Play with Fire

Flashback

      Александр быстрым шагом направляется на встречу с учениками, позволяя большим золотистым крыльям тянутся за ним шлейфом по густой траве. Он хмурится, на ходу возвращает в аккуратно уложенные волосы выбившуюся от приятного ветерка коричневую прядь. Последние дни в Раю беспокойны: каждый ангел, которому хоть чуть больше сотни лет, обсуждает надвигающееся Падение Вавилона. Все активно спорят, стоит ли этому препятствовать, тогда как Александр по привычке отнюдь не врожденной говорит: «На все воля Божья». Он в своем безразличии не превзойден ни одним серафимом, и, возможно, именно это в свое время поспособствовало получению Александром высокой должности. Серафим уже видит недавно сотворенных ангелов, что ждут его у райской оливы, оживленно обсуждая, видимо, последние новости. Проверяет, на том ли месте, где они остановились, закладка в древней книге, и как только собирается войти на поляну, его останавливает знакомый голос.       — Александр, задержись на мгновение.       Серафим поворачивается на пятках, склонив голову в приветственном жесте, прежде чем взглянуть в светло-серые, а оттого почти прозрачные глаза Архангела Уриила. Александр стал его другом и соратником еще век назад, когда они случайно встретились в саду Адама и Евы во время прогулки. Уриил ценил мудрость и всегда уместное чувство юмора Серафима, часто делился с ним своими переживаниями, догадками и опасениями. Александр благодаря этой дружбе был приближен к Архангелам, как никто другой из сословия Серафимов, и возможно это, а возможно – его неприсущие ангелу убеждения, сделали шатена изгнанником среди себе подобных. Уриил смотрит на друга с приветственной улыбкой, позволяя мелкой россыпи морщинок обрамить светлое лицо. Только после Александр смотрит на ангела, очевидно, сотворенного совсем недавно, что гордо стоит немного позади Архангела. Его мужественный подбородок высоко поднят, губы поджаты то ли от плохо скрываемого волнения, то ли от желания казаться увереннее. Волосы ангела длинные, золотистые, спадают на плечи, подчеркивая их ширину. Александр вдруг чувствует, что энергетика новосотворенного ему знакома, хоть улавливается будто давно вычеркнутое из памяти воспоминание. Серафим хмурится, а затем возвращает свой взор к Уриилу.       — Хочу представить тебе Дино, — Архангел склоняет голову в сторону блондина, и второй кивает, прикрыв глаза, чтобы выразить уважение. — Я получил поручение доверить его обучение тебе, дорогой друг.       — Для меня это честь, Уриил, — Александр склоняет голову, натянув вежливую улыбку. — Присоединяйся к собравшимся ученикам, Дино.       Ангел идет к оливе, поклонившись Уриилу на прощание, а Серафим остается, смотрит в глаза Архангела внимательно, давая возможность предугадать свой вопрос. Александр – древний ангел, он был удостоен чести видеть сотворение Земли, хоть и не приложил к этому руку. Он видел всех Архангелов, даже успел взглянуть в глаза Люцифера, пока они еще искрились цветом морской глади. Шатена не запутать, не послать туман в его пронзительный взгляд. Дино чувствуется знакомо, даже смотрит так, как смотрела однажды Ева. Гордо, бесстрастно. У них одни глаза на двоих, даже волосы одинаковы вплоть до блеска, схожего с первыми лучами утреннего солнца. Их души далеки от тех, что живут на Небесах веками, что увидят однажды большие перевороты, войны и возрождения. Они тянутся вниз, и от таких, как Александр, подобного не скрыть. И только такие, как Александр, помогут им раскрыть греховность своих желаний. Серафим понимает вдруг, что тайна, которую он держал под десятками замков, лежит на поверхности перед Архангелами, и, конечно, Творцом. Все они знают, что Александр отнюдь не пример для подражания, и это знание плещется в глубине глаз Уриила. У Серафима едва не подкашиваются ноги, когда теплая дружеская улыбка превращается в натянутую формальность. Он решается все же задать свой вопрос, гордо глядя в холодные глаза.       — Кто создал Дино? — звучит с опаской, хоть ответ, на самом деле, на поверхности.       — Не делай вид, что не догадался, — Уриил издает едва уловимый смешок, скрещивая руки на груди. — Его создал Гавриил, и сделал он это по подобию Евы.       Александр хмурит брови, отводит взгляд туда, где под оливой сидит Дино поодаль от всех. Он заворожен горизонтом и своими мыслями, которые однажды сыграют важнейшую роль. Серафим опустошен осознанием, что получил свое предназначение столь поздно. А еще осознанием того, что это предназначение однажды лишит его всего божественного. Неужели это испытание, а не наказание?       — Я понимаю твои чувства, Александр, но ты сам выбрал этот путь, — Уриил смотрит осуждающе и кладет большую ладонь на плечо Серафима. — Расскажи Дино то, чем делишься с лучшими учениками в тайне ото всех. Уверен, это раскроет его сущность и поможет тебе пройти свое испытание. Только благодаря твоей мудрости и дружбе, что была между нами столь долгое время, я сделаю все, чтобы увеличить количество оставшихся для тебя веков в Раю.       Александр не успевает сказать ни слова, когда мощные крылья одним взмахом поднимают Уриила ввысь, скрывая Архангела за густыми облаками. Серафим остается стоять в одиночестве, с противоречивыми чувствами, что разрывают его душу. Крылья за спиной слегка трепещут от переживай и нарастающего страха. Он идет к ученикам, смотрит на Дино неотрывно и приходит к итогу, что на Небесах и впрямь давно продумано существование Вселенной.

***

      Легкие порывы ветра переворачивают страницу книги, на которой сосредоточился Александр. Он выдыхает воздух, который, казалось бы, набрал в легкие еще несколько часов назад, когда прибыл вместе с Дино под полюбившуюся оливу, чтобы почитать, помолчать и отдохнуть от непрерывных ангельских забот. Серафим закрывает книгу, решив закончить на сегодня, и смотрит на блондина, которого чтиво, очевидно, давно не волнует. Дино задумчиво рассматривает горизонт, вертя в руке засохшую веточку дерева. Александр буквально видит его мысли, может прочувствовать их глубину и запретность. Он судорожно вздыхает, когда ангел откидывает назад роскошную шевелюру и закрывает глаза, так и не заметив пристального взгляда шатена. Александр взял опеку над Дино несколько веков назад, и если поначалу надеялся отгородить молодого ангела от его же сущности, то совсем недавно принял ее, смирился и понял, что ничего не спасет их обоих. Это Серафим начал немую войну против древних заблуждений, против легенд и выдумок. Он сам начал проповедовать о Люцифере – падшем из-за любви и преданности Архангеле, и зря верил, что смог сохранить это в тайне. Дино – его испытание и наказание, и как бы Александр не пытался исправить это, спасти их грешные души, с момента сотворения ангела все было напрасно. Серафим опустил руки в своих попытках отгородить блондина от плохого и запретного, когда увидел его кобальтовые глаза и интерес.       Дино наконец поворачивается к Александру, видимо, не в силах больше терпеть пронзительный взгляд. Серафим улыбается ему привычно тепло, как делал бы это старший брат. Ангел обхватывает руками свои ноги, сидя на теплой земле, и, по всей видимости, долго решается что-то сказать. Александр хмурится, разглядывая его мужественный, точеный профиль. Задумчивость и молчаливость Дино возвращают шатена к воспоминаниям о Еве – нерешительной, запуганной до смерти. Еве, которая боялась собственных мыслей, а затем сломалась, будто сухая ветка оливы в руках блондина, поддавшись напору чистого искушения. Может быть, она не была первой любовью Люцифера, как гласит легенда. Быть может, она была одним из его наказаний, а Архангел – ее испытанием. Это не было чем-то чистым и сладким, как у людей там, на Земле. И Александр не знает наверняка, станет ли Дино наказанием или испытанием. Будут ли это чувства, или, скажем, болезненные муки. Это жестоко и несправедливо, но, наверное, правильно. За каждое деяние существует либо награждение, либо наказание. Вдвоем они… нет, втроем. Втроем они выбрали свой жизненный путь.       — Александр… — Дино говорит тихо, будто боясь, что у сада есть уши. — Ты говорил ранее, что Люцифер не выделялся на фоне других Архангелов. Ты видел его?       — Не видел. Знаю это только из чужих уст, — отвечает шатен, не затягивая.       Разумеется, он врет. Александр, как и несколько других Серафимов, отчетливо видел горящую комету, что стремительно падала в самую глубокую пропасть, оставляя по себе длинный пламенный шлейф. А перед этим шатен видел серые, совершенно пустые глаза, что темнели с каждым словом приговора. Они наполнялись оттенком красного, обидой и злобой. Однако оставались по-прежнему гордыми, честными. Только рассказывать это Дино Александр не считает разумным. Он ограничивает ангела от многих вещей, даже от тонкостей его создания.       — Дино, ты должен мне кое-что пообещать, — Серафим придвигается ближе, чтобы смотреть прямо в глаза блондина, и встречает его вопросительный взгляд. — Не покидай Рай. Что бы тебе не говорили, не спускайся на Землю или чего хуже – в Ад.       — Почему ты говоришь это так, будто исчезнешь куда-то? — спрашивает Дино с опаской, искоса глядя на шатена.       Александр не отвечает. Он вновь устремляет свой взгляд в небо. Там облака, приятные солнечные лучи и все то, что совсем скоро станет лишь воспоминанием.

Out of Flashback

      Люцифер бежит, только потому что не может раскрыть крылья в жилом районе Детройта. Он толкает людей, не заботясь об извинениях. Его цель – небольшая квартира в доме на углу. Брюнет тяжело дышит, переступает по две ступеньки, чтобы скорее добраться. Сердце выпрыгивает из груди, и в голове лишь громкий гул. Входная дверь легко поддается, и первое, что он чувствует, — выжженную дыру в груди.       Ранним утром Люций просыпается от чувства, что его душат, перекрывают воздух и мучают. Он вскакивает с кровати, пытаясь не разбудить Дино, который едва смог уснуть из-за сильных головных болей. Все в жизни Люцифера в один момент стало мукой, испытанием, и возможно от этого он чувствует себя разбитым об каменную стену. Брюнет бродит по пентхаусу, ищет себе место, но понимает спустя какое-то время, что он… будто потерял часть себя. Часть своей души, если она и впрямь еще существует. Люцифер звонит Александру: сначала раз, потом второй. И после десятого понимает, что чем больше думает о падшем, тем сильнее болит в груди. Он срывается с места, накидывает на плечи первое, что попадет под руку, и едет в отдаленный от центра квартал. Звонит Сэмюелю – соседу Алекса и узнает, что Сэм еще три дня назад уехал по делам в Вашингтон. Столько информации Люциферу переварить сложно, и он просто поджимает губы, давя на педаль газа.       Дыра в груди – результат необъяснимого, неизведанного чувства благодарности к падшему ангелу, что за столь короткое время стал ему братом. Не тем, что ненавидели Люцифера и свергли в Ад. Александр стал единственным во Вселенным существом, принимающим и понимающим Люция. Все потеряло смысл внезапно, и брюнет не может не винить себя в этом.       Люцифер стоит на коленях перед безвольно лежащем на полу телом. Глаза серебряного цвета открыты, и взгляд их все еще поражает силой. Люций закрывает веки Александра кончиками пальцев, и позволяет телу падшего раствориться в воздухе прямо на его глазах. На полу остаются лишь три золотистых пера.       Александр, даже если ты теперь весенний ветер или золотистый песок на райских островах… я всегда буду тебе благодарен.