Золотой дракон

Оркрист покинул ножны всего на миг раньше Маэгнаса, лезвия мертвенно поблескивали, отражая пламя костра, но не светились. Торин пнул эльфа под ребра и рявкнул: «Фирланил, Трандулета бреют наголо!» Заспавшийся остроухий подскочил, как ужаленный, сон как рукой сняло. – Не шути так, – успел попросить он, прежде чем в круг света от костра вползла уродливая паучья туша. После прошлой стычки с многоногими чудищами Бильбо перестал их бояться, но сейчас к его горлу непроизвольно подкатил комок тошноты. Глаза чудовища были мутными, а из вспоротого брюха по земле волоклись внутренности. – Дохлятина! – рявкнул Двалин и одним махом срубил чудищу голову. У Бильбо закружилась голова. Запах из леса шел просто гадостный, хоббит начал тосковать по осеннему безветрию Лихолесья. Вдруг совсем рядом он уловил слабый шорох и, заслонив собой спину Торина, ткнул наугад между ветвей, почувствовав сопротивление плоти. Давление возросло, последовал рывок - и на свет показалась еще одна мерзкая паучья морда. Клинок вошел в голову твари уже почти наполовину, но она продолжала напирать. – Торин! – запнувшись, позвал Бильбо. Гном, рубанув голову какой-то облезлой до неузнаваемости зверюги, подскочил к пауку справа и отсек щелкающую хелицерами голову. Хоббит поспешно выдернул меч и тут же нанес удар у самой земли, перерубив пополам полусгнившего зайца. Снова вспомнились облезлые птицы с остановившимися неживыми глазами. Значит, слухи о некроманте в Дол-Гулдуре не были вымыслом. Сложно было поверить, что Дис удалось пройти мимо крепости, не наткнувшись на всю эту мерзость. «Дохлятина», как правильно обозвал ее Двалин, напирала со всех сторон, как гоблины, с единственной целью – убить все живое. Бильбо выяснил странную особенность своего нового зрения. У костра было слишком светло, чтобы что-то разбирать в темноте за кругом света. Похоже было, что гномы сталкиваются с той же проблемой. – Элирадил, – простонал вдруг эльф. – Дил… Это же я… Торин подтолкнул мужа поближе к Двалину, а сам прикрыл Фирланила. Заслонившись рукой от света, он разглядел сперва только шатающуюся фигуру, а потом, вглядевшись, понял. Перед ним мертвец, и не слишком свежий. – Он пропал незадолго до нашей встречи… – эльф безвольно опустил меч. Торин наступил окованным каблуком ему на ногу, пытаясь тем самым привести в чувство и следя, чтобы мертвец подошел поближе, но не слишком. Не хотелось сильно открываться для нападения с боков. – Возьми себя в руки, если не хочешь пополнить их ряды, – потребовал гном. Командный тон подействовал. Эльф рубанул какое-то умертвие, а Торин, наконец, изловчился снести голову несчастному Элирадилу. Он хотел рубануть сразу и наверняка, чтобы не проявлять к мертвецу излишнего неуважения. «Хватит с меня кухонного призрака… – подумал он про себя. – Прости, дружище, не хочу, чтобы ты кого-нибудь покусал…» Голова прокатилась по неглубокому снегу и впилась зубами ему в ботинок. Забыв обо всяком почтении, гном дернул ногой, откидывая опасный объект подальше. Хоббит тем временем прикрывал сыновей Фундина от всякой мелюзги, уже не разбираясь, что выбирается в круг света. Двалин оставил один из топоров в чересчур крепком черепе умертвия, и теперь орудовал одним. Хуже всего, что Балина начали от них оттеснять. – Если живы останемся… – хоббит брезгливо наступил на облезлую тушу, которую прикончил старый гном, чтобы держаться поближе к нему. Двалин тоже сместился к ним и кивком показал, что слушает. – Все-таки потанцуешь со мной? – Когда ты на празднике предложил, я решил, что ты пьян в стельку, – удивленно глянул на него сын Фундина. – Фили сказал, ты умеешь… – насупился полурослик, наколов спорхнувшую с ветвей птицу на лезвие Маэгнаса и тут же стряхнув ее на землю прямо под ноги Балина. Тот не преминул потоптаться на клювастой голове. – Я ему уши надеру, – буркнул Двалин. – Сколько раз повторять, чтобы не болтал лишнего… Умертвие было так любезно, что подползло к нему, чтобы вернуть топор. Двалин уперся ногой, едва избежав укуса, выдрал засевшее лезвие и мощным ударом расколол-таки безобразную голову. – Ну, так что? – нетерпеливо спросил хоббит. – Ты согласен? – На следующем же празднике я к твоим услугам, – покорно сказал Двалин. – Если выживем. Внезапно среди деревьев прозвучали рога. Это были эльфы, наконец, почуявшие, что в их лесу творится что-то неладное. Пешие и верхом на оленях они быстро искореняли нежить, осыпая ее заговоренными стрелами и рубя клинками. Когда они добрались до лагеря, вокруг которого уже громоздился вал из мертвых тел, Бильбо испуганно жался к мужу, сыновья Фундина стояли по разные стороны от костра, причем Балин с пылающей головней вместо оружия прикрывал Фирланила, которого успели последовательно обуять гнев, страх и желание оплакать погибшего собрата. – Можешь опустить меч, – тихо сказал Торин. – Они больше не лезут. Хоббит послушно рубанул воздух, после чего Маэгнас снова заблестел, избавившись от пятен грязной крови, и убрал клинок в ножны. Торин проделал тот же нехитрый маневр с Оркристом, взял хоббита на руки и осторожно перенес через кучу умертвий, некоторые из которых все еще слабо трепыхались. Трандуил поглядел на Короля-под-Горой сверху вниз со спины своего оленя и надменно произнес: «Мы поймали ваших лошадей. Они оторвали ветку, к которой были привязаны, и так втроем с ней и бежали». – Твоя щедрость не будет иметь границ, если ты вернешь их нам и заберешь своего верноподданного, – процедил Торин. – При одном условии, – потребовал эльф. – Ты пошлешь Митрандиру письмо с просьбой еще раз поднять на Совете Мудрых вопрос о нападении на Дол-Гулдур. Если скверна будет распространяться такими темпами, вам придется принимать беженцев. В голосе обычно невозмутимого правителя были слышны истеричные нотки. А Торин не выдержал и хмыкнул: «С чего ты взял, что гномы Эребора вам помогут?» Обыкновенно светлая кожа эльфа позеленела. – Ради Ауле, Торин, я думал, мы забыли эти давние разногласия! – взмолился он. – Эта мерзость покончит с Лихолесьем и пойдет в Эсгарот и восстающий из руин Дейл. Ты же не будешь отсиживаться в своей горе, пока нежить будет разорять город, отстроенный на твои средства? Бильбо смотрел во все глаза. Перед лицом опасности холодный и надменный эльф стал вдруг живым. – Если бы я отказал вам в помощи, то был бы не лучше вас, остроухих, – проговорил назидательным тоном гном. – Я пошлю весть Таркуну. А еще, если ты согласишься на мое условие, я договорюсь с людьми и пришлю отряд воинов, чтобы вы могли продержаться до прихода колдунов. – Клянусь Эру, что угодно, – выпалил Трандуил и, поняв свою ошибку, запоздало накрыл губы ладонью. – Не волнуйся, я не буду выдвигать каких-то запредельных требований, – Торин похлопал его по бедру, испачкав светлые одежды. – Отсидишь положенный срок у меня в темнице - и мы квиты. Эльф с достоинством кивнул: «Быть по сему…» Хоббит с гордостью улыбнулся, глядя на мужа. То, чему он только что был свидетелем, могло стать началом крепкой дружбы между эльфами и гномами. Вдруг над лесом раздался странный шум, как будто кто-то встряхивал мокрую тряпку. Эльфы вскинули луки, но Торин предупредил их: «Кто выстрелит – зарублю на месте!» Те беспомощно посмотрели на своего владыку, но тот самозабвенно переживал свой позор. Через минуту, продравшись сквозь ветки, между двумя правителями приземлился золотой ящер с тряпкой в зубах. – Рин! – воскликнул не вовремя отошедший от горя утраты Фирланил. – Креп тебе подштанники принес! Дракон гордо положил истерзанную тряпку на землю, придавил лапой и уставился на владыку Лихолесья немигающим взглядом. – Лет, – заявил дракон, когда тот шевельнулся, собираясь отойти подальше от непонятной зверюги. – Лет! Лет! Лет! – Да знаю я, что ты летать научился, – буркнул Торин. – Кто тебя просил сюда являться? – Тр-р… Кх! – безапелляционно заявил дракон. – Лет! – Что нужно от меня этой мерзкой ящерице?! – сорвавшись на фальцет, вопросил Трандуил. – Это что – дракон? – Да, это – мой дракон, – подтвердил Торин. Подтверждая свой статус, дракончик сморщил нос и плюнул под ноги эльфу искрами, испортив ему расшитый шелком сапог, после чего сощурился и, снова кхыкнув, произнес то, что у него никак не получалось донести до глупого эльфа: «Трандулет! Сидр – кх!» Эльф махнул рукой и полез на спину своего оленя. – Следи за языком своего домашнего любимца, гном, – сказал он высокомерно. – И не забудь о нашей договоренности. – Я лично приготовлю для тебя подстилку из соломы, – заверил тот. Через неделю Совет Мудрых, наконец, поддержал инициативу Гендальфа, и силы Тьмы были выдворены из Дол-Гулдура, что дало эльфам Лихолесья десять спокойных лет. К сожалению, решение сровнять крепость с землей было принято много позже, лишь в конце Войны Кольца, в самом центре которой оказался молоденький хоббит из прославленного рода Бэггинсов. А весной две тысячи девятьсот сорок первого года в Эреборе состоялось пышное празднество. Гномы, люди и эльфы гуляли несколько дней на свадьбе принцев, которые, не сговариваясь, сделали предложения Ири и Эри, дочерям Риз. После этого знаменательного события Двалин долго объяснял ревнивому Королю-под-Горой, почему танцевал с его супругом, да еще и на столе.