14
1 сентября 2020 г., 03:37
Мы выпали прямо в холле, где оставшиеся постояльцы, сбившись в кучку, смотрели последние новости. Нас приветствовали овациями и бессвязными выкриками. Я поспешно сбежал, поднявшись к Хаску, и, избавившись от одежды, пушинкой пристроился рядом. Не успел я даже начать изливать на него целительную силу, как он уже доверчиво замурлыкал во сне. Вырубило меня моментально.
Тихий мелодичный перезвон колокольчиков не сразу смог достучаться до меня. Я был один-одинёшенек со своей подушкой в чужом номере. Надо наконец забрать Наггетса, пока близнецы-долбоклюи не замучили его насмерть. Или он их. Поплескав в лицо холодной водой и приведя себя в порядок, я последовал за настойчивым звуком вниз.
У лестницы стоял Аластор, и выглядел как обычно, только смущённо отвёл взгляд, когда я радостно улыбнулся ему. Какой молодец, со всем разобрался сам, надеюсь, не разнёс в процессе полгорода! Хаск скособочился рядом, одинокое повреждённое крыло лишало его равновесия.
Чарли и Вэгги напряжённо замерли в креслах, а напротив, на диване, в изящной и непринужденной позе возлежал Столас, как всегда поджарый, стройный и голенастый. Совмещая изящество птицы-секретаря, смертоносность совы и изощрённость сорокопута, он производил потрясающее впечатление.
Я подошёл, уперся коленками в подлокотник дивана и, страстно прогнувшись, наполз на него, нежно огладив пушистым бюстом от паха до груди. Потом поднялся на ноги и расцеловал небрежно протянутую руку.
— Чёртова шлюха! — Вполне разборчиво, с нескрываемым восхищением произнес микрофон Аластора.
— Так ты знаешь принца Столаса. — С обвинением в голосе возмущённо вопросила Чарли.
— Представления не имею, о чём ты. — Ответил я, усаживаясь рядом с ним на пол и бережно массируя длинные пальцы, поросшие плотно прижатыми пёрышками размером с булавочное ушко.
— Энжел, это — принц Столас! — Вознегодовала и Вэгги. Я смотрел пустыми глазами.
— Я думаю, надо кое-что разъяснить. — Вступился за меня принц. — Он не может признать, что знает меня. Не может говорить обо мне ни с кем. Кроме меня, разумеется. Валентино перестарался, и это работает даже в моем присутствии. Дылда терпеть не может вспоминать, как продул его. Ужасно неудобно! Хотя при его длинном бескостном языке толика смысла в этом есть. Энжел, плохо давать над собой неограниченную власть.
— Я уже усвоил урок. — Уныло отозвался я. — Ты так меня поддержал тогда. Я признателен.
Он кивнул, прекрасно понимая, сколько смысла я вкладываю в эти простые слова.
— Это было обоюдным удовольствием. Между прочим, у меня появилась новая пассия, я очень увлечен им. Познакомлю вас как-нибудь.
— Мёртвый? Дух? — Оживился я.
— Имп. — Коротко ухнул Столас.
Он всегда благоволил им, и я, улыбнувшись, кивнул. Приятно было слышать, что он кем-то заинтересован, я так порадовался за него.
Когда поток душ смертных хлынул сюда (я так и не смог узнать, ни в какой исторический момент это произошло, ни чем было вызвано), в Аду обитали его настоящие, нативные жители — импы. На кругу, куда были допущены смертные, их просто смели количеством и ассимилировали, не оставив даже резерваций, как краснокожим в Америке. Импы растворились среди разношёрстного греховного населения, приняв законы и порядки нового мира, выделяясь только тем, что рождались и умирали. Я имел с ними дело, когда они платили.
Столас, принадлежа, как и Вассаго, к свободным духам нечеловеческого происхождения, был направлен Советом в Ад в качестве посла доброй воли и своего рода наместника, когда Люцифер уже вовсю властвовал здесь, так что ответить на мои вопросы не мог. Разгадки нужно было искать в истории импов.
Когда принц принял меня при своём зачарованном дворе, я как будто оказался в волшебной сказке о фэйри. Книжки, которые мама читала вслух перед сном, всплыли в памяти, обретая плоть. Сходство стало ещё полнее, когда мне торжественно намазали глаза ароматным составом (я умолчал, что мой черный глаз и без этого позволял видеть часть их штучек).
Конечно, для двора я был просто новой игрушкой, развлечением, но, пока духам было интересно, я успел вынести много нового и для себя. Они оказались заядлыми любителями танцев, карнавалов, увеселений и оргий, так что я с ходу к ним вписался и привнёс свежую струю, раскачав их застоявшийся мирок. После моего визита их музыка и танцы уже не станут прежними. Духи оставались вечно невинными, как дети, им было чуждо само понятие греха. Я хотел быть как они, но был рожден и поэтому проклят.
В любом случае, общение с духами оказалось столь необходимой мне сменой обстановки, которая вдохнула в меня новые силы. Жаль только, что отведенное мне время пролетело быстро, словно послеобеденная дрёма, и я снова был ввергнут в мир бесконечно зацикленных на своих грехах проклятых душ.
*
Столас прервал мои размышления, закопавшись лицом в волосы на затылке, с удовольствием вдыхая мой запах, и защёлкал клювом, ласково по-птичьи приводя в порядок причёску, приглаживая её волосок к волоску, так же, как он ухаживал бы за любовником или своим птенцом. Я с блаженством принимал ласку, по коже головы забегали мурашки, шаловливо спускаясь к шее и плечам. — Тебе всегда рады при дворе, возвращайся. — Шепнул он. — Спасибо за предложение. — Оно всегда в силе, паутинка. — Я загляну на мгновение, а вернусь через сотню лет? — Разве это не чудесно? Я столько раз к обоюдному удовольствию драл его под раскинутый веером хвост, и было так приятно знать, что по-прежнему смогу укрыться под его опекающим крылом, если захочу. — Закон простой. — Сказал он и выжидающе погладил меня по плечу. Я зажмурился от накативших воспоминаний: — Ублажай свою сучку. — Твой член у нас во рту. — Сладко подпел он. — Нас много, и у нас есть зубки. Сучки экстра-класса! — Выпалили мы хором. Я поднял ладонь, и он с восторженным смехом хлопнул по ней. Речёвка могла показаться довольно наивной, но только не в его устах — я видел, что он может сделать клювом и когтями! Здорово было всё ещё числиться в его сплоченной подпольной армии имени Маты Хари, хорошие были времена. — И как же Валентино ухитрился продуть Энжела? — С любопытством спросила Чарли. Мы со Столасом переглянулись. Духи всегда тянулись ко мне, я манил их. Они не вмешивались в дела живых и мертвых по-крупному, однако имели свои взгляды, и любили чуть подталкивать события, считая себя опекунами отдельных особей глупого рода человеческого. Уверен, даже Аластор — дух мести считал себя благодетелем, заключая сделки. Упорно увиваясь вокруг меня, они не обращали ровно никакого внимания на Валентино, и он ничего не мог с ними поделать. О, боги, как же это его выбешивало! Но он стиснул зубы и начал искать к ним подход. Пиры, разудалые вечеринки, алкоголь, наркотики, карнавалы, концерты, ночные разговоры по душам, разнузданный секс… В ход пошло абсолютно всё, включая меня, и в конце концов они приняли его. Легче всего оказалось задурить голову Вассаго, способному видеть всё, но такому восторженно-наивному, верящему в вечную любовь с первого взгляда (возможно, ему это и было виднее). Принц довольно закатил глаза, погружаясь в воспоминания: — Валентино упился на одной приватной вечеринке, и проиграл мне пять его лет в карты. — Не умаляй своих заслуг. Ты нас опоил. — Обличающе буркнул я. Столас был в душе заядлым ботаником, у него имелась огромная оранжерея, полнящаяся экзотическими растениями. Он гнал таинственные экстракты, проводил магические ритуалы и понимал в науках — подпустить его к нашим бокалам оказалось для Валентино большой ошибкой. — Ах, этот зажигательный канкан на столе! — С восхищением прищелкнул клювом Столас, словно не слыша меня. — Нас там трое было, считая тебя. Помнится, вы зажали меня посередине. — Эхом подхватил я — это было даже забавно. — А оргия в конце была выше всяческих похвал! — Продолжил он с похотливой поволокой в глазах, пока все пытались провалиться сквозь землю. — Когда я прослышал, что ты красиво ушёл со студии, я хотел незамедлительно пригласить тебя к себе. Теперь это несколько запоздало, не так ли? Помешали семейные проблемы. Кстати! — Он обратил томно-пронзительный взгляд на Чарли. — Моя дочь абсолютно случайно не укрывается в этом отеле? Чарли мучительно залилась краской. — Ты не имеешь права решать за неё!.. — Набрав в грудь воздуха, начала она гневную отповедь. — Божечки-кошечки! — Негодующе воскликнул Столас, вздыбливая перья. — Не собираюсь ничего за неё решать! Она просто могла бы порадовать отца и познакомиться с его хорошим другом. Мы через многое прошли вместе, и я не знаю существа светлее, думаю, и ей он бы понравился. Я люблю дочь больше всего на свете, и её счастье — самое важное для меня. Лиля уже провела со мной разъяснительную беседу касаемо дочерей в поиске себя и тягостей отцовства. Я просто хочу знать, что с ней всё в порядке. И может быть. Может быть! — Подчеркнул он, задрав кверху палец. — Она захочет вернуться домой. — Папочка! — Жалобно всхлипнуло сверху. — Я тоже так тебя люблю. — По лестнице, путаясь в балахонистом неопрятном одеянии, спустилась растрепанная девчонка-подросток. Я с сомнением оглядел её. Фамильные черты только начинали проявляться на её лице. С другой стороны, разве не все были (а кто-то в душе и остаётся) такими? Столас с восторженным воплем вскочил и закружил её, сжав в объятьях. — Девочка моя! С тобой всё в порядке? Твоя мать с ума сходит! Мозг выклевала! — Всё хорошо, пап. Тётушка Касс шепнула мне, что здесь я буду в безопасности. И даже сняла мне комнату. Сказала, что если мне будет не по себе, я всегда могу прийти сюда. Я, поднимаясь в этот момент на ноги, нервно вздрогнул. Визит совы казался отдалённым смутным сном, и упоминание её имени пробрало морозом по коже. — Я ещё должен быть ей благодарен. — Столас обессилено провел ладонью по лицу и обмяк. — Это моя обязанность заботиться о тебе, Октавия. Я отвратительный отец. — Ну, ладно тебе, па-ап! Когда семейные страсти улеглись, я очень вежливо спросил: — Мадемуазель, я могу представить своих друзей? С Чарли и Вэгги, думаю, вы уже знакомы? Это Аластор, больше известный как Радиодемон. И Хаск, наш бармен и охранник. А ещё один мой друг, кажется, смущен так, что сейчас провалится под землю. Вася! — Позвал я, давно чувствуя, как он бурлит эмоциями в темноте под парадной лестницей. Вассаго вышел медленно и неохотно, пунцовея от смущения, растеряв весь свой апломб и став ещё очаровательней и моложе. — Вы прекрасны! Бесконечно восхищён вашей смелостью и упорством. — Выдавил он, расцеловав её пальцы, и поспешно шарахнулся ко мне. — Будь собой! — Зло шепнул я, выпихивая его вперёд. — Не стой столбом, попроси её показать тебе отель! Принц едва смог расстаться с дочерью, но наконец я выпроводил её и Васю.*
— Если тебе понадобятся деньги… — Немного помолчав, начал Столас, но я пренебрежительно отмахнулся: — Деньги, такая мелочь! — Это говорит парень, который живёт тут на всём готовом! — Мгновенно среагировала Вэгги. — Детка, я никогда не отказывался, — тут я выдержал многозначительную вызывающую паузу, — поработать руками. — Не слушай, ты всегда можешь остаться и работать в Отеле. — Влезла в начинающуюся перебранку Чарли. — Ах, оставьте! — Взмахнул рукой принц. — Это я и пытаюсь сказать. У него есть клуб. И если он вынет язык из очередной задницы, то сможет сводить вас туда и вообще уделить делам немного внимания. Все ошеломленно притихли, пялясь на меня. — Ну да. — Сказал я неуверенно. — Пару истреблений назад было что-то такое, я и забыл. Он всё ещё работает? — Мир сошёл с ума! — Простонал Столас. — Ты был уверен, что забудешь. Я не поверил, однако мои слуги до сих пор присматривают за ним. Ты неплохо разжижаешь себе мозги и сам, не вали всё на Валентино. — Знаю. — Неохотно признал я. — И как же ты на него накопил? — Съехидничал молчавший до этого Хаск. — Брал работу на дом. — Отшутился я. — Как он называется, Энжи? — Снова перебила принцесса. — The Webrations. — С забытым удовольствием провибрировал я, играя голосом — мне по-прежнему нравилось, как это звучит. — Это маленькое место на углу третьей авеню и… — Этот клуб всё время на верхних строчках чартов, я не могу сводить туда Чарли уже который месяц — невозможно пробиться! Там же лучшие танцоры! — Простонала Вэгги. — Я точно тебя пристукну! Я польщено порозовел: — Я тогда сам их отбирал. Кажется, всё же стоит иногда проглядывать новости… Столас откровенно наслаждался нашей перебранкой, переводя взгляд с одного на другого, а потом развернулся ко мне: — Ты так легко и непринужденно даришь самое себя, ты создан для этого. Я вспыхнул и поспешно присел в реверансе. Раз уж я оставался его сучкой, это подходило больше, чем придворный поклон, и позволяло не сводить с него укоряющих глаз. — Ещё один упрямый ребенок на мою голову! Этот ещё и делает вид, что покладистый! — Возвёл очи горе Столас. — Увы, детям приходится взрослеть. — Постоянно это слышу. — Грустно пожал плечами я и осёкся. — Даже Валентино так сказал. — Вы ещё попробуете поговорить на равных. Кто знает, к чему это приведет. — Не то успокаивая, не то предупреждая, вымолвил он и, не мигая, вперился в глаза Чарли. — Он — ключик к любому сердцу. Духи это знают. Для него это и дар, и проклятье — слишком многие хотят владеть им. Тебе невероятно повезло, Шарлотта. — Он шагнул ко мне и нежно повел пальцем, следуя контурам рисунка, отпечатанного на моей груди и животе. Потом обвел всех обжигающим взглядом: — Он уже подобрал слова для вас?.. — Все потупились, моргнул даже Аластор, который, не шевелясь, внимал, и совсем слился с обоями. — Мне это не нравится. — Жалобно воспротивился я. — Я же не специально. Просто говорю от сердца. — …Он нашёл слова и для меня. В этом нет ничего плохого. — Закончил он, вернулся ко мне и развел руками, извиняясь. — Друзьям стоило узнать. И не будем больше об этом.
