Двадцать пять лет в цель. Прекрасных дней

      Наверно второй раз в жизни, с тех пор как Светка ушла из «Ночных снайперов», у Дианы абсолютно не было желания ехать в тур. Она печальной тенью бродила по дому, не выпуская Сурганову ни на секунду из вида. Месяц после совместного Ледового ей показался медовым, словно вернулась былая молодость, когда секс и музыка были почти единственной составляющей их жизни. Но он пролетел как один день и настал момент, когда им обеим надо было разбегаться по турам: Диану ждал Дальний восток, Свету — юг…       … — Динечка, можно я хотя бы сюда самостоятельно схожу… — истерично хихикая, Сурганова вытолкнула снайпершу из туалета. — Ну некуда мне отсюда бежать!       — А вдруг в канализацию просочишься… — тяжело вздохнув, Арбенина съехала спиной по стене рядом с дверью, внимательно вслушиваясь в происходящее за ней.       — Динка, брысь! — донёсся до нее голос любимой женщины. — Или я здесь ночевать останусь и не буду тебя провожать. Лучше иди чемодан свой собери. Вечером Лариса приедет.       — Ну, заааяц… — проныла Диана, но от стены отлепилась и, демонстративно-надрывно всхлипнув, поплелась в гардеробную. Сейчас для нее разлука в две недели казалась вечностью. Но больше всего она боялась того, что стоит ей уехать из дома, как Светка вместе с Мартемками испарится из ее жизни словно мираж…       Сурганова нашла снайпершу в гардеробной — та сидела на куче шмотья, тихо вытирая нос первой попавшейся футболкой. Света догадывалась о причинах такого состояния любимой Диньки и с удовольствием бы рванула в тур вместе с ней, но ее собственный график был согласован ещё год назад, поклонники наверняка уже нервно сучили ногами в ожидании. Тем более она везла новый альбом, в том числе «Португальскую», в одночасье ставшую хитом.       — Динечка, родная, — женщина присела рядом со всхлипывающей Арбениной на корточки, прижалась щекой к всклокоченным волосам, пытаясь вразумить ее. — Это всего две недели…       — Это для тебя две… — Диана трубно высморкалась в коллекционную шмотку и отбросила ее в сторону. — А для меня вечность… Но пока она не началась… — добавила, хитро прищурившись. Она ловко вывернулась из рук Светы, осторожно опуская ее на кучу тряпья и одновременно избавляя от одежды. Последний предмет — белые трусики — полетел в сторону открытых дверей и повис на носу не вовремя заглянувшего Грини. Храбрый лабрадор испуганно взвизгнул и быстро свалил.       Диана, широко распахнув глаза и прикусив нижнюю губу, следила за тем, как собственные пальцы неторопливо скользят по хрупким плечикам любимой скрипачки, как бережно прикасаются к нежной коже ее груди, трогая уже возбужденные соски. Как спускаются все ниже, к сочленению бедер и там замирают, словно ожидая приглашения. Единственный нетерпеливый полувздох-полустон — и они приходят в движение. Обладание этой единственной для нее женщиной для снайперши всегда было сродни откровению, словно подарком свыше.       — Заяц… — всхлипывала она от невозможной нежности, наслаждаясь стонами, что с каждой секундой становились все громче, — …кузнечик… девочка моя… единственная… — тихо шептала на ушко.       Потом они ещё долго лежали, сплетаясь в объятиях и шепча друг другу все те слова, что не были сказаны за два года разлуки…       …Приехавшая вечером Лариса сначала с ухмылкой наблюдала за тем, как Сурганова выталкивает свою любимую женщину из дома, с трудом отдирая пальцы той от дверного косяка. А затем, уже слегка загрустив, вместе с водителем ждала пока снайперша наконец наобнимается со Светой. Пальцева тяжело вздохнула, косясь на Арбенину, которая снова и снова оглядывалась назад на все уменьшавшуюся фигурку Сургановой. Кажется, этот тур по степени адовости побьет даже прошлый год…       В принципе, предчувствие ее не обмануло. Если первые пару городов Диана отыграла на привычном адреналине, то после очередного концерта ее скрутило. Весь перелет она обреченно смотрела в иллюминатор и чуть ли не выла на сияющую в ночном небе ярко-желтую полную луну, а по прибытию в гостиницу тут же отправилась к себе в номер, отказавшись от ужина.       Свернувшись в комочек и обняв подушку, Арбенина лежала в кровати, тупо уткнувшись взглядом в стену. Оживлялась она только после сообщений и звонков Сургановой. Собрав себя в кулак, она бодро докладывала любимой женщине о полном аншлаге, о замечательном настроении. О том, как прекрасен этот беспокойный Тихий океан… Обо всем, о чем угодно, лишь бы как можно дольше слышать любимый голос. На какое-то время ей показалось, что жизнь налаживается, что без сноса крыши она продержится оставшиеся пять концертов, но стоило ей отключиться, как тоска навалилась с новой силой.       «Иди ко мне… Иди ко мне… " — всхлипывала она, повторяя фразу бесконечно, словно заклинание, до безумия жалея, что включила песню в этот тур. Несмотря на неизменный успех, Арбениной она напоминала о предыдущем кошмарном годе, когда и была написана. В одну из тех бессонных ночей, когда Диана не знала, вернётся ли Светка к ней, рехнется ли она окончательно без нее или однажды, не выдержав, просто выйдет в открытое окно одного из бесконечных отелей.       Даже Лариса, которая за прошлый год попривыкла к периодическим депрессиям Арбениной, терялась, не зная как вывести ее из этого состояния. В данный момент выручало только то, что следующий перелет и концерт будет только через два дня, и была надежда, что за это время Диана придет в норму. Осторожно поинтересовавшись у Жуковой, как там протекает тур «СиО», она тяжело вздохнула — в отличии от «Снайперов» у них все шло без накладок. Солистка в ударе, фанаты в восторгах.       — Дин, может, все-таки поешь? — склонилась она над лежащей снайпершей, разговаривая с ней словно с больным ребенком. — Послезавтра следующий концерт. Ты же не хочешь сорвать его?       — Не хочу… — глухо пробормотала Диана, все также обнимая подушку. — Я буду выступать. Отстань…       Лариса закатила глаза, в очередной раз вздохнула, сгребла с журнального столика ключ-карту и вышла, размышляя, не стоит ли всё-таки позвонить Сургановой. Пожалуй, она единственная, кто может привести ее подопечную во вменяемое состояние. В том, что та моментально примчится на другой конец страны, сомнений не было, но ее тур, вероятнее всего, будет сорван… А такой исход Пальцеву не устраивал.       Арбенина никак не среагировала на уход своего директора, а вновь провалилась в некоторое сумеречное состояние. В этом полусне-полубреду она вновь и вновь теряла Светку. Бежала сквозь густой лес за ее туманным силуэтом, умоляя не покидать. «Иди ко мне! Прошу тебя! Только не уходи». Не обращала внимания на секущие лицо и руки ветви, на острые лезвия осоки, до крови рвущие кожу на ногах, на боль в ступнях, что были изодраны об мелкие камни — она бежала, все сильнее приближаясь к хрупкой фигурке. «Иди ко мне… — прохрипела она, обессиленно падая на колени, — …иди ко мне…»       А затем, обессилев окончательно, завалилась на бок, смутно чувствуя, как невесомые руки обнимают ее за шею, и тихий голос, больше похожий на шелест листьев, шепчет ее имя. И мрачная чаща медленно растворяется по ту сторону сна…       — Динечка, родная… — прикосновение к волосам были вполне реальными. — Девочка моя…       Диана всхлипнула, боясь открыть глаза, боясь пошевелиться, спугнуть этот сладкий, почти реальный сон! Ведь ее Светка просто не может быть здесь. Она сейчас на другом конце страны. Но едва заметное касание прохладные губ мгновенно убедило ее в реальности происходящего.       — Светка… — расплываясь в улыбке, Арбенина медленно приоткрыла глаза, подняла голову, требуя еще поцелуя, который не заставил себя ждать. И тут же испуганно охнула: — Что случилось, почему ты здесь? У тебя же завтра Ставрополь!       — Вчера в клубе, который был заявлен, вспыхнул пожар. Слава богу никто не пострадал, но другую, подходящую площадку нам смогут предоставить только послезавтра. Хорошо, что у нас было окно, правда потом с корабля на бал почти без передышки. Зрители, конечно, крайне недовольны, зато я смогу провести целые сутки с любимой женщиной… — широко улыбнулась Сурганова, снова потрепав подругу по голове.       — А потом лететь обратно через полмира и уставшая на чек… — проворчала Диана, вцепляясь в нее мертвой хваткой, чтобы наконец окончательно удостовериться, что рядом с ней вполне себе конкретная Светка, а не видение из сна. — Я же знаю, как ты не любишь самолеты…       — А разве оно того не стоило? — Сурганова с трудом выкарабкалась из цепких лап любимой женщины и села рядом на кровати, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Дин, мне почему-то показалось, что я тебе сейчас необходима, — серьезно произнесла она. — Да… до одури… — нехотя призналась снайперша. — Я жить без тебя не могу… — добавила почти неслышно, прижимаясь лицом к ее бедру.