VII.
25 июня 2020 г., 17:56
Люцифер выключает свет в своей спальне, но не закрывает шторы, позволяя мерцающему Детройту освещать большую комнату яркими разноцветными огнями. Они уже давно не ослепляют брюнета, лишь ласкают его лицо и нагую грудь, открытую из-за распахнутого халата. Он делает небольшой глоток вина – красного, сухого и терпкого до скрежета зубов. Люцифер ассоциирует себя с этим напитком. Дино в его голове – шампанское. Сладкое, игристое, сводящее с ума. Он был таким в их первую ночь, и в памяти Люцифера останется таким навсегда. Брюнету слишком мало того, что Дино дал ему, но он не может требовать большего. Потому что ангел открыл другого Люция, каким-то совершенно невероятным способом, возможно, даже не подозревая об этом. Одним взглядом снес стены, что Люцифер выстраивал столь долгое время. Даже если это магия и небесные чары, Люций готов нырять в них с головой, купаться в них, блаженно закрыв глаза. Его падшей душе еще никогда не было так… необыкновенно, неописуемо.
Он потеряет Дино. Безусловно, потеряет, и не сможет с этим совершенно ничего сделать. Эти мысли оседают внутри сотней мелких осколков, как те, что до сих пор разбросаны на полу ванной. Кажется, Люцифер вот-вот начнет харкать кровью, кричать от безысходности и спрашивать у Небес, за что они с ним так поступают? За что взваливают на него столько боли и испытаний? Почему позволяют ему обрести нечто новое, дать себе шанс измениться ради этого нового, а потом так нещадно его отнимают? Люцифер не глупец, он прекрасно понимает, что Дино – не случайность. Он прочитал это в глазах Александра, как самую очевидную, ясную как белый день мысль. Случайностей не бывает, особенно с Люцифером. Но разве он может отказаться от подобного дара? От дара, что стоит на пороге его спальни, думая, что Люций до сих пор не ощутил его энергию. Потемневшую, поблекшую на фоне ярких эмоций. Дино подходит ближе, и шаги его отдаются грохотом в голове Люцифера. Он слышит шорох ткани за спиной и закрывает глаза, чтобы отвлечься на шум города. Кто-то из них собирается совершить глупейшую ошибку.
Ладонь Дино обжигает плечо Люцифера. Его пальцы поддевают тонкую ткань халата, тянут ее вниз, обнажая карамельную кожу и десятки рисунков на ней. Люций следит за осторожными движениями лишь взглядом, подносит бокал к губам, чтобы отпить еще немного. Кончиком пальца, движениями совершенно невыносимыми, что вызывают мурашки на горячей коже, Дино очерчивает рисунки ангелов. Обводит их крылья и строгие лица. Ласкает облака с особенным трепетом. Рукав халата задерживается в сгибе локтя, и если бы не он, шелковая ткань давно бы оказалась на полу.
— Ты был прав, Люцифер, — говорит Дино тихо, почти шепотом, обжигая теплым дыханием затылок брюнета.
— В чем именно, ангел? — хрипит Люций, так и не отрывая взгляда от ночного города и сглатывая ком, подступивший к горлу от остроты ощущений.
— Моя настоящая сущность никогда не тянулась к Небесам, — ангел выдыхает свои слова в кожу брюнета, касаясь губами крепкой шеи. — Она всегда принадлежала тебе, Люцифер.
Это обрывает последнюю невидимую цепь, что сковывала Люция, сдерживала его силу и желание. Он не подает виду, как пылает изнутри от неожиданных слов, что въедаются в голову. Ставит бокал на столик, поворачивается медленно, надеясь увидеть глаза Дино и прочитать в них истинный посыл. Ангел стоит перед ним, — настоящий, естественный, совершенно нагой. Вновь позволяет огням большого города окутать выточенное на Небесах тело, позволяет волосам упасть на широкие плечи. В глазах откровенных и чистых плескается яркий кобальт, сияет чем-то новым. Люцифер поддевает острый подбородок, притягивает к себе чуть ближе, чтобы заглянуть в синюю глубину, так и не увидев там отчаяние. Дино с ним честен, и с собой, наконец, тоже. Он приоткрывает губы, словно лепестки нежно-розового цветка, смотрит чувственно и смело, тянется ближе. Хватается ладонями за темную ткань халата, чтобы удержаться на ногах, когда Люцифер, запустив пальцы в излюбленные волосы, оставляет короткий, но влажный поцелуй на губах Дино. Брюнет отстраняется на мгновение, чтобы вновь увидеть прикрытые глаза, непривычно расслабленное лицо. Проводит языком по влажной, а оттого блестящей нижней губе.
— Что ты делаешь со мной, ангел? — шепчет прямо в открытый рот, но так и не дает желаемое, прижимаясь чувственными губами к точенным скулам.
— Я не знаю, — Дино наклоняет голову, подставляя шею под жаркие, даже обжигающие поцелуи. — Может мы – наказание друг для друга?
Люцифер не отвечает, потому что знает наверняка, — это не просто догадки. Дино правда его наказание, а скорее испытание, с которым брюнет не справился, которому поддался, не сумев дать отпор. Люций кусает его, пробует на вкус чтобы убедиться, что он совсем не изменился. Зализывает места укусов и наслаждается тихим постаныванием. Дино такой открытый, такой особенный в этот момент, держится за Люцифера, доверяя и отдаваясь ему полностью. Брюнет перемещает руки на спину, оглаживает каждый выпирающий, перекатывающийся от плавных движений мускул, сжимает талию, оставляя на фарфоровой коже следы своих пальцев. Дино тянется за поцелуем слепо, отчаянно, впивается в губы Люцифера с неожиданным напором. Он на вкус как лимонное мороженное и шоколад – сладкий, приятный и незабываемый. Люций стонет в поцелуй низко, жмется к телу ангела сильнее, когда возбужденный член второго соприкасается с оголенным из-за жалко свисающего халата бедром брюнета. Дино просит без слов, кладет руки на лопатки Люцифера и сжимает мягкую кожу что есть силы, царапая короткими ногтями. Потому что их языки переплетаются в бессмысленной борьбе, отстаивают свое право власти друг над другом, и Люций впервые находит в себе силы отдать кому-либо контроль. Позволять управлять собой, своим телом и ощущениями. Дино нетерпеливо стонет, смело сокращает, уничтожает последние сантиметры между их телами. Его язык изучает рот Люцифера, будто впервые, плавными движениями ласкает небо, царапается об острый, ровный ряд зубов. Ангел целует брюнета так, как умеет лишь он – самозабвенно, будто в последний раз. Использует все свои природные умения, чтобы лишить Люцифера остатков сознания. У их ног на тридцать седьмом этаже целый город, миллионы огней, и пусть это не Небеса, но даже там оба не переживали подобных ощущений.
Дино обхватывает своими лепестками нижнюю губу Люция, оттягивает, не желая разрывать поцелуй, от которого сводит челюсть. И все же, между их лицами вновь образовывается совершенно лишнее пространство, позволяя мужчинам открыть глаза. Столкнуть их противоположные цвета в борьбе без победителя. Они проиграли уже давно, возможно, сразу после сотворения. Они правда наказание друг друга, но они же – награда.
Люцифер меняет их местами, обхватывает мужественное тело руками, прижимается торсом к широкой стене. Дино оказывается у самого окна, прислоняет влажные ладони к стеклу и ждет, затаив дыхание. Смотрит в отражении на размытый силуэт Люция. Брюнет ухмыляется, созерцая открывшийся вид. Он горд собой, будто показывает Дино – такого идеального, прекрасного, созданного на Небесах всему миру, хоть и знает, что тридцать седьмой этаж и отражающие снаружи стекла оставят их незамеченными. Но Люцифер будто заколдован мыслью, что на них смотрят. Неважно, снизу или сверху. Он хотел бы, чтобы весь мир увидел его награду и наказание. Его Дино, который глотает воздух жадно, прогибается в спине, чтобы открыть перед Люцием невыносимый вид. Брюнет снимает халат, позволяет шелковой ткани медленно, невесомым грузом упасть на пол. Ангел смотрит на него в отражении, не может отвести взгляд от чертовски красивого тела, исписанных чернилами груди и рук, что наконец находят свое место на плечах Дино. Они настойчивые, сильные, и силу эту вкладывают в каждое движение, оставляя как можно больше заметных следов. Люциферу и этого мало: в глубине души кричит, что блондин лишь его, лишь ему принадлежит, и Люций склоняется над ним, чтобы с упоением впиться зубами в плечи, перейти на лопатки и терзать их укусами. Дино тяжело дышит, кусает губы до крови, игнорируя металлический привкус во рту. Его тело и душа тянется к Люциферу, раскрывается перед ним, будто бутон кремовой розы. Пленит своей нежностью, отзывчивостью, невероятным запахом, который брюнет вдыхает на полную грудь, который запечатывает с своей памяти, закрывая глаза.
Люцифер заполняет Дино с наслаждением, с вибрирующими гортанными стонами. Каждый раз особенно глубоко, медленно, будто в их руках правда все время мира. Громкие шлепки отбиваются от стен, возвращаются в сознание звонким эхо, поджигают внутреннее пламя. Ангел отчаянно повторяет имя Люцифера, переводит свои кобальтовые глаза – влажные, молящие, от города до лица брюнета, что искажается в отражении. Люций сжимает ладонями плечи Дино, вынуждает его прогнуться сильнее. Углубляет толчки до запредельного, до громких вскриков и дрожащих ног. Не ускоряется, растягивая вслед за каждым движением и свои низкие стоны.
— Л-люци...Люцифер! — ангел кричит, не сдержавшись, когда твердая головка члена давит на самую чувствительную точку внутри.
— Да, ангел? — Люций издевается, обхватывает большой ладонью шею Дино и притягивает к себе, чтобы подхватить опухшие губы для короткого, но грязного донельзя поцелуя. — Чего еще ты желаешь?
Блондин смотрит, как бы неудобно ему не было изворачиваться в чужих руках, пока большой член внутри него все еще тягуче медленно двигается, доводя до исступления. Его лицо вытягивается от особенно громкого стона, когда Люцифер, при виде излюбленных глаз, ускоряет движения, хмуря брови и прикрывая глаза, чтобы не кончить преждевременно от столь развратного вида ангела в его руках.
— Раскрой крылья, — неожиданно хрипит Дино, хватаясь холодными после поверхности окна ладонями за руку Люция, обхватывающую его плечи. — Прошу, я хочу видеть их.
Люцифер мрачнеет на мгновение, но вмиг понимает, что не может думать ни о чем, кроме ангела. Прекрасного, просящего, его собственного ангела. Брюнет покидает тело Дино, упиваясь недовольным мычанием от чувства опустошения, а затем тянет его на себя. Заставляет сделать несколько шагов назад, чтобы расширить поле зрения. У Дино перехватывает дыхание. Если бы он не держался за Люцифера, непременно свалился бы на пол. Его член дергается, тело вздрагивает будто от судороги. В отражении кроме него и Люцифера позади появляются огромные крылья. Люций взмахивает ими в стороны, издает сладкий стон наслаждения, будто вместе с бордовым оперением освободил и часть себя. Он врывается в податливое тело с бо̀льшим напором, сразу же попадая по простате. Дино, будто завороженный, смотрит на Люцифера с восхищением, выкрикивает его имя и жмется всем телом к горячему торсу, лишь бы удержаться на подкашивающихся ногах.
Крылья Люция обволакивают их, словно в кокон. Ласкают ангела, его влажную от пота грудь и напряженный от неудобной позы пресс. Мягкие перья щекочут нежную кожу, превращая все в сладкую пытку, в настоящее безумие. Дино зарывается в них руками, не задумываясь.
— Ох, черт! — Люцифер стонет особенно громко и поддается внезапному порыву вцепиться в золотистые волосы, оттянуть их с силой.
Они падают на пол, приземляясь прямо на мягкие крылья, что значительно смягчают падение. Люцифер сначала хрипло смеется, а затем рычит, чувствуя подступающий оргазм. Ведь Дино насаживается на него уже самостоятельно, лежа сбоку, прижимая своим весом к полу большое крыло. Его длинные пальцы прочесывают перья, путаются в их густоте, доводя Люцифера до края. Брюнет сжимает желанное тело в тисках, обнимает так крепко, что воздуха не хватает обоим. Они взрываются одновременно, во весь голос выстанывая имена друг друга. Люцифер заполняет Дино, а ангел пачкает его крылья липкой жидкостью, мелко вздрагивая от каждого движения. Ему становится пусто и прохладно, когда Люций отстраняется, собираясь подняться наконец на кровать, и Дино поворачивается к нему резко и неожиданно, шипя от неприятных покалываний в пояснице. Глаза Люцифера расширяются на мгновение, но когда натыкаются на измученный, сверкающий взгляд привычных кобальтов, прикрываются от чувства удовольствия, сладкой эйфории. Дино здесь, он теплый и отзывчивый, открытый перед Люцием, как никогда. Обнимает его тело и покрывает исписанные чернилами плечи десятком влажных поцелуев. Он нуждается в Люцифере, и Люцифер, кажется, нуждается в нем тоже. Притягивает блондина к себе, позволяет его голове умиротворенно покоиться на своей груди. Укрывает бордовыми крыльями то ли от сквозняка, то ли от целого мира.
Дино молчит, но Люцифер буквально чувствует поток его мыслей. Они сменяются одна за другой, вынуждая и энергию ангела менять свой цвет, запах. Блондин напрягается всем телом, а Люций закрывает глаза, мечтая еще хоть несколько минут насладиться молчанием и долгожданным покоем. Дино все рушит, набрав побольше воздуха. Приподнимается, чтобы видеть лицо Люцифера, и второй вынужден посмотреть в ответ. Красный вновь борется с синим, если только они не растворяются друг в друге из-за этой борьбы. Брюнет знает наверняка, что Дино не скажет что-то хорошее.
— Могу я попросить тебя кое о чем? — говорит ангел тихо, непривычно робко, и Люцифер может лишь кивнуть.
Дино решается еще некоторое время, а затем зажмуривается, словно от сильной боли. Он выпускает крылья с глухим мычанием. Люцифер подрывается, резко садясь при виде розоватой кожи, обтягивающей твердую кость вместо густого белоснежного оперения. Сотни перьев тут же летят на пол, желтеют буквально мгновенно. Люций берет в руку несколько, смотрит на них в ужасе и позволяет раствориться прямо на своей ладони. Всего за день Дино потерял примерно половину перьев, и эта боль отражается на его лице, в его поджатых губах и опустевшем взгляде. Люцифер кладет ладонь на его щеку, поглаживает большим пальцем, пытаясь вложить в этот жест всю нежность, которую может в себе откопать. Ангел улыбается, хоть измученно и болезненно, трется об сухую ладонь, царапая ее щетиной.
— Вросшие перья у спины сильно болят, — говорит хрипло, будто все еще решается.
— Ты хочешь, чтобы я вырвал их?
— Да, — Дино кивает, а затем соприкасается с Люцифером лбами, закрывая глаза. — Будет не так больно, если ты вдруг захочешь еще раз обнять меня.
Люций издает несколько хриплых смешков. Он пытается изобразить спокойствие, уверенность и непоколебимость, но получается, очевидно, плохо. Целует кончик носа Дино и отстраняется, чтобы еще раз взглянуть в синие глаза, увидеть там уверенность и искреннее желание сделать задуманное. Люцифер верит, что это правда больно, ведь всякие крылья время от времени меняют оперение, но чаще всего вместо старых тут же показываются новые перья, заглушая боль открытой раны. У Дино же маленьких красных точек, из которых начинают сочиться тоненькие струйки крови – сотни. Люцифер кивает, судорожно и быстро, боясь передумать. Ангел ложится на живот, а брюнет скрывает свои роскошные крылья, надеясь больше не ранить блондина их видом.
— Скажи, если захочешь остановиться, — предупреждает Люцифер, прежде чем подхватить длинными пальцами небольшое пожелтевшее перо у самого основания крыльев и с силой выдернуть его.
— Ох! — вскрикивает Дино, дергаясь и жмурясь. — Х-хорошо. Продолжай, Люцифер.
Брюнету это не доставляет никакого удовольствия. Он хмурится от каждого крика, что ангел не может удержать в себе. Испорченные перья один за одним растворяются в воздухе, и, возможно, легче было бы вырвать крылья живьем, но Дино этой боли мог просто не пережить. Люцифер внутри себя мучается, смотря на выступающую из свежих ран кровь, что растекается едва не по всей спине ангела. Он ложится рядом, опираясь на локоть свободной руки, и шепчет абсолютные глупости, вызывая у Дино натянутую, но все же улыбку. Ангел привыкает к боли, позволяет себе разглядывать лицо сосредоточенного Люцифера. Он тянется пальцами к пухлым губам, гладит нижнюю и растягивает губы в улыбке, позволяя россыпи мимических морщинок собраться во внешних уголках глаз.
— Неужели сам Дьявол переживает за меня? — отрывисто, срываясь на шепот говорит Дино.
— Вздумал ерничать? — Люцифер кривится, вырывая самое большое перо и тут же прижимая руку к свежей ране, чтобы заглушить боль.
— Н-ни за что, — ангел терпит, сцепив зубы, а затем молчит еще несколько минут, лишь вздрагивая и охая из-за особенно длинных перьев.
— Ты сказал… что всегда принадлежал мне, — Люций переводит взгляд вновь на лицо Дино, чтобы увидеть, как тот кивает, вовсе не отказываясь от своих слов. — Почему ты так думаешь?
Ангел поднимается, так и не дав Люциферу закончить. Он встает на ноги, скрывает крылья, не сдержав тихих ругательств от боли. Дино идет к окну, смотрит, как поднимается солнце над высокими домами, и у Люцифера случается дежавю. Он вновь наслаждается тем, как розоватые лучи обрамляют тело ангела, выделяя его на фоне темной комнаты. Брюнет поднимается следом, но остается стоять позади, хоть вновь чувствует жизненную необходимость прикоснуться к фарфоровой коже. Дино начинает говорить, когда Люцифер уже и не ждет объяснений.
— Думаю, так было с самого начала? С первых мгновений я чувствовал, что меня тянет ко всем вещам, о которых новосозданным ангелам запрещали говорить. Я читал о тебе, слонялся за Александром все время, чтобы узнать то, что не описано в книгах. Мечтал встретить тебя, посмотреть в глаза, — Дино оборачивается к брюнету, осуществляя желаемое. — Значит ли это, что ты, Люцифер, — и есть моя природа?
Люций обхватывает лицо ангела ладонями, позволяя его сильным рукам обвить свое тело. Не знает, что сказать, ведь не встречал такого раньше. Не был зависим от кого-то до недавних пор. Сердце внутри рвется наружу, прямо в руки Дино, будто именно там его место. Люцифер понимает, как странно все это, как необъяснимо и неправильно. Но он чувствует, что от монстра в нем остаются лишь красные, горящие тысячелетними муками глаза.
