Это не сравнить с бабочками

      Долгий и сложный путь прошёл Наруто, чтобы наконец осознать истинную природу своих чувств. Общались с детства. Были лучшими друзьями. Но в какой-то момент блондину пришла мысль, что думает он о Саске намного больше, чем об остальных своих друзьях, да и в моменты единения со своим телом и мыслями в последнее время в голове всплывал образ товарища. Прямо под самый конец процесса. И, вроде, Узумаки даже испытывал непомерное чувство стыда за те образы, но было чертовски приятно представлять это снова. Стыдно, но приятно… Странный круговорот.       Пройдёт не один месяц, прежде чем Наруто поймёт, что же всё это время было не так в его отношении к, казалось бы, совершенно не более, чем лучшему другу, а до принятия собственных чувств истечёт даже больший срок. Уже больше года парень мечется: стоит ли ему показать свою симпатию и попытаться сблизиться с Саске, или же спрятать эти постыдные мысли в самый потаённый уголок сознания и отдалиться? С каждым днём сомнения становились всё сильнее, обрастали домыслами и теориями и чаша весов постоянно перевешивалась то в одну, то в другую сторону.       Сегодня Наруто отпросился у родителей в гости на целую ночь и попросил Саске прикрыть тыл. Именно в этот вечер звонок дался особенно тяжело: мысли путались, язык заплетался. Накопилось. Нужно подумать. Дома слишком шумно. Слишком. Даже чтобы рассказать родителям нужны силы. Отец, скорее всего, огорчится, а мать будет ругаться и разочаруется в себе. Тяжело.       Гудки быстро сменяются невнятным коротким шумом и негромким:       — Алло?       — Саске, привет, — после, как и прежде, бодрого приветствия все слова вдруг снова вылетели из головы. Блондин открывает и закрывает рот не в силах сказать ещё хоть что-то. Собирается с духом. Голос чуть осип, окрасился в серые тона. — Саске, мне нужно уйти на ночь. Скажешь моим предкам, что я у тебя, если они спросят?       Тяжёлый вздох.       — Будешь мне должен, — знает, что лучше не лезть…       — Спасибо.       Наруто не дожидается ответа. Сбрасывает звонок. Делает судорожный вдох, словно ему запрещали дышать во время разговора. Направляется домой.       Пешком проходит квартал, второй. Ключом открывает дверь. Оповещает домочадцев о возвращении. Небрежно снимает обувь, придержав сзади ботинок носком. Перед входом в кухню, глубоко вдыхает и резко выдыхает. Делает счастливое — или, по крайней мере, не столь хмурое — лицо и внедряется в поле зрения родителей. Минато сидит за столом с газетой, Кушина уже раскладывает ужин по тарелкам. Наруто, как и всегда, приобнимает мать и садится за стол.       Трапеза медленно подходит к концу и парень, практически уткнувшись носом в тарелку, произносит:       — Я переночую сегодня у Саске. Он пригласил меня по случаю начала летних каникул.       Новость воспринимается относительно спокойно. Отец поощряет такую дружность мальчиков, мать лишь даёт напутствия. Младший Узумаки молча всё выслушивает. Настроение медленно возвращается к тому, что было после звонка другу. Продолжает притворяться, но внутри всё равно мрачнее тучи. Чувство некой вины и ужасного груза гложат его уже более четырнадцати месяцев и сейчас, скопив в себе много негатива, ищут выход. Прямо сейчас.       Доедает свою порцию и с той же привычной добродушной улыбкой выходит из совмещённой с кухней столовой. Лишь оказавшись наедине с собой, позволяет себе показать свои настоящие эмоции. Прислушивается. О чём говорят родители? Заподозрили? Кажется, нет. Уходит в свою комнату — на второй этаж дома. В скором темпе достаёт все деньги из всех возможных заначек. Если негде провести ночь — проведёт в отеле или снимет комнату на несколько часов. Кидает тёплую кофту и кошелёк в рюкзак и буквально выбегает из дома. Куда-нибудь уйти. Спрятаться. Туда, где никого нет. Только чтобы никто не видел, не мешал. Не осуждал.       Садится в первый же вагон метро. Наушники с ранее любимой, а теперь — отвратной, музыкой больше не спасают. Всё раздражает. Угнетает. Находит что-то относительно подходящее под его нескладное настроение. Сидит, смотрит то в большое прозрачное стекло с темнотой снаружи, то на своё отражение в нём. Что вообще происходит? Почему всё так сложно? Зачем ему нужны эти чувства?..       Едет долго. Бездвижно. Вокруг люди приходят и уходят. Садятся. Встают. Молчат. Словно осуждающе смотрят на него за то, что он посмел полюбить парня. Тем более, своего друга детства. Никто этого не поймёт. Не примет. А сам Саске? Как он к этому отнесётся?       Слова и такт песен теряют смысл. Уже неважно, что долбит в уши. Важнее мысли. Чувства. Страх. Страх быть отвергнутым. Вагон останавливается. Люди снова выходят. Стоит уже долго. Очень долго. Сквозь музыку слышится оклик. Конечная. И где теперь находится Наруто? Окраина города. Какой-то действительно не располагающий к себе район. Старые, кое-где поломанные дома. Нищие. Грязные мерзкие алкаши. Сколько времени? Автобусы не ходят. Идти пешком.       Подозрительные осуждающие взгляды. Он выглядит слишком хорошо для этого района. Продолжает идти. Мимо картонных домов. Подозрительных людей. Взглядом выхватывает слово «бар». Продадут? Попробовать стоит. В конце концов, потеряет лишь время. Сейчас его много.       Усаживается за стойку. Работник протягивает меню. Наруто бесстрастно рассматривает напитки и закуски. Он никогда не выпивал раньше. Что ему выбрать?       — Извините, — обращается к бармену — невысокому, лет тридцати на вид. Тот сразу встал поближе, выражая свою готовность помочь, — Вы не могли бы посоветовать что-нибудь?       — Да, конечно, — и началось долгое скучное погружение в теоретический мир алкоголя. Мужчина рассказывал о напитках, коктейлях. Это было крайне «познавательно» и «увлекательно». Узумаки, не церемонясь, перебил советчика:       — Так и что лучше взять? — сотрудник, ни капли не обидясь, ловко выхватил меню из рук подростка, быстро пролистал и протянул вновь.       — Это, — страничка с каким-то явно крепким пойлом. Неважно.       — Наливай. — Цены не важны. Меню катится по столу куда подальше от импульса несильного толчка. Ожидание. Мучительное. Отвратительные мысли.       Совсем небольшая рюмка, наполовину наполненная тёмно-янтарной жидкостью. Цветом напоминает газировку. Неуверенно берёт стопку пальцами, вертит в руках. Принюхивается. Резкий алкогольный запах со слабыми нотками сладости. Чего и стоило ожидать. Собирается с духом. Алкоголь сначала оказывается во рту, а только потом проглатывается. Отвратительно. Ужасный вкус. Жжёт язык и горло. Противно отдаёт в нос. На глаза наворачиваются слёзы. Блондин отворачивается, закрывает нижнюю половину лица ладонью. Ужасно.       — Что, пацан, — усмехается мужчина за стойкой, — как тебе?       — Налей ещё, — менее, чем через минуту, рюмка возвращается на столешницу и вновь оказывается наполнена. Секунда. Реакция та же, но теперь это казалось не настолько отвратным.       Спустя ещё пару-тройку таких залпов приходит расслабление. Раздражение сменяется тоской. Появляется желание поговорить. Рассказать всё, что мучило. Рюмка снова наполняется и Наруто выливает все свои думы бармену. Тот молча слушает. Подливает. Узумаки складывает руки на столе и утыкается в них лицом, позволяя себе пустить скупую слезу. Впервые с самого детства плачет. В голове всплывают самые разные воспоминания из детского сада, школы… И все они объединены лишь одним человеком — Саске.

***

      Наруто не помнил, как они с Саске познакомились. Да и второй тоже вряд ли мог это помнить, хоть и был старше на пару месяцев. Они всегда были рядом. Их матери дружили. Вплоть до смерти Фугаку и Микото.       Парень никогда не вдавался в подробности их смерти. Итачи всегда отказывался пояснять подробности и для брата, и для его друзей, а матери было больно говорить об этом. Долгое время братья Учиха жили у каких-то родственников. Очень далеко. Связь бы потерялась совсем, если бы не Кушина, волновавшаяся за сыновей своей единственной подруги. Как бы то ни было, с 8 лет Наруто с Саске совсем не виделись. Последний был переведён в другую школу, ближе к своему нынешнему дому.       Следующая встреча пришлась лишь через 4 года. В средней школе. Было неизвестно, была ли это случайность, или же Кушина с Итачи так договорились, но оба попали в одну школу. К тому времени старшему Учихе оставался год до выпуска из старшей школы, он зарабатывал и, не без небольшой помощи, мог содержать младшего брата.       Было странно вдруг увидеться вот так… На церемонии поступления. В толпе, принадлежащей к одному классу. Дальше время пролетело быстро…       Вспомнилось, как они — четырнадцатилетние мальчишки — нашли в комнате Итачи сигареты. За пропахшую в гостинной мебель и прожжёный диван прилетело обоим, хоть и курил только Саске. Тогда они оба дали слово больше никогда не шариться в чужих вещах и, тем более, комнатах взамен на то, что Кушина не узнает. Вспомнилось, как впервые подрались из-за мошенничества в карточной игре, как ходили в игровой зал, как скидывались на новые компьютерные игры…

***

      Мысли путаются всё сильнее. Грусть уступает место решительности. Удар ладонью по столу. Слегка задремавший работник вздрагивает и разлепляет глаза. Наруто уже нет. Он оставил деньги на столе и, сломя голову, побежал обратно в мегаполис.       Мысли путаются. Появляется ощущение, что всё, что происходит здесь и сейчас — лишь кино от чьего-то лица.       Уже на всё плевать. Если не сейчас, то когда?! Когда ещё он сможет решиться сказать Учихе о своих чувствах?! Только сейчас! Сейчас! Наруто резко останавливается на перекрёстке. Достаёт из кармана телефон. Дрожащими, словно при сильной лихорадке, руками, набирает его номер. Длинные гудки. Гудок за гудком. Он не берёт трубку. Четыре утра. Спит. Спит в такой момент! Да как он может спать, когда сам Узумаки Наруто спешит признаться в любви?! Беглый взгляд вокруг. Заворачивающая в проулок машина. Беглая мысль. Навязчивая идея. Блондин выскакивает перед автомобилем. Толчок. Тихий звон в ушах. Слегка ноют рёбра. Не критично. Кости целы. Вроде. Водитель выбегает, оставив дверь машины открытой. Фары слепят. Судорожно соображает. Медленно поднимается. Слегка пошатнувшись, подбегает к незнакомцу. Толкает, что было мочи. Неуклюже поворачивается. Пара метров. В наиболее неподходящий момент ноги подкашиваются. Наруто ударяется бедром о капот. Тяжёлая рука ложится на плечо, резким рывком разворачивает. Крепкий удар в лицо. Парень падает на холодный асфальт. Приглушённая тупая боль быстро разливается от скулы и переносицы по щеке. Мужчина приближается, хватает за ворот сзади. Ткань упирается в шею, натирает. Душит. Наруто оказывается на ногах. Хватка мужчины ослабляется. Нужно использовать этот шанс. Таранит водителя плечом. Берётся за дверцу через проём для так удачно опущенного стекла. Падает на водительское сидение, громко хлопает несчастной дверью. Хозяин машины вцепляется в волосы. Пытается вытащить через окно. Мразь. Не видишь, не до тебя?! Узумаки нащупывает ногами педали, параллельно не даёт разъярённому мужику достать себя из салона. Всего две. Как там было? Справа — газ, слева — тормоз. Вжимает правую педаль в пол. Резко. Машина с ходу набирает высокую скорость. Владелец в падении выпускает угонщика, кричит в след угрозы.       С трудом находит знакомые места. Совсем немного. Оживлённое движение не даёт проехать. Сворачивает в безлюдную улицу. «Видишь, Саске, какой я подвиг для тебя совершаю?» — шепчет Наруто. Прибавляет скорость. С трудом вписывается в поворот. Цепляет задом машины бетонный столб. Автомобиль раскачивается. Это лишь подзадоривает парня. Ещё один поворот. Не успевает вырулить. Авто впечатывается в очередной столб, машина разворачивается и боком пассажирского сидения впечатывается в угол кирпичного забора. В глазах резко темнеет.       Сознание пришло так же резко, как и покинуло Наруто. Голова болит. Это кровь? Неважно. Сколько прошло времени? Скорее всего, кто-то из местных уже позвонил в полицию. Дёргает ручку дверцы. Не поддаётся. Вкладывает в пинок всю возможную силу. Удар, словно через призму, отдаётся в ступне гудящей болью, ползущей вверх, к колену. Путь открыт. Выбирается из машины, бегло оценивает её. Полностью вмялась со стороны задних сидений. Дальше ехать не получится. Неважно. Не так далеко. Всего пара поворотов.       Бежит до боли знакомыми улочками. Вот он. Дом Учих. Перепрыгивает через калитку. Прилипает телом к двери. Громко колотит. Кричит. Загорается свет. В комнате. В коридоре второго этажа. В прихожей. Дверь отворяется. Наруто почти падает на Саске, но с трудом удерживает равновесие.       …Он сонный. Ужасно недовольный. Узумаки не даёт сказать и слова другу. В секунду его слова о любви разносятся по всему кварталу. Саске молчит. Смотрит. Неопределённо. Точно не осуждающе. Не презрительно. Но… Очень беспокойно.       Секунда. Учиха хватает друга за руку, затягивает внутрь дома. Вторая. Дверь закрывается с жутким грохотом, Наруто глухим ударом оказывается вжатым в неё. Третья. Их губы сливаются, слабый привкус железа расходится вместе с каплей крови по языку и дёснам. Четвёртая. Всё начинает меркнуть, колени становятся ватными, голова наливается свинцом. Пятая. Теряет сознание, падает. Тьма…

***

      Наруто просыпается под противный пищащий с определёнными периодами звук, тихие всхлипы и приглушённый говор. Всё слишком ярко. Размыто. Неясно. Горло осушено. Будто там поселилась пустыня. Хочется воды. Открывает глаза. Белый потолок с трещинами. Всё куда-то едет и становится то более чётким, то снова размытым до исчезновения. Ворочается. Всхлипы затихают. Слышится лишь сопение заложенного носа. Резко становится тяжело. Громко. Впервые голос Сакуры становится до тошноты противным. Вроде, должно быть приятно — она волновалась. Но какой в этом толк, когда так охота пить. Голова начинает трещать. Пытается попросить воды. Голос словно чужой, неприятным эхом отдаётся в черепной коробке. Так странно. Губ касается холодное стекло, а после приливает желанная влага. Судорожно глотает что может, остальное холодными струями стекает по щекам, подбородку, шее. Вновь проваливается в сон.       Всё ноет. Особенно в затылке. Двигаться невозможно. Неприятно. Снова хочется осушить пресный океан. Нехотя открывает глаза. Веки по очереди с трудом разлипаются. Что может быть хуже?       Вокруг темно. Тихо. Никого нет. Осматривается. Тумбочка. Белая. Белая, как и всё вокруг. Бутылка с водой. Стакан. В нём тоже вода. Приподнимается. Тянется. Обхватывает ладонью стеклянную ёмкость. Невозможность напрячь руку вводит в ступор. Секунда. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Наконец, получается оторвать сосуд от столешницы. Неожиданно тяжёлый. Выскальзывает. Не сейчас. Нет. Ставит на место, не отнимая руку. Набирает сил и вновь предпринимает попытку. Успешно. Можно сделать глоток. Да. Вот так. Вода быстро исчезает.       Ещё.       Поднять бутылку оказалось не так сложно, как стакан спросонья. Ясность разума возвращалась вместе с энергией. Медленно, но верно. Жажда долго утоляется. Жидкости остаётся мало. Тара с водой возвращается на место. В поле зрения попадает телефон. Экраном вниз. Корпус потёрт, с крупными белыми царапинами. Наруто садится, свешивает ноги с кровати. Босые ступни касаются неприятно холодного кафеля. Берёт в руки мобильник. Кто-то позаботился снять защитное стекло. Воры. Нажимает кнопку разблокировки. Дисплей загорается, пожалуй, слишком ярко. Слепит. Секунда. Вторая. Зрение возвращается. Яркость, благодаря режиму «авто», стремится к своему возможному минимуму, избавляя своего хозяина от лишних мук. Заряда — чуть больше тридцати процентов. Большое количество уведомлений. SMS-ки от друзей и одноклассников. Пролистывает список. Практически в самом конце. Сердце пропускает удар. Лишь одно сообщение от Саске. Больше суток назад. «Смсни, как очнёшься». Ничего необычного. Что написать? Стоит ли вообще отвечать? Собирает мысли воедино. Сложно. Думает над ответом. Печатает. «Что случилось?». Секунда. Вторая. Третья. Ответа нет. Выходит из диалога. Проверяет сообщения с самого конца. Читает. Незамысловато отвечает. Самым последним сообщение от матери. Она писала почти каждый час, начиная с десяти вечера около двух суток назад. Даже чаще. Сейчас там было около 30 SMSок. Начиная от угроз расправы за пропущенный звонок, заканчивая «Ложимся спать. Волнуюсь.» около 3 часов назад. Уведомление. От Саске. Не спал или уже проснулся? «Ты напился, угнал машину и попал в аварию». Когда? Когда это было? Вновь напрягает мозги. Зря. Боль в левой половине черепной коробки убеждает не пытаться вспомнить. «Ясно» — пишет в ответ. Волнение и страх поселяются в груди. Что скажут родители? Кошмар… Ответ так и не приходит. Парню остаётся лишь лечь спать.       Сон не идёт. Выспался. Ворочается до рассвета. Мысли мешают. Приходят всё новые и новые. Вместе с некоторыми воспоминаниями. К четырём утра приходят лишь некоторые кусочки пазла. Вспомнил, как заходил в бар. Первую рюмку. Вторую. Третью. Промежуток перед четвёртой и больше ничего. Что вообще он пил?.. Стыдно. В первую очередь — перед мамой. Приходит на ум, как она будет ругаться. Всё более и более совестно.       Светает. Циферблат на телефоне показывает 05:12. Вне палаты появились первые шумы. На удивление рано. Заходит медсестра. Что-то говорит. Проверяет температуру, дыхание, давление, рефлексы. Около семи утра заходили по коридору врачи и другие медсёстры. Потом — некоторые пациенты. Вскоре заходит врач. Скорее всего, лечащий. Говорит то же, что и та женщина несколько часов назад, спрашивает о самочувствии. Противный. Из его болтовни в памяти остались лишь приёмные часы. Уходит. К восьми привезли завтрак в контейнере противно-светло-серого цвета с яркой оранжевой крышкой. Этот цвет режет глаза сейчас, хоть и является любимым. Еда не самая плохая, но до маминых блюд далеко. Вина накатывает с новой силой. Как посмотреть ей в глаза?       Сколько времени? Ещё долго. Ждать до десяти. И не факт, что кто-то ещё придёт. Телефон садится. Время надо как-то скоротать. Проверяет тумбочку. В первом же открытом ящике находит зарядку. Родители привезли. Какая благодать. Остаток времени проводит, отвечая на оставшиеся сообщения и думая, как оправдаться перед предками. Стыдно. Ужасно стыдно. Да за всю историю стыда никому никогда не было так стыдно!       Родные голоса. Громкий — Кушины. Ещё не приёмные часы. Она пробивается. Ругается с докторами. Те, наконец, ей уступают. Спешные шаги, бег. Петли жалобно скрипят. Дверь отлетает в сторону. Громко хлопает по стене. Удушающие объятия и нескончаемый лепет в перемешку с короткими всхлипами. Заходит Минато с небольшим полным пакетом. Улыбается. Ободряет? Наруто уводит взгляд в стык стены и пола.       Долгая профилактическая беседа с мамой и дружеская — с отцом. Стало легче. Можно и всплакнуть… При них — можно. За чистое раскаяние они никогда не осудят. Поддержат. Чувство вины не проходит, но утихает. Уходят, оставив гостинцы. Пачка недешёвого сока. Ещё одна, с другим вкусом. Разные фрукты.       Ближе к полудню подоспела Хината. Принесла большой пакет сладостей и фруктов от всего класса и печенья собственного приготовления. Поплакала. Передала пожелания от тех, кто не смог бы подойти в ближайшие дни. Снова сидеть одному. Сакура написала, что они с Саске договорились подойти к вечеру.       Что ж… Так и случилось: после долгих волнительных часов «нечем-себя-занятия» подошли и они.       Сакура, сидя на кровати рядом с Узумаки, долго читала нотации о том, как все, в частности — она, переживали эти два дня. Саске же не выражал никаких эмоций, но по его уставшему лицу, ужасно мрачному взгляду и излишней молчаливости сразу было понятно, как мало он спал. Беспокоился?.. Конечно, они ведь лучшие друзья. Наруто бы тоже не спал и волновался, если бы Саске так себя повёл. О, это чувство вины!       Длинный монолог Харуно сменяется беседой всех троих — сначала напряжённой, а после — лёгкой и приятной. Негатив частично уходит. Приходит осознание, что никто не осуждает и сейчас все думают только о том, что непутёвый друг, сын и одноклассник очень легко отделался. Девушка вскользь упоминает о штрафе. Внутри всё замирает и стынет, на лбу появляется лёгкая испарина.       — Какой штраф?.. — переспрашивает Наруто, комкая в ладонях покрывало кровати. Родители и слова об этом не сказали…       — Так ты не знаешь? — удивляется Сакура, вперив взгляд в друга.       — Твоим родителям выписали огромный штраф за то, что ты не соблюдал комендантский час, напился, избил человека, угнал автомобиль и разбил его, — оповещает Учиха. Да ещё настолько будничным голосом, будто его брату каждый день дают такие взыскания! Негромко вздыхает. — К тому же, моральный ущерб и исправительные работы.       Ладони намокают. Непонятные чувства наполняют всё тело. Все органы и мышцы словно превратились в куски льда. Недвижимые и холодные. Под кожей словно пробегаются кучи мелких насекомых. Голова становится невыносимо тяжёлой и снова начинает болеть слева и где-то в затылке, ближе к шее. Это не назвать стыдом, виной или страхом. Даже отчаяние — не то слово, каким можно описать текущее состояние Наруто! Из уст вырываются ругательства. Сколько же это всего в сумме? Как со всем этим рассчитаться?!       — Наруто-кун? — Сакура, склонив голову на бок, заглядывает в лицо блондина. — Если хочешь, мы поможем тебе выплатить.       Нервный смешок, виноватая улыбка.       — Нет, спасибо, — спокойствие по-тихоньку возвращается, — я как-нибудь сам…       — Хорошо, как скажешь, — девушка переводит взгляд в пол. Её ноги свисают с высокой кушетки, она начинает ими покачивать. Вперёд-назад, назад-вперёд.       Повисает тяжёлое молчание. Все думают о своём. Что ещё тут можно сказать? Проходит пара секунд. Наруто прочищает горло коротким сдавленным кашлем и, вновь натягивая улыбку, произносит:       — Мне тут столько гостинцев принесли, я один всё не съем, — угощайтесь — кивает на тумбочку, ломящуюся от различных яств.       Беседа снова оживляется. Странное ощущение, появившееся после слов о штрафе, постепенно сменяется обыкновенным волнением. Неприятный холодок уходит из тела, но остаётся в центре грудной клетки, стуча в унисон с сердцем, и в голове прямо под кожей затылка.       Время быстро истекает, циферблат в телефоне уже скоро отобразит 19:00. Незатейливая беседа прерывается негромким стуком, скрипом двери и вежливым тоном медсестры, оповещающей об окончании приёмных часов. Сакура обнимает на прощание, Саске усмехается, желая поскорее поправиться. Уходят. Время резко замедляет свой ход. Вновь заходит медсестра, вновь узнавая самочувствие и повторяя утренние процедуры. Привозят ужин. Всё тот же отвратный светло-серый контейнер, та же несолёная еда и невкусный чай. Фу. И ещё неизвестно, сколько придётся здесь находиться.       Пересилив себя, Наруто берётся за ужин. Мучения прерывает короткая мелодия и вибрация телефона на тумбочке. «Как дела? Ужинаем.» с прикреплённой фотографией от мамы… Они едят карри, казавшееся сейчас таким аппетитным… А что досталось Наруто? Рис с варёными овощами! Какая гадость! К тому же овощи из разряда тех, которые парню не нравились с самого детства и оставались в чёрном списке по сей день. И как долго это продлится? Как теперь жить, зная, что изо дня в день придётся питаться подобным? И ничего более-менее солёного, чтоб скрасить пресную пищу… Фу…       Делать нечего. Тяжёло вздыхает, отправляет в ответ фото своего ужина с сообщением «Мам, забери меня(ಥ﹏ಥ)« и, наконец, принимается за трапезу. Всё же, умереть здесь от голода после того, как едва не умер в ДТП — такая себе перспектива…

***