Золотой дракон

Под деревьями было меньше снега, его задерживали ветки, плотно сцепившиеся над головами. В Лихолесье царила ватная полутьма, в которой звуки вязли, а воздух был неподвижным и затхлым. Сам собой напрашивался вопрос, как живут здесь эльфы? Хоббиту на их месте было бы очень неуютно. – Бильбо, ты уверен, что хочешь ехать прямо сейчас? – спросил Фили, покосившись на набитые седельные сумки. – Не боишься, что пони завязнет? – тут же подал голос Кили и добавил, поежившись: – Холодно… Торин, ехавший впереди, хмыкнул: «Избаловал я вас… Даже наш взломщик не мерзнет!» Хоббит не знал, следовало рассердиться или счесть это похвалой. И вдруг прямо перед ними из плотно сомкнувшихся ветвей, едва не переламываясь под тяжестью огромного рюкзака, вышло нескладное долговязое существо с ушами ну просто какой-то запредельной длины. Каково же было изумление компании, когда Король-под-Горой спрыгнул с седла и тепло поприветствовал белобрысого пришельца: – Фирланил?! Ты что, заблудился? – А ты чего такой мелкий стал, твое высочество? – парировал Фирланил, склонившись к гному, чтобы по традиции подгорного народа стукнуться лбами. Такого панибратства не позволял себе ни один перворожденный, и уж точно это было не похоже на короля, кривившегося от одного вида остроухих. – Во-первых, я уже коронован, – ничуть не рассердившись, поправил гном. – Как быстро время летит… – мечтательно проронил эльф, с трудом разогнувшись под тяжестью рюкзака. – Ты был таким милым юношей, не узнать прямо… – А во-вторых, это ты вымахал как верста роханская! – закончил Торин. – Я помню, ты был всего на голову выше меня. Племянники торопливо спешились и подбежали к дядюшке, Фили даже потрогал его лоб рукой и спросил, все ли хорошо? Подгорный король кивнул. Тогда вступил Кили: «Дядя, ведь это же – эльф!» Ему казалось, что если бы подобное неуважение позволил бы себе даже владыка Трандуил, Торин ему бы попросту шею свернул голыми руками, не побоявшись войны. – Не смеши меня, Кили, это ходячее недоразумение не может быть эльфом, они же перестали рождаться после первого тысячелетия Третьей Эпохи. – Именно тогда Эрин Гален накрыла Тень, – с энтузиазмом поддержал его Фирланил, также ничуть не обидевшись. – И он стал называться Таур э-Ндаэделос, на вестроне Лихолесье. – Вот, – удовлетворенно подтвердил Торин. – Так вышло, что мы с Фирланилом ровесники, получается, он ну никак не может быть эльфом, хоть и родился у пары чванливых ушастых перворожденных. – Я старше тебя, – насупился эльф, кажется, разделявший мнение Торина о своих родичах. – На целых пять лет! – Торин, – осторожно подал голос Бильбо. – Можно нескромный вопрос? Если его родители – эльфы, то кто он? – Сие мне неведомо, – смиренно сложил руки гном. Спутники короля с любопытством разглядывали Фирланила. Он действительно не слишком походил на сородичей. Длинноногий, как кузнечик, с кудрявыми вихрами, плечи совсем узкие, да еще и сутулый, что стало заметно, как только он избавился от своей непосильной ноши. – Что у тебя там? – спросил подгорный король. – Можем навьючить на пони и помочь доставить. – Это, – эльф заулыбался, как кот, которому досталась целая крынка сметаны. – Подарочек на день рождения… Тебе, Торин, за все сто семьдесят, что я пропустил. Прежде чем гном успел что-то возразить, завязки рюкзака оказались растянуты, и показался покатый серый камень. – Ты решил порадовать меня булыжником? – заинтересовался гном. – Стал бы я из-за простой каменюжины так корячиться, – возмутился эльф. – Подобрал бы на склоне Одинокой, и дело с концом! – Тогда что это? – Бильбо слез на землю, хотя снег неприятно холодил босые ноги. В тот же миг его поймали за руку и заставили приложить ладонь к гладкому серому боку. Под пальцами явственно ощущалось тепло. От спины эльфа камень бы так не нагрелся. Торин тоже с любопытством потрогал шершавую поверхность, племянники последовали его примеру, но никто так ничего и не понял. – Разве не ясно, что это – яйцо! – воскликнул перворожденный. – Когда вы влезли в Эребор, Смог был вынужден перенести его подальше от гнезда. – Нет, все-таки ты – эльф, Фирланил, – зарычал король, хватаясь за рукоять Оркриста. – Не обзывайся, – надул губки тот. – И не порть оружие, потом зазубрины замучаешься убирать. – Может, разогреть яйцо на костре и кинуть в снег, а потом зубилом доработать? – с надеждой спросил гном. – От него надо избавиться, пока не вылупилось! Эльф заслонил яйцо собой. За тощими ногами, правда, не скрылось и половины. Упрямо скрестив руки на груди, Фирланил заявил: «Да что вы, гномы, понимаете в драконах?» – Например, что драконы не прочь перекусить сотней-другой наших сородичей - и это только на обед, – нахмурился Торин. – А еще все они мечтают завладеть нашими сокровищами. – Драгоценные камни их не интересуют, – вполне резонно заметил эльф. – К серебру и мифрилу они тоже равнодушны. Бильбо вздохнул. Он прекрасно знал, что Эребор буквально завален золотом. И не только сокровищница. Желтые жилки попадались в стенах и потолках повсюду, их никто не трогал – зачем? Если спуститься на несколько ярусов и раз-другой наугад ткнуть киркой в стену, непременно оголится пласт золота толщиной в палец. Даже песок по берегам реки, берущей начало в Одинокой горе, переливался веселыми лимонными бликами на солнце. – Твоя гора – настоящий соблазн для драконов, желающих вывести потомство, – проговорил Фирланил. – Полагаю, ты уже слышал, что они стали появляться в этих краях, чего не случалось, пока был жив Смог. – И поэтому ты хочешь, чтобы я своими руками притащил одного из них поближе к излюбленной добыче? – зло сверкнул глазами гном. – Вообще-то им больше нравятся барашки, – заметил эльф. Торин продолжал хмуриться, тогда старый друг примирительно толкнул его в плечо: «Не дуйся, твое величество! Я бы не стал предлагать ничего такого, если бы не был уверен, что это поможет избежать повторения трагедии». После этих слов Бильбо зауважал молодого эльфа – его сородичи никогда не выражали сожаления по поводу случившегося, им было все равно, кто властвует в Одинокой горе – дракон или гномы, если, конечно, это не угрожало их лесу. – В Мории жил дракон, – внезапно заявил перворожденный. – И не один! Кстати, именно твой давний предок первым придумал содержать их в сокровищнице для охраны. Погибель Дурина расправилась со стражем, потому что он был очень мал, всего-то чуть больше лошади. Если бы эти драматические события произошли хотя бы несколькими годами позже, Казад Дум по-прежнему был бы вашим. – Откуда ты это знаешь? – поинтересовался Торин. При упоминании древней твердыни его глаза алчно блеснули, но лишь на миг. На деле ему хватало забот с собственным наследством, которое предстояло еще очень долго приводить в порядок. И тут эльф снова всех огорошил. Оказалось, он изучил всю библиотеку Трандуила, пытаясь придумать, как согнать Смога с гнезда. Тайком лазил в охраняемые залы через шахту, ведущую из кухни, по которой владыке поднимали подносы с едой, и ночи напролет листал страницу за страницей древние рукописи, чтобы помочь старому другу вернуться домой. Растроганный этим известием Король-под-Горой запрыгнул на драконье яйцо, благо оно стояло надежно, и обнял эльфа так, что у того ребра хрустнули. – Я покажу выписки, только отпусти, задушишь, – просипел Фирланил. Молодые гномы взглянули на толстую кожаную папку, перевязанную плетеной веревочкой, и, не сговариваясь, взялись разводить костер. Бильбо невольно улыбнулся – как же здорово путешествовать с друзьями. Он решил, что сегодня уже поздно куда-то уезжать, а уж утром он распрощается с гномами, пожелает им удачи и двинется в Шир в одиночку.