V.
22 июня 2020 г., 09:57
Солнце здесь ближе, чем в Раю. По крайней мере Люцифер не помнит точно, как там… дома. Но ему кажется, что яркий ореол, освещающий безлюдный каньон, вот-вот коснется его макушки. Здесь брюнету тихо, приятно и безопасно. Здесь он может расправить мощные бордовые крылья, взлететь в небо, пытаясь поддеть тучи кончиками пальцев. Люциферу кажется, что дом отсюда ближе. Рай манит его. В глубине сознания все, что связано с домом, отпечатывается приятным ощущением покоя, звучанием чарующих мелодий и легким ветерком. В Раю Люций был Архангелом – одаренным Благодатью, золотистыми крыльями и любовью отца, которой завидовали даже родные братья. Он был самым младшим, самым избалованным и окруженным всеобщим вниманием. И все это изменилось, разбилось за долю секунды, как волны реки об высокие скалы каньона. Люцифер закрывает глаза, расслабляясь и позволяя своему телу безвольно лететь вниз с немыслимой высоты. Темные крылья обволакивают брюнета, затем расправляются шире, чтобы замедлить падение. Они держат его, оберегают, сохраняют в нем память о доме. Ведь по форме они остались теми же, что даровал Люцию Отец однажды. Лишь перья, потемневшие от адского огня и крови грешников, никогда больше не вернут свой прежний золотой отлив.
Люцифер однажды сильно любил, и за любовь эту был жестоко наказан.
Когда яркое солнце прячется за высокими скалами каньона, оставляя по себе лишь розоватые лучи, Люций ложится на краю скалы, вымащивая свое ложе мягкими крыльями. Он смотрит на небо, где синее небо постепенно темнеет, а из-за пушистых облаков показывается острый нос молодого месяца. Первая звезда – необычайно яркая, загорается где-то на юге, привлекая внимание брюнета. Там родилось Благословенное дитя, а значит, еще один ангел был изгнан с Небес. Образ Дино появляется перед глазами, и чем сильнее Люцифер желает развеять его, тем ярче становятся глаза Серафима в его сознании. Брюнет злится, и от злости рычит, вскакивая, как ошпаренный. Идет к краю скалы и кричит что есть силы. Потому что это ненормально. Потому что так не бывает. Это люди поддаются ангельскому обаянию. Это удел людей – боготворить то неземное, что увидеть им не дано.
Люцифер замолкает, вслушиваясь в звонкое эхо, отбивающееся от окружающих каньон скал. Кобальтовые глаза никуда не исчезают, отпечатываются на обратной стороне век, не давая брюнету и шанса стереть из памяти ангельский взгляд. Он ассоциируется отныне со свежим запахом дождя, со странным щемящим чувством в груди. С жаром, что обволакивает тело и утяжеляет конечности. Люцифер хочет его, как никого ранее. Хочет грубо и нежно, страстно и тягуче медленно. Хочет везде и по-всякому. Лишь бы уткнуться носом в золотистые волосы, касаться руками тела, будто созданного руками райского скульптора. Люцифер возвращается к мысли, что это лишь наваждение, магия, которую он раньше не встречал. Однако ни одно предположение не охлаждает то сладкое, от сладости липкое чувство в груди.
Широкую спину Люцифера обдает легким ветерком. Он чувствует знакомую энергетику, слышит тяжелые взмахи крыльями и поворачивается, чтобы ожидаемо увидеть перед собой Ади – раздраженного, запыхавшегося, с явным упреком во взгляде. Он прячет черные, как смоль крылья, расправляет плечи, отчего суставы демона громко хрустят. Люцифер давно ловит себя на мысли, что Ади очеловечился куда сильнее, чем хотел бы. Рыжеволосый редко летает, совсем не использует свои способности и силу. Он развлекается, пьет, ходит на бессмысленные свидания, чтобы изучить такое непонятное человеческое явление, как секс без обязательств. Теперь Ади, вероятно, орудует этим мастерством, как профессионал. Люцифер своего освободителя, по правде, недолюбливает. Цокает языком недовольно, стоит Ади проявить свой скверный характер и непослушание, но, разумеется, сделать ничего не может. Демон утверждает, и он в этом абсолютно прав, что Люций до конца своего существования будет признателен ему за спасения. Только это не лишает брюнета права знатно врезать любвеобильному, безответственному недотепе.
Однако сейчас Ади выглядит так, будто сам хочет врезать Люциферу. В его глазах плескается огонь, а ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. У брюнета это вызывает усмешку. Он скрещивает руки на груди и изгибает бровь в ожидании.
— Какого черта, Люцифер?
Ади подходит опасно близко, будто вот-вот осмелится толкнуть Люцифера. Смотрит прямо в глаза, без страха, лишь с неприязнью. Брюнет удивлен таким поведением, но не подает виду. Он молчит, ожидая, когда рыжеволосый продолжит.
— Ты ошиваешься где попало целыми днями и ночами! Ведешь себя, как идиот! И все это время я не могу находиться в нашем доме, потому что там торчит блядский ангел вместе со своим идиотским нимбом и чертовой Благодатью! Спрашиваю еще раз, какого черта?
Демон тяжело дышит, отчего его ноздри раздуваются, а лицо постепенно приобретает красноватый оттенок. Люциферу подобная вспыльчивость тоже присуща, однако он терпеть не может, когда другие проявляют ее по отношению к нему. Его бесит, когда Ади считает, что может позволить себе повышенный тон и какие-либо претензии. В конце концов, он всего лишь демон – бездушное существо, которое однажды отличилось излишней смелостью. Люцифер кладет руку на плечо рыжеволосого, чуть сжимая мягкую ткань кашемировой кофты. Он говорит спокойно, лишь глаза его искрятся красным, напоминая Ади, с кем он имеет дело.
— Во-первых, в моем доме, а не нашем, — Люцифер показывает зубы сквозь натянутую улыбку, а рука его сжимает плечо демона сильнее. — А во-вторых, мой благородный спаситель, не забывай, что я могу отправить тебя домой в любое мгновение. Лишь повод дай, дорогой.
— Ради чего? Или ради кого? Ангела, с которым ты переспал? Или ангела, который пытался убить тебя? — взгляд Ади меняется, искрясь обидой и злостью. — Если ты не можешь выкинуть его на улицу, этим займусь я. Ты же знаешь, Люцифер, одно твое слово, и я сделаю все сам. Просто давай вернемся к прошлой жизни.
Люцифер поджимает губы, и глаза его возвращают себе прежний темно-красный, ближе к черному оттенок. Он смотрит куда-то позади Ади, пытаясь вспомнить, как же было прежде. Прошла всего неделя с тех пор, как Дино появился в его жизни. У них практически не было нормального разговора, лишь секс, а затем странные долгие взгляды, легкие касания и непреодолимое Люцифером желание. Это есть сейчас, а прежде была… пустота? Чувство призрачной свободы и постоянный страх, что однажды Ад вновь примет их в свои убийственные объятия. Дино для Люцифера – напоминание о доме. Он его Благодать и светлое чувство блаженства. Дино для Люцифера – желание, от которого невозможно отказаться. Чары, которые не хочется развеивать. Так зачем Люцию то, что было прежде? Зачем ему пустота, когда в груди зарождается что-то новое, пока неизведанное?
— Он останется со мной, — говорит Люцифер, вновь устремляя решительный взгляд прямо в разочарованные глаза Ади.
— Я не могу существовать рядом с ангелом, и ты прекрасно это знаешь. Он вытягивает из меня энергию, — голос рыжеволосого меняется, и теперь в нем звучит лишь холод и обида. — Тебе не понять, ведь ты у нас Архангел в отставке.
Люцифер кивает, как бы сильно не хотел врезать Ади прямо сейчас. Но он понимает. Понимает, насколько тяжелое чувство, когда от тебя отворачиваются, бросая в руки судьбе, которая, казалось, создана лишь для людей. Однако, Люций для Ади – не отец. Он не может дать ему совершенно ничего – ни покровительства, ни верной дружбы. Лишь благодарность, которой чертовски недостаточно для требований демона. Им пора разойтись, найти свое предназначение на Земле отдельно друг от друга.
— Если я понадоблюсь тебе хоть когда-то, ищи меня у Сэми, — холодно говорит Ади, а затем ждет еще некоторое время, неотрывно глядя в непоколебимые глаза Люцифера.
Демон поворачивается, отряхивая крылья от осевшей на черных перьях пыли. Он делает два уверенных шага, собираясь взлететь, но Люцифер окликает его. Брюнет ждет, когда Ади хоть повернет голову и посмотрит искоса, без единой эмоции во взгляде. У Люция на кончике языка вертятся слова, выговорить которые оказывается не так легко. Он не хочет, чтобы Ади заподозрил его в чем-то, чтобы приоткрыл завесу тайны, что хранится у Люцифера между ребрами.
— Ты смог бы отказаться от Сэми? — наконец спрашивает Люций, мысленно негодуя от хриплых смешков, которые тут же издает Ади.
— Ты что-то путаешь, Люцифер, — рыжеволосый ведет бровью, искривляя губы в подобии улыбки. — Сэми не ангел божий, и он никогда не пытался убить меня.
Люцифер и сам знает, что сравнивает несопоставимые вещи. Сэми всего лишь человек, улыбчивый паренек, к которому Ади вернулся после одной проведенной вместе ночи. Второй, третий, и еще сотню раз. Он не медитирует над древними книгами, не бьет антикварные вазы громадными крыльями. В конце концов, Ади не разрывается на части в присутствии Сэми, хоть Люцифер не может быть в этом уверен. Однако не Сэми ли виноват в том, что Ади с трудом задерживает взгляд на остальных?
***
Люцифер врывается в спальню, отчего дубовая дверь с громким грохотом ударяется об стену. Он почувствовал это еще на выходе из лифта. Дождь, нет, сильная гроза, ее свежий запах и уже знакомая пелена перед глазами. Увидел одежду, бережно сложенную на спинке дивана в гостиной. И шум воды. В его ванной, что отделена от спальни Люция лишь прозрачной стеной. Брюнет тяжело дышит, его крылья вырываются наружу неконтролируемо, своей силой разрывая дорогую ткань брендового пиджака. Они тянутся шлейфом, пока Люцифер медленно, едва сдерживая порыв ускорится, идет к желаемому, срывая по пути испорченные клочки одежды. На нем остаются лишь боксеры, так очевидно натягивающиеся под напором большого возбужденного члена. В глазах играют яркие красные огни, будто освещают путь перед ним. Лишь напольная подсветка из ванной манит, как и густой пар, прикрывающий собою нагое тело, что нежится под струями теплой воды. Дино замирает. Его мокрые крылья вздрагивают, стряхивая воду, когда ангел закрывает кран, прислушиваясь. Люцифер стоит у входа в просторную душевую, и пока его сущность отчаянно тянется к ангелу, раскрыв незримые объятия, остатки здравого разума удерживают разгоряченное тело на месте. Дино поворачивается медленно, несмело. Тут же устремляет свои глаза – невыносимые, голубые как небо, неожиданно светлые и открытые, прямо на Люцифера. На его загоревшее тело. На мурашки, что заметны даже на расстоянии вытянутой руки. Люцию мгновенно кажется, что стольких сантиметров слишком много, чтобы он выдержал еще хоть секунду. Сильное тело впечатывает ангела в стену, а темные крылья обволакивают их в кокон, уничтожая пути к отступлению. Люцифер тянется к шее – мокрой, напряженной до проступающих вен. Вдыхает соблазнительный запах на полную грудь, сливается с ним, наслаждается до дрожи в коленях. Оставляет на пульсирующей венке влажный поцелуй, царапает нежную кожу зубами и мысленно кричит сам себе «Остановись!». Дино воплощает мысли Люция. Его ладони ложатся на крепкую грудь, надавливают сначала ненастойчиво. — Прекрати, Люцифер, — просит ангел почти шепотом, и это не похоже на простую формальность, над которой брюнет мог бы посмеяться однажды. — Прошу, прекрати! Люцифер стонет почти жалобно, не в силах оторваться от изучения губами каждого миллиметра острой челюсти. Дино такой манящий, такой идеальный. Его тело покрыто миллионом капель, слизать которые брюнет считает своим долгом. Так тяжело отказаться от ангела, оторвать губы, открыть глаза и вернуться в реальность, где мольба Дино отбивается от кафельных стен. Где его отторжение становится все более уверенным. Люцифер поднимает голову, пересилив себя. Кривится в гримасе недовольства и неудовлетворенности. Смотрит в потемневшие до привычного кобальтового глаза. «Нет, только не отвергай меня, ангел.» Пальцы Люцифера зарываются во влажные крылья. Мягкие, приятные, неописуемые на ощупь. Божественные. Дино хмурится, поджав губы. В его глазах играют искры сомнения, и Люций ловит их. Ловит их своими рубинами, запечатывает в своей голове. Дино хочет его. Хочет, возможно, так же сильно и отчаянно. Но ангел сдержанный. Он сильнее Люцифера, как бы сложно не было это признать. Брюнет смотрит в его глаза с немой просьбой дать ему продолжить, не заставлять останавливаться здесь и сейчас, когда их души тянутся друг к другу, а разумы настоятельно отвергают это желание. Дино решается. Его лицо меняется за долю секунды, а руки сильнее надавливают на грудь Люцифера, пока мощный толчок энергии не отбрасывает брюнета прочь от ангельского тела. Он разбивает прочное стекло, приземляясь крыльями на тысячи осколков, которыми усыпан теперь каждый уголок просторной ванной комнаты. — Если меня правда изгнали за связь с тобой, я не могу позволить случиться этому снова, Люцифер.
