Золотой дракон

Немного придя в себя после встречи с призраком, Торин решил не искушать судьбу и всыпать уже рис в суп, как знать, может, это была последняя воля усопшего. Приводя себя в порядок, оба испытывали некоторую неловкость после сумбурного признания и того, что они вытворяли. Король-под-Горой искренне думал, что поспешил. Следовало хотя бы на сегодня ограничиться поцелуями, а не доводить все до конца. Повезло еще, что призрак не заговорил раньше, тогда хоббит точно разочаровался бы в гноме как в любовнике. От тягостных мыслей его отвлек голос Бильбо, подметившего, что рис почти сварился. Пирог из печки он уже извлек и аккуратно нарезал на пятнадцать равных частей. Торин добавил в суп обжаренный лук, бросил несколько горошин перца и от души сдобрил тем самым соусом с болотной мятой. Потом достал две баночки, в одной из них была какая-то смесь, а в другой – рыжий порошок. Бильбо храбро попробовал несколько красных крупинок, они оказались очень жгучими. – Если ты добавишь такое в суп, я не смогу его есть, – предупредил хоббит. – Положу поменьше, – согласился гном. – Но все же он должен быть острым. Бильбо оставалось надеяться, что Торин знает что делает. Из второй баночки пахло тем же перцем и укропом. Король сказал, что еще туда входят базилик, кориандр, майоран и шафран. Последним в кастрюлю полетел измельченный чеснок. Из-за двери раздался задушенный стон эльфа, она распахнулась, и в кухню, осторожно переступая через Фирланила, ворвалась вся компания с алчно горящими глазами. Только Фили и Кили, прежде чем кинуться за мисками, с самыми серьезными минами пожали взломщику руку и одобрительно похлопали по плечу и спине, а потом подмигнули дядюшке. За столом, на котором только что происходило непотребное действо, места едва хватило на всех, но гномы не жаловались. Хоббит оказался зажат между Торином и Фили, который кажется нарочно подсел поближе, чтобы Бильбо сидел чуть ли не на коленях у короля. Эльф получил свою долю пирога и отошел обратно к двери, снова изображая бдительного стража и бормоча что-то о безвинно убиенной корове. Бильбо с опаской попробовал приготовленный Торином суп и вынужден был признать, что с перцем гном не переусердствовал. Хоббит не был любителем острого, но это было вполне терпимо. Нет, было очень вкусно и сытно! Гномы действительно знали толк в готовке, хоть и имели свои представления о том, какой должна быть еда. Всего после нескольких ложек ему стало жарко и захотелось снять совсем недавно накинутый жилет. Впрочем такой эффект мог быть вызван близостью короля, который больше внимания уделял ему, нежели еде. То невзначай коснется руки, то приобнимет, а когда никто не смотрел, не выдержал и зарылся носом в спутанные кудряшки, обдав горячим дыханием ухо хоббита: «Хочешь, ляжем на одной кровати?» Бильбо подумал, что ослышался. Торин приглашал его к себе после того, как закончился их первый раз? Отчаянно покраснев, он кивнул: «Хочу…» Он надеялся, что гном не станет настаивать на повторении несомненно приятного опыта этой ночью, потому что испытывал кое-какой дискомфорт. Но и без этого им было чем заняться. Хоббит потерся о гнома плечом, стесняясь проявлять чувства более открыто. Со стороны Фили и так раздалось одобрительное хмыканье. Только теперь начало вериться в слова Гэндальфа о том, что он – везунчик. А чем, кроме невероятного везения, можно объяснить то, что гном, по которому Бильбо страдал многие месяцы, считая неприступным и холодным, воспылал к нему ответными чувствами? «Давным-давно надо было ему открыться! Надо же подумать, что у хоббитов такие же порядки, как у высоких! Глупый гном! Зачем он все в себе держал столько времени? И как я – остолоп – не заметил? Каррок хотя бы вспомнить! Это же было так очевидно! Мы бы уже столько времени могли быть вместе! Подумать только, всеми этими ночами ему было так же одиноко, а он не признавался, упрямый!» Примерно с такими мыслями хоббит позволил гному увести себя с кухни. Насколько он знал, покои королевской семьи были полностью уничтожены драконом, так что Торин расположился там же, где и остальная компания, в прилично сохранившихся гостевых спальнях. Матрасы пришлось долго выбивать от вековой пыли, но спать на них было лучше, чем в некоторых постоялых дворах. Единственная неприятность состояла в том, что замок заклинило. Кто-то из шалопаев протолкнул в скважину мелкую монетку, и разбираться с этим решено было утром: «Не мучайся, Бильбо, пусть завтра сами вытаскивают, как хотят», – сказал Торин, расплетая косы. – Мой король, – восхищенно прошептал хоббит. Торин стоял в потоке лунных лучей, серебрящих его волосы. Каждая черточка на его лице стала особенно четкой, словно гном был высечен из камня. Но нет, даже гномы не могли сотворить столь совершенную скульптуру, такое было под силу лишь Вале Ауле, творцу Семерых Отцов. – Даже не верилось, что можно любоваться тобой, – вздохнул он. – Почему только любоваться? – удивился Торин. – Ко всему, что сотворено гномами, позволено еще и прикасаться. Хоббиту не нужно было другого приглашения. Он торопливо расстегнул кафтан гнома и сдернул его с могучих плеч. Следом на пол полетела рубаха. Бильбо припал губами к мастерски вылепленным мускулам на руке короля, погладил мягкие волосы, поднимающиеся от запястья к локтю. Его все еще немного удивляло то, сколько у гномов волос на теле. Он обошел Торина сзади, и тот специально повел плечами, чтобы Бильбо мог рассмотреть каждый мускул, бугрящийся под кожей. Даже мертвенно белые в свете луны шрамы не портили этот вид. Бильбо осторожно пробежал пальцами по плечам гнома, отодвигая густые теплые волосы, и коснулся губами рубца, оставленного копьем. – Что бы я делал, если бы потерял тебя в той битве? – прошептал хоббит. – Не думай об этом, – попросил гном, которому было ой как непросто устоять спокойно под нежными ласками любовника. Особенно когда ловкий язычок проходился по нервам. Торину казалось, что все волосы на теле встают дыбом от этих упругих, чуть шершавых прикосновений и следующего за ними холодка. Бильбо снова обошел его и наклонился, чтобы коснуться губами чувствительной кожи на боку. Мышца на животе непроизвольно напряглись, едва Торин ощутил его теплое дыхание, полурослик это заметил и отстранился: «Не нравится?» – Очень нравится, – искренне заверил его Король-под-Горой. – Только не кусай там больше. Бильбо хихикнул и принялся целовать грудь и живот гнома, потом все же не удержался и слегка прихватил зубами кожу над выступающей костью таза. Гном рвано выдохнул и потянул его за кудряшки. – Не буду, не буду! – быстро пообещал хоббит и вернулся к исследованию пупка гнома. Над ним волоски были тонкими и мягкими, а ниже сбегали более жесткие и темные, слегка завивающиеся. Бильбо ослабил шнуровку, опустившись на колени перед гномом и уткнулся носом ему в лобок, вдыхая его запах. В походе Бильбо привык воротить нос от вечно немытых товарищей в нестираной одежде, покрытой боги знают чем. Но Торин пах на удивление приятно, запах свежего пота был практически не различим и не казался отталкивающим, даже наоборот, слегка будоражил. Член гнома, уже полностью готовый к бою, приятно упирался в щеку. Бильбо сжал его ладонью, открывая головку, и принялся играть с замысловатым украшением – и как только гномам пришло в голову делать такое? – Всего лишь традиция, – голос Торина стал низким и немного хриплым. «Я сказал это вслух? – испугался Бильбо, поднимая голову, чтобы заглянуть в тускло мерцающие глаза любовника. – Хорошо, что он не обиделся…» – Я сперва хотел проколоть насквозь, мне кажется, это красиво, когда мифриловые шарики располагаются по обе стороны от головки. Бильбо сглотнул, представив, как это должно быть больно. Не вовремя вспомнилось, как в бане он случайно посмотрел на Двалина. Тогда он решил, что показалось, но у него на самом кончике определенно поблескивало толстое золотое кольцо. Неужели после такого членом можно было пользоваться по назначению? Торин сдавленно хохотнул и поспешил затолкать головку в рот хоббита. «Молчание – золото!» – мысленно согласился тот, обводя член гнома языком и пробуя прокрутить серьгу в проколе. Одобрительный рык послужил подтверждением того, что ему это удалось. Хоббит продолжал играть с металлическими шариками, перебирая в пальцах яйца гнома. Вскоре ему удалось подавить тошноту и позволить гному качать бедрами, мерно трахая его в рот на половину длины. – Хочу его весь, – на миг выпустив член Торина изо рта, заявил Бильбо. – Ты делал это раньше? – на всякий случай уточнил гном. – Конечно, делал! – вспыхнул тот. – Я много чего делал двадцать лет назад! Ему и правда хотелось заполучить член целиком, но никак не получалось. Торин оторвал его от полюбившегося лакомства, вздернув на ноги и толкнув к кровати. Хоббит лег на спину и порывисто вздохнул, а потом судорожно обхватил талию гнома. В этом положении большой член с легкостью проскользнул в горло, перекрыв дыхание. Гном навалился на него всем весом и простонал что-то на кхуздуле. Ощущать полную власть над хоббитом было просто восхитительно. Он нарочно повременил пару мгновений, почувствовав, как ослабевшие руки толкнули его бедра вверх. Малыш судорожно выдохнул и порывисто вздохнул, так и не выпустив головку, а потом сам потянул гнома к себе. Ему так нравилось гладкое скольжение головки внутрь и то, как слегка кружится голова. А когда Король-под-Горой высвободил его член и сам вобрал его в рот, стало просто невмоготу. Он сдавленно застонал, вцепившись в бедра гнома и не давая ему отстраниться. – Ты сумасшедший, – с восхищением воскликнул Торин, свалившись с задыхающегося хоббита набок, и довольно облизнулся. – Вкусно. В темноте перед глазами еще метались белые вспышки, а Бильбо уже потянулся к члену любимого: «Я хочу, чтобы тебе было так же хорошо, мой король… Хочу почувствовать твой вкус…» Большего было не нужно. Заведенный до предела гном провел головкой по приоткрытым губам Бильбо, несколько раз сильно приласкал себя по всей длине и протяжно застонал. Хоббит прикрыл глаза, глотая терпкое сладковатое семя, а потом игриво слизнул последние капельки с головки и, сладко зевнув, принялся освобождаться от так и не снятой одежды, чтобы забраться под одеяло вместе со своим гномом.