будем говорить? — и она тяжелым, волчьим взглядом уставилась на Жукову. Если мама Света действительно загуляла, и ее директор в курсе, то она будет прикрывать ее до последней капли крови. Леночка даже поежилась под гипнотическим воздействием этих зеленых глаз.
— Да не знаю я ничего! — всплеснула она руками. — Правда, котенок.
Но у котенка на поверку оказались длинные коготки и Марта долго терзала несчастного директора «СиО», задавая вопросы о пребывании Сургановой в тех или иных местах за текущую неделю. Не найдя нестыковок, она задала последний:
— Почему ты сегодня дома? Не с мамой Светой?
— Да откуда я знаю! Вчера вечером позвонила и сказала, что я ей не нужна. И все, Мартиш, правда… Ты мне можешь сказать, что вообще случилось?
Марта, откинувшись на спинку стула, молча посмотрела на потолок, потом на подругу напротив — та, действительно выглядела слегка испуганной и озадаченной.
— Кажется, мама Света пошла в загул… — мрачно пояснила девушка, скрестив руки на груди.
***
Прежде чем зайти на студию к Светке, Диана долго курила напротив входа, внимательно всматриваясь в лица входящих и выходящих женщин. Она не знала, кого она среди них хочет найти, но на каждую, каждую! Прикидывала ту бесстыдную шмотку, мозгами понимая, что Светка могла подцепить эту бабу где угодно. Но тот факт, что она притащила ее в их дом, в их спальню, просто выворачивал наизнанку. От бессчётного количества сигарет во рту поселилась горечь, голова понемногу наливалась неприятной тяжестью, но она с мазохистким упрямством продолжала выискивать среди этих баб свою вероятную соперницу. А может она сейчас там, с ее женой? Эта мысль долбанула Диану с такой силой, что она даже покачнулась, а может, сказалось количество выкуренных сигарет, но она, отбросив в сторону дымящийся окурок, рванула ко входу в здание, сбавляя скорость с каждым шагом, и в конце резко остановилась перед самой дверью. Стало страшно! Стало страшно при мысли, что ее смутные подозрения обретут живое воплощение. Что она сейчас зайдет в студию «СиО», а там… Сделав пару шагов назад, она, как нахохлившаяся мокрая ворона, приземлилась на металлическое ограждение газона и попыталась позвонить Светке. «Абонент недоступен» — ехидно твердил женский голос. — Динечка! Ты что тут сидишь? — неожиданно раздалось совсем рядом. — Решила покурить… — показала она уже опустевшую пачку, резко смяла ее, выбрасывая в сугроб. Сурганова проследила его траекторию и было уж хотела сделать замечание жене, но наткнулась на ее взгляд, тут же присела рядом, опустив голову ей на плечо. — Я вижу… — пробормотала она. — И ещё… — Диана, сжав губы, сунула ей под нос свой айфон, голос из которого в очередной раз забубнил, что Сурганова недоступна. — Ой? — Света кинулась рыскать по карманам своего пуховика. Не найдя искомого, перерыла весь свой рюкзак, откопав искомое где-то на самом дне — его экран светился зловещей темнотой. — Ох, прости, родная. При первой же попытке включения, экран смартфона тут же погас снова. Сурганова растерянно посмотрела на Диану. — Ничего не понимаю… С утра был заряжен полностью. Та подозрительно покосилась на гаджет, но ничего не сказала, а только тяжело вздохнула: — Поехали домой, заяц… — попросила она. — Я сегодня безлошадная… …В эту ночь Арбенина, кажется, впервые в жизни брала Свету с отчаянной яростью, словно каждым движением, каждым толчком, каждым злым поцелуем пытаясь доказать свое! Только свое право на нее! Вопреки ее ожиданиям, Сурганова не противилась такому обращению, а наоборот, принимала все, сама требуя еще и еще. И Диане казалось, что именно это и есть несомненное доказательство ее вины. Когда уже ни у той, ни у другой не осталось сил, снайперша уткнулась лбом во влажную, содрогающуюся от оргазма спину жены и простонала: — Я люблю тебя, заяц… Слышишь?! Без тебя меня просто нет!***
Во Всеволожск Марта прибыла в районе обеда, предварительно убедившись, что обе матери уехали по делам. Все необходимое оборудование уже утром ей привез непонятный мальчик непримечательной внешности, и сейчас эта небольшая коробка располагалась на дне ее рюкзака. Быстро раскидав миниатюрные камеры по укромным местам дома, девушка тормознула у спальни. С одной стороны, это было самым логичным местом… С другой… мать не обрадуется тому, что их записывают, даже, если доступ к облаку, куда будет идти материал, будет только у нее и самой Дианы. Решив, что она все подчистит, как только ситуация прояснится, Марта расположила миниатюрный глаз в углу опанелки с хорошим обзором на двуспальную кровать. Теперь осталось только ждать… Скинув матери коды доступа, она отправилась в гости к брату. Если с мамой Светой действительно что-то происходит, его надо предупредить. В занудстве он мог с ней посоревноваться, а уж если намекнуть на возможное наличие любовницы… Марта поежилась, вспомнив ситуацию с Эллой… Артем был дома, колдовал на кухне над внушительным куском мяса. В квартире витали умопомрачительные ароматы специй и соусов. — Наверно, на Новый год мы припремся к вам с Никой… — задумчиво протянула Марта и, вытащив из ящика со столовыми приборами вилку, принялась точить обжаренные шампиньоны прямо из сковородки. — Марта! — обреченно вздохнул брат. — Это, как бы, для соуса… было… — потом махнул рукой, — …видимо, он будет без грибов… — констатировал он, так как сестра уже дотянулась до багета, отломала кусок и продолжила расправляться с грибами. Артем еще раз вздохнул, достал чистую сковороду и занялся мясом. Порезал его на ровные, одинаковые, достаточно тонкие пласты. — Что-то случилось? — как бы невзначай поинтересовался он. Конечно сестра могла припереться в гости только чтобы пожрать, но чутье говорило ему, что не в этот раз. — Почему сразу случилось? Разве я не могу просто соскучиться? Или проголодаться? — насупилась Марта, облизывая вилку. Несколько минут постояла подумала и направилась к холодильнику. Артем сделал вид, что задумался, а потом категорично отрезал: — Нет, — и усмехнулся, видя, как девушка обиженно надулась и засопела, сразу став похожей на мать. — Вот так всегда, — проворчала она, доставая сливочный мягкий сыр, отломила еще один кусок багета и принялась тщательно намазывать его на хлеб. — Так что случилось? — повторил свой вопрос Артем и, раскатав стейк, бросил его на сковородку. Марта некоторое время молча сосредоточенно пережевывала булку, потом вздохнула. — Ты за мамой Светой ничего странного не замечал последнее время? — осторожно поинтересовалась она. — Неа, — Сурганов перевернул кусок мяса, чтобы заколеровать его с другой стороны, подождал две минуты, убрал на тарелку и закинул следующий. — Странное поведение это прерогатива нашей матери. — Мать уверена, что у мамы Светы появилась любовница… — тихо призналась сестра и мрачно глянула на брата исподлобья. — Она нашла прозрачную маечку в спальне, которая явно не принадлежит никому из нас… Она ведь скидывала тебе фотку. Брат завис на мгновение, пальцы судорожно сжали рукоять сковороды. Медленно он повернулся к ней. — Любовница? — низко, зловеще переспросил он. — Ну ладно мать, патологически ревнивый параноик! Но ты-то как повелась на этот бред? — голос повышался с каждым словом. Сестра поджала губы, а потом упрямо спросила: — Тогда чья это маечка? И почему мама последнее время куда-то пропадает одна и выключает телефон… Я посмотрела: за последнюю неделю она трижды отключала телефон, всегда в районе студии, потом куда-то уезжала на на три-четыре часа! Я даже не могу отследить куда — ее «Паджерик» оставался на стоянке. Видимо, с кем-то… Артем снова завис и чуть было не проворонил второй кусок мяса. Подобравшись, он быстро убрал сковородку с огня. — Странно… — недовольно согласился он, — …ты матери сказала об этом? — Нет еще… Я только сегодня телефон проверила… Думала, все прояснится, а получилось наоборот. Несколько минут брат задумчиво молчал, только хмурился все сильнее. — А с мамой кто-нибудь из вас говорил? — наконец задал он главный вопрос, уже догадываясь, какой будет ответ. Сестра тут же потупилась и мотнула головой. — Мать, кажется, боится… И я тоже… — призналась она, внимательно поглядывая на него. Сурганов провел рукой по волосам и вздохнул. — Понятно… — пробормотал он и потер шею ладонью. — Может быть, ты с ней поговоришь? — с надеждой поинтересовалась сестра, заискивающе глядя на него. Артем нахмурился еще сильнее. — Ты ведь ее любимчик… — Я попробую… — после продолжительного молчания, разбавляемого только шипением соуса в сотейнике, произнес он. Марта кивнула и принялась доедать грибы… …Камеры в доме не дали никакого результата: если Света и встречалась с кем-то, то не во Всеволожске. Как эта проклятая майка оказалась в их спальне, оставалось загадкой, так же как и чьей она была. Марта клялась, что про камеры знают только они двое, что она даже Артему не стала говорить. Но то ли сработало Сургановское чутье, то ли та больше не приводила свою пассию в дом или, на что Диане надеялась больше всего, пассия была на одну ночь. Артем же со своей стороны тоже молчал, не признаваясь ни сестре, ни матери, пытался ли он поговорить со своей второй мамой об их подозрениях, и что она ему ответила. И эта тишина со стороны сына напрягала и нервировало Диану. Они со Светой были очень близки, и он после всех Дианиных загулов и косяков мог спокойно встать на ее сторону… Жена же вела себя как и всегда: привычно светилась, была до одури нежной, а в постели страстной. Арбенина же не понимала, как себя вести, отметая все предложения дочери просто поговорить со Светой. Раньше в той, другой жизни, она бы уже давно устроила громкий разрушающий скандал с разборками и ушла, хлопнув дверью, но сейчас… Сейчас, когда, казалось, у них все просто идеально, они счастливы так, как кажется не были даже в молодости, Диана боялась… Она просто хотела пережить этот кризис, надеясь, что для жены это была ничего не значащая разрядка и, получив ее, она успокоится, и все будет как прежде. Только вот, по словам Марты, Светка пропадала с радаров еще пару раз, но куда она ездила и тем более с кем была, выяснить так и не удалось. Несколько раз Диана пыталась устроить слежку самолично, но шпион из нее не вышел, и она очень быстро теряла такси жены в плотном городском трафике. Новый год стремительно приближался, и на конец декабря у Арбениной было запланировано несколько корпоративов в Москве, а уезжать от Светы было страшно. Особенно после того, как мрачная дочь явилась к Диане в студию и молча сунула в руку распечатку. — Это что? — заикаясь, поинтересовалась снайперша, снимая наушники и откладывая в сторону гитару. — Выписка с вашего счета… — буркнула девушка и ткнула пальцем в достаточно крупную сумму. — Мама сняла пару дней назад. Зачем ей такая сумма наличкой? Диана рухнула на диван и замотала головой. Она не имела представления. — На подарки? — упавшим голосом предположила она. — Ну да, карточки же нигде не принимают, — съехидничала Марта и села рядом. Какое-то время молчали. Диана нервно сжимала в кулаках бумаги и кусала губы. — Мам… — после продолжительного молчания начала девушка. — Может тебе все-таки стоит с ней поговорить? Арбенина тут же замотала головой. — Нет… Нет… Ладно, Мартиш, ты езжай, а мне надо поработать… Когда дочь уехала, Арбенина оприходовала пару рюмок коньяка из заначки Жданова. И снова уставилась на распечатку — за все свои крупные траты она могла ответить. Дрожащей рукой снайперша сгребла телефон со стола и набрала жене сообщение. Может быть удастся уломать ее поехать в Москву… Жукова говорила, что Света отказалась от всех мероприятий перед самым Новым годом, значит она будет свободна. Мысль прострелила навылет: а почему жена освободила себе предновогоднюю неделю, если сама Диана уезжает в Москву?! Снайперша вздрогнула от неожиданности, когда телефон булькнул сообщением: Светка поехать не могла, она обещала Артему слетать с ним на конференцию в Иркутск. Арбенина нахмурилась, почему она узнает о какой-то там конференции только сейчас? «Кажется, Темыч прикрывает Светку…» — быстро написала она Марте и снова потянулась за бутылкой. Но алкоголь не пронимал, чувствовала она себя совершенно потерянной, внутри было пакостно, на душе гадко. Она внезапно отчетливо поняла, что чувствовала Света, когда «доброжелатели» докладывали ей об очередной Арбенинской пассии. Было больно и страшно, и мерзко. Но почему сейчас? Что же такого увидела в этой неизвестной бабе в прозрачной маечке Света, что решила переспать с ней? Молодая? Скорее всего. Восторженная фанатка? Может быть. Но почему? Почему, она притащила ее в их дом! Ни разу, ни разу Диана не притаскивала никого к ним в дом! Даже Асет ни разу там не была! Почему, Света так поступила?! Отомстила за всю ту боль, что причинила ей Диана? Почему именно сейчас? Расправившись с коньяком, Арбенина с трудом поднялась и тут же рухнула обратно. Доза коньяка на голодный желудок оказалась ударной, ноги не слушались, и она свернулась клубком на диване, быстро провалившись в беспокойный сон. Проснулась Диана от нежных прикосновений. Дернулась, резко открывая глаза, Света сидела на полу рядом с диваном и мягко поглаживала спутанные пережжённые волосы. — Привет… — тихо прошептала она, — …ты чего тут? Я волновалась! — Я… — Арбенина стушевалась, -…заработалась, — соврала она и, судя по Светиному скептическому выражению, поняла, что та ей не поверила. — Поедем домой? — тихо и как-то осторожно спросила Сурганова, Снайперша молча кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Распечатки, которые она мусолила вечером, так и остались валяться у диванных ножек. В машине привычно молчали, Диана любовалась точеным профилем жены, ковыряя ногтем дырочку в обивке двери, когда-то прожжённую ею упавшим пеплом от сигареты. Только когда они уже подъезжали к Всеволожску, Арбенина тихо спросила: — А почему Темыч раньше не говорил про конференцию? — Он не собирался лететь. Доклад они делали вместе с одногруппником, и тот ехать презентовать должен был. А он ногу сломал, катаясь на коньках, вот Темычу и пришлось. Ты же его знаешь… — Ну да… — недовольно пробурчала Диана, — …начал ныть, чтобы любимая мамочка полетела с ним, раз у нее дел нет… Маменькин сынок… Она смутно верила в такое совпадение, хотя с другой стороны, может и правда — всякое бывает. Мысленно сделав себе пометку, уточнить у Марты. — Да! — рассмеялась Света. — Даже пообещал, что съездим на Байкал. — Удивительно, что Ника восприняла это спокойно… — себе под нос пробухтела снайперша, выбираясь из внедорожника. Зная, что на следующий день ей улетать в столицу, Диана постаралась завладеть вниманием Сургановой по максимуму. И в первую очередь сделать это в постели. Когда утром довольная, как слон, Арбенина отчалила в Пулково, Света с ужасом осталась рассматривать многочисленные засосы, покрывающие ее шею почти до самого подбородка, скрыть которые будет очень проблематично. Предновогодняя неделя превратилась для Марты в маленький личный ад. Мать, которую и в лучшие времена терпеть бывало сложно, сейчас стала просто невыносимой. Она звонила по сто раз на дню и требовала проверять телефоны Светы и Артема, чтобы убедиться, что жена и сын точно находятся в Иркутске, а не в Ленобласти, например. Когда она успевала появляться на корпоративах и съемках, было для младшей Арбениной настоящей загадкой. Не выдержав, в один из дней она даже позвонила Ларисе. — Она хоть поет на ваших тусовках или под фанеру рот открывает? — не без ехидства поинтересовалась Марта и хмыкнула, услышав страдальческий вздох директора НС. — Петь-то поет, а вот на поговорить ее уже не хватает: отыграла сет и свалила в обнимку с телефоном. Мне кажется, парни уже задолбались мило улыбаться и развлекать заказчиков. Вчера «Владимирский централ» на заказ исполняли… Марта заржала. — Интересные у вас заказчики… Корпорация «Вор в законе и Ко»? — Почти… Думцы какие-то… Ничего мне не говори! — отрезала Пальцева, отключаясь. Сразу после телефон ожил входящим от матери. Марта тяжело вздохнула, подтянула очки на голову и потерла переносицу. — Что они делают? Я не могу дозвониться ни до одного, ни до второго! В инстаграме тоже тишина! — Мать, спят они! Ты про разницу времени помнишь?! У них пять утра, на минуточку! А завтра в девять доклады. — А можно мне посмотреть как-нибудь? — Что посмотреть? — не поняла дочь. — Конференцию. — Не уверена… Попробую… — буркнула она. В итоге, ей удалось подключиться к ноуту брата, что дало возможность матери всю конференцию наблюдать за женой. Доклад сына та слушала очень внимательно, сосредоточенно, хмурилась и даже делала какие-то пометки в блокноте. Арбенина же чуть ли не облизывалась на экран — как можно было быть такой сексуальной и возбуждающей в это время, она не знала, но не удивлялась. Только злорадно ухмылялась тому, что жена была затянута в черную водолазку с высоким горлом. На остальных докладах Света с Темычем играли в морской бой.***
Оставаться наедине с женой после отъезда детей в новогоднюю ночь Диана боялась. Во-первых, только тридцатого числа до нее дошло, что со всей этой слежкой, переживаниями и корпоратами, на которые ее засовывала Пальцева, она забыла о подарке жене… Точнее, она вообще забыла о подарках! Но если с детьми можно было договориться, а Жуковой всучить бутылку элитного портвейна, то что говорить Светке, Арбенина не представляла. Да и что дарить — тоже. Промучавшись весь предновогодний день, но так ничего и не придумав, она поплелась во Всеволожск, где настроение упало совершенно — Светки дома не было, и телефон уже привычно вещал о том, что «абонент недоступен». Швырнув «яблоко» в стенку, Арбенина рухнула на тахту. Мысли о том, что жена решила перед новым годом встретится со своей пассией, сводили с ума. Пребывая в полном раздрае, она почти не запомнила приезд детей и Сургановой, ужин, речь президента и бой курантов. Не видела и обеспокоенные взгляды, которые бросала на нее Света. И только когда они остались наедине, наконец-то по настоящему взглянула на жену. Она была восхитительна, несмотря на простой наряд из классических брюк и белой рубашки. — Динечка, — тихо позвала она, подходя к сидящей на диване мрачной женщине. — Что с тобой, родная? Ты будто не здесь сегодня? Весь вечер просидела молча и сверля взглядом елку? Тебе она не понравилась? — попыталась пошутить и тут же замолчала столкнувшись с болезненным, потемневшим взглядом любимой. — Все нормально… — с трудом выдавила из себя Арбенина, поймала Светину руку и притянула ее к себе на колени, тут же обнимая за талию. Сурганова зарылась пальцами в непослушные, светлые волосы и наклонилась за поцелуем — долгим, трепетным, когда они тщательно изучали друг друга. — Я приготовила для тебя подарок, любимая, — с трудом оторвавшись от таких желанных, манящих губ, выдохнула Света. — Сейчас! — ловко и быстро соскочила с колен и бросилась наверх. Арбенина глубоко втянула носом воздух — подарок… Скрипачка вернулась достаточно быстро, таща с собой внушительный прямоугольный сверток. Молча она водрузила его Диане на колени и отступила, нервно сжав руки в замок. Не надо было быть гением, чтобы понять, что это скорее всего картина. — Я… — как-то неуверенно начала Света, — …когда я думала, что подарить тебе… Я вспомнила про то, как тебе понравились фотографии с нашей с Мартемками фотосессии, где я в том костюме, помнишь, без спины… — Диана медленно кивнула, не совсем понимая при чем тут фотографии, которые она с таким трудом выклянчила у Жуковой. — Но они у тебя уже есть, поэтому я решила сделать фотосессию только для тебя… Арбенина в недоумении уставилась на жену, потом перевела взгляд на картину, и быстро начала срывать упаковочную бумагу. И лишилась дара речи, увидев черно-белое фото, оформленное в стильный черный металлический багет. На переднем плане была скрипка и Светкины изящные руки, держащие инструмент перед собой. Весь остальной силуэт скрипачки был затемнен, но отчетливо угадывался — женщина сидела, разведя согнутые в коленях ноги, которые несмотря на затемнение и размытие отчетливо просматривались. Фото было профессиональным, художественным, идеально откорректированным и оформленным, но самым главным в нем было то, что даже в этой дымчатой размытости было совершенно понятно, что Света была обнаженной. Диана с трудом сглотнула… Во рту пересохло, мыслительные процессы закоротило, она не могла сформулировать ни одной здравой, внятной мысли. — Я только одно оформила… здесь… остальное… — нервно продолжила скрипачка и протянула достаточно объемный плотный коричневый конверт формата А4. Арбенина продолжала жадным взглядом изучать фото в раме. — Динь… — позвала Света, — …тебе… тебе нравится? — Я убью фотографа… — просипела Диана, поднимая затуманенные глаза на жену, — ты говоришь, есть еще? Света кивнула, снова протянув ей конверт. Бережно отложив багет на диван, Диана накинулась на конверт. Пачка была достаточно внушительной, но с каждым новым снимком желание убить фотографа становилось все явственнее. Еще на одном снимке Арбенина зависла взглядом: струящийся полупрозрачный шелк оплетал тело скрипачки подобно лиане, скользил по бедрам, груди, вытянутой руке, держащей смычок. Диана нервно сглотнула. — Кто?.. — выдавила она, — …кто тебя фотографировал? — глаза недобро засветились. Сурганова рассмеялась и замотала головой. — Не скажу! Чтобы ты устроила бедной девочке сладкую жизнь? Ну уж нет! Мне ее посоветовала Лиза, сказала, что ей можно доверять! Проверенный и отличный фотограф! — женщина присела рядом на диван. Арбенина засопела, глаза все еще недобро блестели — какая-то девчонка, фотограф видела ее жену обнаженной! Она начала пролистывать фотографии по очередному кругу, откладывая наиболее понравившиеся и мысленно прикидывая, сможет ли на студии в своем кабинете расположить некоторые из них так, чтобы любоваться этой красотой могла только она одна. Неожиданно снайперша резко вскинула голову и внимательно уставилась на жену так, что та поежилась. — Динь? — Полупрозрачная майка в нашей спальне этой девчонки-фотографа? — в лоб задала Диана вопрос, съедающий ее весь последний месяц. — И все те разы, что ты отключала телефон и куда-то уезжала, ты ездила в студию к ней? И получается наличка, снятая Светой с их счета, все-таки была на подарок! Ей, дуре, на подарок. — Майка? — нахмурилась Сурганова, а потом всплеснула руками, — в спальне? Как она оказалась в спальне? Я ведь бросила ее в корзину с грязным бельем! Гриня! Вот засранец! Когда Лиза привела ее знакомиться, то выяснилось, что она патологически боится собак, а наше чудовище решило вломиться на кухню и поздороваться, когда мы пили кофе, ну и весь напиток оказался на ней… благо не обожглась. Дин… — неожиданно Света нахмурилась еще сильнее и удивленно уставилась на жену. — Ты нашла в спальне чужую женскую футболку и не разнесла дом, не устроила мне скандал, не ушла в запой, не свалила в Москву? Ты не заболела? И откуда ты знаешь, что я отключала телефон?.. Арбенина потупилась: — Марта постоянно проверяла твой мобильник… А я… — взгляд Дианы снова сполз на шикарные фотографии, пропитанные эротизмом и красотой любимой женщины, ее изяществом. — Я боялась… После всех моих загулов обвинять тебя… Я надеялась, что это просто короткая интрижка, и ты успокоишься… — Ох, Динечка… Глупенькая… — ошарашенно выдохнула Света, притянула жену к себе, нежно целуя, — …зачем мне кто-то другой, когда у меня есть ты. Ревнивая, вечно озабоченная Диана Арбенина. Я люблю тебя, Динька… — И я тебя заяц, сильно! — отложив фотографии, Арбенина снова усадила жену к себе на коленки, проникая горячими ладонями ей под рубашку, осторожно, кончиками пальцев провела по спине, впитывая в себя ее легкую дрожь. Вопреки обыкновению, хотелось нежности, а не страсти. Неторопливых ласк и тихого шепота. И видеть, как в ее руках медленно опадает любимая скрипачка, вздыхая от полученного наслаждения. — С Новым годом, родная… — Сурганова слегка откинула голову, прикрывая глаза, уже затянутые серым питерским туманом и подставляя под поцелуи шею. — С Новым годом, кузнечик… И опуская жену на диван, покрывая нежными поцелуями каждый, постепенно обнажаемый ею кусочек кожи, Диана думала, что после сегодняшней ночи, «Неторопливая любовь» — уже давно ожидавшая в загашнике особого случая — в качестве новогоднего подарка будет как нельзя кстати…
