Золотой дракон

Торин зарылся в бумаги, так что у племянников и хоббита появилась возможность расспросить эльфа. Фили и Кили устраивали лежанки из лапника, Бильбо пристроил котелок со снегом над огнем, чтобы приготовить суп и, жутко смущаясь, спросил: «Фирланил, скажи, Смог был самкой?» – Нет, что вы, мистер Бэггинс, яйца насиживают только самцы, – перворожденный бросил свой тонкий плащ прямо на снег и растянулся во весь рост, блаженно вздохнув. Холод его не тревожил. – Самки мельче и слабее, они не могут защитить свое потомство. – Расскажи лучше, как ты с дядюшкой познакомился, – попросил Фили. Эльф как будто ждал этого вопроса и с охотой принялся вспоминать: «Владыка устраивал пышный бал по случаю дипломатического визита тогдашнего Короля-под-Горой Трора. Насколько я понял, Траин остался в Эреборе греть трон своей задницей». Юноши прыснули в кулаки, опасливо косясь на дядю. К счастью, Торин был не против того, чтобы эльф имел собственную точку зрения по поводу его покойного отца. – Так вышло, что с Трором поехал только старший из принцев, – продолжал эльф. – Как вы понимаете, оба были от этого не в восторге. Кили, видимо, представил себя на месте Фрерина, тоскливым взглядом провожавшего старшего брата с крепостной стены. Лучник тут же плюхнулся рядом с Фили и вцепился в его руку. Старший из принцев благодарно глянул на дядю, который, зная о привязанности племянников друг к другу, никогда не пытался их разлучить. – Торину было тогда двадцать пять, младше вас обоих, – улыбка у Фирланила была чересчур широкая и не очень красивая, зато на редкость искренняя для эльфа. – Нет чтобы веселиться со всеми, а он стоит в стороне мрачнее тучи. Вот я и пригласил его. Знаете, Торин великолепно танцует. Перворожденный тихонько повел мелодию, как видно, с удовольствием вспоминая этот момент. Бильбо и племянники переглянулись. Они знали, что у короля безупречный музыкальный слух и в дополнение к этому великолепный голос, но танцы… Кто бы мог подумать? Хоббит сразу представил дворец Трандуила в праздничном убранстве. Это было легче, чем вообразить молодого Торина. Наверное, у него тогда только-только усы пробились. Подгорный народ взрослеет медленнее людей и хоббитов. Пара, должно быть, выглядела весьма необычно. Темноволосый смуглый гном в расшитом камзоле, а с ним мальчишка-эльф с торчащими во все стороны светлыми кудряшками, в обычной для дивного народа светлой тунике из легкой струящейся ткани. Судя по его нынешнему виду, и тогда одежда болталась, как на пугале огородном. «Должно быть, Торин был очень хорош собой с его-то яркими синими глазами, как будто подведенными углем», – подумал хоббит. Воображая их танец, плавные движения под текучую музыку, полурослик едва не упустил недорезанную картофелину в котелок. Было отчего – мягкий баритон Торина до того неожиданно влился в мелодию. И когда Бильбо успел позабыть, что Король-под-Горой любит петь и ни разу не упустил такую возможность за весь поход? Непонятно было мистеру Бэггинсу, по какой причине его так взволновала эта картина. Должно быть, из-за своей необычности. Он, конечно, мог похвастаться, что наблюдал танцующих гномов. Фили и Кили отплясывали на столе в Бэг-Энде с большим энтузиазмом. Но тогда хоббит мог думать лишь о том, что они истоптали столешницу грязными сапогами и залили все кругом пивом, которое так и выплескивалось из их кружек. «Я бы отдал этот стол вместе со всеми стульями, чтобы увидеть такое еще раз», – подумалось хоббиту. И, словно прочитав его мысли, братья принялись толкаться локтями и перешептываться. – Ну чего тут уметь-то? – расслышал хоббит слова старшего из принцев. – Давай я поведу? Не дожидаясь ответа замявшегося Кили, Фили поднялся с места, подал руку брату, ловко развернул к себе и опустил ладонь ему на талию. Кили опасливо взялся за плечо партнера, без предварительного употребления нескольких кружек пива или эля он в первый момент застеснялся зрителей. Фили вел уверенно, и осмелевший младший решился уточнить: «Ты где так научился?» Старший только усмехнулся. – Никак, Двалин постарался, – прокомментировал Торин. Кили тут же сбился с ритма и наступил на эльфа. Танец был загублен… Однако Бильбо поймал себя на том, что украдкой улыбается. Эта парочка не могла оставить равнодушным даже затоптанного эльфа, а уж известие о том, что суровый сын Фундина умеет танцевать, и подавно. «Вернемся, надо непременно пригласить его, даже если он меня за это прихлопнет, как комара», – подумал хоббит и приуныл. Он успел забыть, что завтра они с друзьями разъедутся в разные стороны и, как знать, когда увидятся в следующий раз? Ночью Бильбо снились странные и даже страшные сны. Его норка начала раздаваться в стороны и вглубь, как гномьи города в горах. Бэг-Энд стал чем-то вроде прихожей, а ниже и ниже спускались бесконечные ярусы, туннели и лестницы, галереи и пещеры. Земля под ногами бедного мистера Бэггинса с грохотом разверзалась, снизу поднимался пронизывающий холод, от которого не спасали бриджи и льняная рубашка. И хоббит кричал во сне: «Хватит! Мне столько не нужно!» А потом он нес куда-то непомерно тяжелый для одного полурослика обеденный стол, столешницу которого теперь покрывали не царапины, а настоящие борозды, оставленные огромными когтями. – Молния убила! – ахнул хоббит и проснулся, встретившись со встревоженным взглядом Торина. Тот, нахохлившись, сидел у огня. Бильбо стало стыдно, когда он понял, что теплый плащ Торина с меховой оторочкой служил ему дополнительным одеялом. – Так и знал, что ты простынешь, – сказал гном и налил в кружку лечебного отвара, готовившегося в котелке. – Не пущу тебя никуда, погостишь в Эреборе до весны. Бильбо поймал руку Торина вместе с кружкой. Кожа на костяшках оказалась довольно грубой, а то, что металл стал ужасно горячим, похоже, гном не ощущал, зато хоббиту было неприятно даже за ручку браться. – Ты чего, Бильбо? – спросил Торин, но руку не отнял. – Спасибо тебе за заботу, мой король, – просипел хоббит. В этот момент разбуженный разговором Фирланил зашевелился и мучительно застонал. Он был не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, и ужасно страдал от боли в натруженных плечах и спине. – О, Эру! – простонал он. – Какая мучительная расплата за благие намерения… Король-под-Горой бесцеремонно сдернул с Фили одеяло, чтобы заменить им свой плащ и укутать Бильбо получше, после чего растолкал Кили. Братьям предстояло подготовиться к обратной дороге, они пристроили на спину одного из пони рюкзак с яйцом, обвязав его со всех сторон для надежности, потом как-то хитро соединили двух других и погрузили поперек сцепки эльфа, который был тяжеловат для одной лошадки. Потом хоббита усадили в седло его Сахарка, вручив флягу с целебным отваром и укутав в кокон из плаща и одеял. Полурослик жутко смущался, что друзьям приходится так с ним возиться, хотя трое гномов ничуть не переживали, что приходится идти пешком. Фили и Кили, выросшие в Синих горах, считали предстоящий путь до Эсгарота чем-то вроде увеселительной прогулки. В своем новом доме они частенько уходили лазить по кручам Одинокой, пугая иной раз даже вернувшихся в Эребор гномов своими выходками. У Бильбо сердце едва не остановилось, когда он увидел Фили, висящего на одной руке под скальным козырьком на головокружительной высоте. Благо, Кили не стал повторять подвига брата с хождением по потолку. Уши тогда пострадали у обоих, чтобы неповадно было. Выносливые гномы прошли огромное расстояние за день и часть ночи. Торин придерживал задремавшего хоббита, чтобы тот не вывалился из седла. Бильбо не проснулся, даже когда гномы пытались докричаться до паромщика. Полурослик был счастлив отлежаться на постоялом дворе в уютной кровати под теплым одеялом. Около полуночи Торин сам сварил ему куриный бульон, а наутро послал племянников за лекарем, который заставил глотать какой-то гадкий порошок. Хоббит быстро пошел на поправку. Как ни странно, эльф тоже пришел в себя всего за пару дней и вовсю начал разглагольствовать о прелестях драконовладения. Пора было двигаться в сторону Одинокой горы. Гномы снова ехали на своих лошадках, а эльф с яйцом в обнимку сидел верхом на благоприобретенном тяжеловозе отвратительного серо-бурого окраса, с такими мохнатыми бабками, что впору косички заплетать.