ignosce me

      Письмо о смерти Дазая Осаму было уничтожено в огне сигареты, а пепел — развеян в окно, чтобы не напоминать об этом. Его напарник. Бывший напарник. Человек, который так долго игрался со Смертью, пропал без вести три года назад, а сейчас был обнаружен мертвым у Йокогамского залива. Чуя не хотел верить, но пришлось — и именно в тот момент, когда он увидел закрытую крышку гроба («Чуя, пожалуйста, ты не сможешь вынести это»), весь мир обрушился. Дазай Осаму, человек, который бесчисленное количество раз водил Смерть за нос, действительно мертв.

прошу, не плачьте на моей могиле. я не лежу в земле; на облаках я вижу всех, кого вы так любили, так удержите же себя в руках

       — Интересно… — его голос был хриплым и потухшим, глаза смотрели на темное дерево гроба, а пальцы мягко выводили узоры на его крышке. Позади была лишь одинокая тишина — Кое, сменившая привычное розово-красное кимоно на черное, молча пила с Мори, сверля взглядом стол. Акутагаве запретили присутствовать. Три человека, знавшие Осаму Дазая, сухими глазами смотрели на его фотографию у гроба. — Рад ты сейчас или нет… Погибнуть такой смертью… Добился желаемого, да?

прошу, не плачьте на моей могиле. утраты горькой слёзы солоны, полны, я к вам вернусь — то летнею тоскою, то зимним вечером воспоминанием глухим.

       — Ну, в конце концов, чего я тут распинаюсь? Ты всегда кричал о своем желании умереть, срывал задания, прыгая в реку, а потом заставлял меня прыгать следом и промокать до нитки. Я ведь должен тебя поздравить, да? Ты пропал без вести почти сразу, как твой друг, — слово скрежетнуло на зубах, оказалось слишком новым и непривычным для его языка. — Погиб. Закономерность, ты так не думаешь? Но все же, ты терпел три года… Наслаждался своими консервированными крабами, да?

прошу, не плачьте на моей могиле, я не смогу взглянуть на вас. тоска сожжет всю душу, время искалечит, и я заплачу в свой последний час.

       — Послушай, я… — голос дрогнул, и Чуя с ужасным стыдом ощутил, как левый глаз зажгло, а затем на его краешке оказалась маленькая прозрачная слезинка. Накахара быстро утер ее. — Я действительно ненавижу тебя. За все те годы, что... что ты… — его руки уже дрожали, сердце начинало стучать чаще. Кое, заметив напрягшиеся плечи Чуи, аккуратно потянула Мори за рукав, указала на ученика, а затем на дверь. Спустя секунду Накахара остался один. Он сильно укусил губу, не давая себе возможности пустить еще одну слезу. — За всё, что было между нами. Я ненавижу тебя за это.

прошу, не плачьте на моей могиле, я буду рядом, лишь для вас живым, моя душа как летний ветер метнется рядом, всколыхнув цветы.

       — Но… — на его лице показалась слабая улыбка, а затем послышался первый всхлип. Чуя закрыл лицо рукой, словно бы стыдясь кого-то, но в комнате был только он один. — Я не готов поверить, что ты умер. Не сейчас. Так что… Если это твой очередной розыгрыш, то… Можешь заканчивать… — на последних словах его лицо болезненно искривилось, а по щекам стекло несколько слез. Ничего не произошло. В комнате стояла тишина. Он опрокинул голову.  — Вот как. И вышел за дверь. Дазай отодвинулся от экрана ноутбука, отключаясь от сети камер видеонаблюдения. Он грубым рывком скинул с себя наушники, а затем закрыл глаза ладонью.  — Черт, Чуя…

прошу, не плачьте на моей могиле. я ведь не в ней. я там. и я живой.