Клетка

Брок

Брок был уверен что он мертв. Его окружало тепло, и это было так невообразимо приятно. А еще его окутывало что-то мягкое и легкое, и голова утопало в чем-то. Воздух был пропитан запахом стирального порошка и лавандового кондиционера для белья. Наконец его окружала приятная, не давящая на виски тишина. Никакого шума вентиляционных фильтров, люминесцентных ламп, ни гудение холодильника. Мужчина впервые испытывал умиротворение за очень долгий срок. Что это, если не долгожданный покой, что сулят нам священники в церкви? Но чем дольше Брок лежал без движения, тем ощутимее было желание пошевелиться. Слух начал улавливать какое-то шуршание, а глаза реагировать на свет. Под веками забегали оранжевые пятна. С каждым мгновением сознание мужчины прояснялось, а вместе с этим и просыпалось все остальное тело. Первым о себе напомнил желудок, его кольнуло острой болью. После горло, оно саднило, словно изнутри его раздирали наждачкой. Болью отозвалась плохо сросшаяся нога. Онемевший язык прошелся по сухой корке губ, без сил хоть немного увлажнить их. Мужчина судорожно выдохнул, осознавая, что сладкая смерть ускользнула от него. Он морщится и все же находит в себе силы разомкнуть веки. Яркий солнечный свет обжигает роговицу глаза, и мужчина жмурится, отворачивая голову. Он что, снова забыл задернуть шторы? Что? Рамлоу распахивает свои глаза и вновь устремляет свой взгляд к окну. Настоящему окну, с настоящим синим небом, и обжигающе ярким солнцем. От изумления его губы размыкаются. Он так удивлен солнцу, что даже не сразу замечает Барнса. Брюнет, что сидел на полу возле постели, услышав возню за спиной, тут же подскочил на ноги. Его руки обвили плечи Командира, поднялись к его шее, а после и к щекам. Он оглаживал его тело, ощупывал проверяя, не подводят ли его собственные глаза. Но Брок не замечал его, он смотрел лишь в окно, ловя в нем мелькающих птиц. А Бак судорожно шептал, путаясь в словах. — Прости меня, Брок. О боги, прости меня. Нас выдернули на миссию, я не смог уйти. Я так боялся не успеть. Я так виноват перед тобой. Ты так напугал меня. Лежал на полу и не двигался… Я так испугался, что потерял тебя. Барнс прижимает к своей груди безвольное тело, утыкается носом в плечо и все гладит и гладит по волосам. Но мужчина в его руках ничего не замечает, лишь продолжает жадно всматриваться в окно. Что это значит? Две недели голодания для чего? Чтобы вернуться обратно, в подвал? Не этого он молил у Бога. Смерть была бы милостивее. Барнс продолжает что-то шептать, оглаживая широкими ладонями чужое тело. -Как ты исхудал, одни кости… Я приготовил тебе поесть. Я сейчас вернусь. Мужчина вскакивает с постели намереваясь отправиться на кухню, но худые пальцы Командира, крепко обхватывают его кисть останавливая. Барнс видит в глазах любимого безумие и страх. — Не бросай меня. Голос Брока болезненно хрипит, и причиняет новую боль на связки. Все же простыл. Но Брок согласен лучше быть с Солдатом, чем вновь остаться одному. Парень даже не пытается подавить улыбку, он подходит ближе и подхватывает исхудавшее тело на руки, вместе с одеялом, и уносит его из комнаты. Рамлоу скинул прилично от своего нормального веса, потому Баки практически не ощущая нагрузки, спустился с ним на первый этаж дома. Солдат сразу прошел на кухню, и усадил свою драгоценную ношу на стул. Рамлоу продолжал кутаться в одеяло и принялся осторожно осматриваться. Обычный загородный домик, паркет, деревянная мебель, обитые досками стены. На полу мягкий ковер. Пока Барнс ковырялся у плиты с какими-то кастрюлями и не переставал трещать, мужчина ощутил приступ тошноты. От переизбытка звуков, и запахов, голова начала кружиться. Рамлоу подтянул ноги к груди, едва уместив их на узком стуле, и подавил в себе желание укутаться в одеяло с головой. Он прикрыл глаза. Как же он хотел уснуть и проснуться в своей постели в центре Вашингтона. Или у бабушки в провинции Италии. Да, там было хорошо, там солнце совсем другое, небо и воздух другие. Да все там другое. Там свобода. Брок бывал там совсем ребенком и только летом, но память о том месте жива в нем до сих пор. На плечо опустилась горячая рука, возвращая мужчину в реальность. Неохотно открыв глаза, Брок обнаруживает перед собой тарелку супа. Он приятно пах, в нем даже плавали кусочки мяса, но желудок болезненно скрутило. — Тебе нужно поесть. Барнс целует мужчину в макушку, словно тот маленький ребенок, и садится на стул рядом. Он пододвигает тарелку поближе к мужчине и начинает наблюдать, как Командир опускает ноги на пол, неуверенно берет ложку в руки и делает первый глоток бульона. Горячий бульон приятно обжигает рот и мужчина незамедлительно глотает, практически не пережевывая. Желудок одобрительно урчит и Брок набрасывается на еду. Он не жевал, сразу глотал, отвлекался лишь на то чтобы откусить от булки хлеба кусок побольше. Тарелка опустела на глазах. Не успел мужчина облизать последнюю ложку, как внезапно ощутил сильный приступ рвоты. Его мгновенно скрутило, в рот выплеснулась часть супа, и мужчина вновь попытался это проглотить, но этим вызвал новый приступ. Он лишь успел отдернуть одеяло, как его вырвало прямо на пол, обрызгивая ноги Барнса рвотой. Весь съеденный суп вышел обратно, пачкая дорогой паркет. Брока продолжало выворачивать желчью, а когда и ее не осталось, приступы все равно продолжались, но уже сухие. Мужчину пробил холодный озноб, на лбу и спине выступил пот, руки и ноги тряслись. Он даже не сразу заметил, как его подвели к раковине и заботливо умыли, он лишь успел опечалиться тем фактом, что оставленное на стуле одеяло соскользнуло в лужу рвоты. Приятная прохлада воды привела Брока в чувства. Он разомкнул онемевшие губы и принялся пить из милостиво подставленной ладони. Когда Брок окончательно оклемался, Барнс отвел его в ванную. Настроил душ, раздел, и поставил под теплую воду. Убедившись, что мужчина твердо стоит на ногах Солдат оставил его, видимо отправился убирать учиненный бардак. Рамлоу облокотился спиной о холодную плитку, дабы мир вокруг перестал плясать. Он простоял достаточно долго, пока не вернулся Зимний. Он выключил воду, обтер его, одел в чистую новую одежду, и отнес в спальню. Там он предпринял еще одну попытку покормить Командира, но на этот раз пища была мелко измельчена блендером, и Барнс лично контролировал скорость поглощения. Вторая попытка поесть оказалась удачной, но Броку было мало. Он цеплялся за него, тянул на себя, просил еще немного еды. Бак смилостивился и принес ему большую чашку крепкого сладкого чая. Это было ничтожно мало, но мужчина принял ее с благоговением. Пока один мужчина смаковал чай, второй переоделся в мягкие тренировочные штаны и забрался к нему под новое чистое одеяло. — Я больше никогда не оставлю тебя. Обещаю. Шептал Барнс прижимаясь мягкими губами к чужому плечу. Его ласки не были пошлыми, скорее извиняющимися. Это было именно то, что необходимо Броку именно сейчас, почувствовать себя не одиноким, не брошенным. Живым, все еще живым. И он отставляет пустую чашку на тумбочку и переворачивается, накрывая тело Барнса своим. Чужие руки опускаются на его талию, не сильно, но предупредительно сжимаясь. — Что ты делаешь, Брок? Но Брок не отвечает, он лишь притирается своим телом к чужому. Они лежат вплотную, живот к животу, ноги их переплетаются, как змеи. Рамлоу проводит пальцами по груди мужчины под ним, оглаживает, изучает и наслаждается чужим живым теплом. Под ним жар чужого тела, а не обжигающий холод бетонного пола. Под ним живой, дышащий человек, а не фантазия умалишенного. Рамлоу накрывает чужие губы своими, он жаждет ощутить вкус чужой жизни. Барнс жадно отвечает ему, ласкает податливые губы и проникает языком в рот. Рот Брока до сих пор немного кислит желчью, но это никого не смущает. Зимний жадно стонет, и от этого звука по его животу проходит вибрация что передается и Рамлоу. В Командире просыпается спавший до этого зверь, он кусает чужие пухлые губы, жестко оглаживает жгуты мышц под гладкой кожей. Барнс не отстаёт, он задирает футболку мужчины и мнет, мнет все до чего дотягиваются его ладони. Как обезумевшие звери они терзали друг друга. Кусались, сжимали друг друга до синяков, и терлись, стягивая друг с друга одежду. Футболка на Броке затрещала и лоскутами упала на постель. Мужчина выпрямился и оседлав чужие бедра, притерся пахом к твердо стоящему члену. Барнс под ним зарычал, ухватил за бедра и подмял под себя, несдержанно толкаясь между разведенными ногами. Рамлоу был не согласен. Он сжал горло Зимнего дрожащими пальцами, заставил того разомкнуть зажмуренные веки, и взглянуть на себя. — Ну нет, дружок. Ты бросил меня умирать. Пора вымаливать прощение. Парень жалостливо заскулил и еще пару раз толкнулся, до сих пор спрятанным в штаны, членом в чужую задницу, пока не позволил подмять себя вновь и уткнуть лицом в подушку. Барнс скулил под ним, извивался, терся, толкался, выворачивал правую руку только бы дотянуться до своего Командира. Рамлоу сдернул его штаны до упругих бедер, на пробу провел ребром сухой ладони по промежности, сплюнул на дырку и протолкнул сразу два пальца. Баки взвизгнул от грубости, но стерпел. Он знал, что заслужил это, знает, что был плохим Солдатом для Командира, подверг его опасности. Мужчина накрутил черные волосы на кулак и оттянул голову Барнса от подушки, заставляя выгнуться и посмотреть на себя. — Ты хотел меня убить? — Нет, Командир. Губы Барнса дрожали от предвкушения. Пальцы в заднице вызывали жжение и даже боль, но от мысли, что с ним будут делать дальше, он растекался по постели лужицей. Внезапно пальцы покинули тело, и тут же ткнулись в разомкнутый рот. Барнс одобрительно замычал и принялся смачивать их слюной, ласкать языком и сосать пошло хлюпая. Это было грязно, унизительно, ведь Барнс принимал душ только перед вылетом из Ваканды, но это были пальцы его Командира, и это затмевало все остальное. Брок не стал долго тянуть, у него впервые за долгое время стояло до боли. В нем кипела похоть, и жажда мести. Он хотел отомстить Барнсу, унизить, но тому было все нипочем он кайфовал, словно наркоман. Рамлоу пропихнул пальцы в задницу, увлажнил ее слегка, сплюнул еще разок прямо на дырку и ладонь. Провел раскрытой ладонью по собственному члену, и сразу же вставил, входя до упора. С губ сорвался довольный рык, а Барнс под ним взбрыкнул, как молодой жеребец и заскулил кусая губы до крови. Рамлоу было плевать на него. Он хотел показать каково это, когда тебя используют. Мужчина толкался до упора, не давал времени привыкнуть, а Барнс, как верная сучка принимал. Ухватившись за волосы покрепче, Брок потянул на себя. — На колени. Солдат подчинился, тут же отпячивая задницу. Не удержавшись, Брок шлепнул по ней оттопыренной пятерней. Звонкий шлепок разлился по комнате вместе с тихим вскриком полным удивления. На заднице Солдата красным пятном отпечаталась ладонь. Ухватившись поудобнее, за крепкие бедра, Брок принялся насаживать парня на себя. Конец был близок, мужчина ощущал его на кончике языка, и поджавшихся пальцах ног. Спина Солдата покраснела и покрылась бисеринками пота, живой рукой он быстро надрачивал себе. Рамлоу не стал мешать ему, хоть и желал сделать ему такую подлость, и все-таки не стоит уделять ему столько внимания, он и так зазнался. Брок блаженно прикрыл глаза и задрал голову к потолку. Через несколько толчков он кончил, излившись глубоко внутрь чужого тела. Мужчина повалился на кровать, последний остаток сил покинул его и он уснул. Он и не заметил, как парень остался неудовлетворенным, как он яростно дрочил себе уткнувшись щекой в подушку, и сверля Брока взглядом.

***

Утро Брок встретил лежа в теплой постели окруженный солнечным светом. Он лежал на животе, уткнувшись носом в мягкую подушку, одеяло сползло к ногам, обнажая поясницу. Рамлоу чувствовал умиротворение, нежился в неге посторгазменного состояния. Пробудил его урчащий желудок и осознание того что произошло. Мужчина сел на кровати ладонями растирая глаза. Барнса поблизости не обнаружилось. И слава Богу. То, что произошло вчера вечером, было безумием, каким-то помешательством. Если вчера изможденный мозг полностью не осознавал всю ситуацию, то сейчас он окончательно проснулся. Рамлоу вытащили из подвала, он на поверхности и надо бежать. Мужчина быстро поднимается с кровати, натягивает на себя первые попавшиеся вещи и подрывается к окну. Спальня располагалась на втором этаже. Прямо перед домом было небольшое озеро, а за ним лес. Рядом домов видно не было, скорей всего их и не было, Барнс не дурак обзаводиться соседями, когда у тебя в подвале сидит человек. Мужчина дергает оконную раму. Заперта. Выбивать стекло не вариант, Зимний услышит, да и тем более спуститься аккуратно не получиться, не с его ногой. Надо спускаться вниз, на первый этаж. — Проснулся? Голос за спиной вызвал табун мурашек по затылку. Брок медленно оборачивается к собеседнику, при этом облокачиваясь на подоконник и пошло улыбается. Барнс стоит в дверном проходе. Его глаза с подозрением осматривают тело мужчины, брови недовольно хмурятся. Рамлоу отвечает ему тем же взглядом переполненным напускной пошлостью. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в прохладное стекло и чуть прикрывает глаза. Колени приглашающе расходятся в разные стороны, а ладонь ложиться на внутреннюю часть бедра. — Тебя не было рядом, я подумал, что ты опять слинял. Бровь Барнса удивленно метнулась вверх. Брок разочарованно вздохнул и скользнул ладонью выше, оглаживая бедро, пах и наконец, задирая широкую футболку, демонстрируя впалый живот и слегка проступающие ряды ребер. Зимний стоял неподвижно. — Я размышлял о том, как бы мы с тобой развлеклись, тут, — свободной рукой, мужчина оглаживает подоконник, — Как бы ты взял меня, сильно, так чтобы я поверил что ты действительно скучал по мне так же сильно как и я. Но, кажется, мое тело больше не привлекает тебя. Брок театрально вздохнул, вытащил руку из-под футболки и попытался отвернуться, но не тут-то было. Солдат словно телепортировался прямо перед ним. Подхватив под бедра, он усадил Командира на жалобно скрипнувший подоконник. Его губы тут же нашли услужливо подставленную шею. Он целовал ее, лизал и покусывал. Брок ухватился посильнее за его волосы и оплел поясницу ногами, подтягивая его поближе. Рамлоу было противно от самого себя, он ощущал себя грязной дворовой шлюхой. Но он чертовски сильно не хотел обратно в подвал. Барнсу было просто необходимо запудрить мозги, отвлечь, ведь он всегда был очень внимательный и подозрительный. Необходимо сбить его со следа, хотя бы на пару минут, пока его кипящие мозги не поняли подвох. Мужчина позволяет терзать свою шею, затылок упирается в холодное стекло, и это так ободряет. Ободряет осознание того что там, за тонким стеклом в несколько миллиметров свобода. Там совершенно другой мир, другой воздух, там все другое. И вот мужчина сидит на грани между двумя мирами. За стеклом — летают птицы, в лесу бегают какие-нибудь белки, а еще дальше, за лесом, ездят машины, там люди. Люди, строят карьеру, дома, детей. Они ссорятся, мирятся, едят мороженое которое любят, выгуливают собак, вызывают полицию на шумных соседей и даже не подозревают что где-то там, с другой стороны леса, есть Брок Рамлоу. И как бы сильно он не шумел, полицию на него не вызовут. Его никто не спасет. Руки сжимающие чужой затылок сползают ниже и обхватывают сильные плечи. Барнс довольно мурчит куда-то в плечо и гладит широкими ладонями по замерзшей спине. Брок утыкается носом куда-то в плечо, чужие волосы щекочут закрытые глаза и лезут в нос. Он вдыхает запах мужского тела. Проводит кончиком языка по пряной коже, и заканчивает движение где-то за ухом. Солдат дрожит в его руках, его ноги подкашиваются и железной рукой он ухватывается за бедро Командира, наверняка останутся синяки, но это никого не волнует. Брок смакует солоноватый вкус на языке. Он не спит, и мир не только за стеклом, он и в этой комнате. Только другой. В этом мире живут только два человека, он и Зимний Солдат. Есть только они вдвоем и бетонные стены его клетки. Но бывший Командир боевого отряда «Страйк» никогда не был жертвой. И мужчина осознает, он может выбраться отсюда. Сам, без чужой помощи. Он не какая-то там девица в беде, он — ветеран войны, кто-то другой на его месте может быть и сдался, но ему в силах перевернуть ситуацию под себя. Он вновь ухватывает Барнса за волосы и отстраняет от себя. Их взгляды пересекаются. Взгляд Солдата затуманенный, он скользит по лицу Командира с трудом сосредотачиваясь то на глазах, то на губах. Брок привычно скалится и наклоняет голову к плечу. Парень облизывает пересохшие губы, и сейчас, он как никогда напоминает верного песика. Боже, как обманчиво это впечатление. Командир тянется к нему, но не целует, а лишь проводит языком по контуру пухлых губ, вызывая дрожащий стон. Язык Барнса тянется к нему на встречу, и Брок оглаживает его, играет с ним, их губы соприкасаются, но мужчина не углубляет поцелуй, продолжая дразнить. Когда ему надоедает он целомудренно чмокает Солдата в губы и отстраняется, вновь облокачивается на стекло. — Я хочу есть, ты приготовишь папочке покушать? Солдат пьяно кивает, но отстраняться не собирается. Брок соскальзывает с подоконника на пол, еще сильнее притираясь к замершему парню. — Порадуй папочку, а потом я тебя отблагодарю. Рамлоу тянется к его уху, чуть прикусывает мочку, а после проговаривает с рычащими нотками в голосе: — Я хочу чтобы ты взял меня на том столе. Хочу видеть как мои ноги лежат на твоих плечах, хочу чтобы ты хорошенько меня подготовил своим языком, а после трахнул. Так трахнул чтобы стол провалился, чтобы я чувствовал тебя еще долго. Ты сделаешь это для меня? Барнс как под дурманом кивает, а после жадно целует. Мужчина позволяет ему эту слабость, но ненадолго. Он шлепает его по заднице и подгоняет в двери. — Давай сладкий, подогрей пожрать, а я пока в душ. И Барнс ушел, недоверчиво оглянувшись напоследок. Когда дверь закрылась Брок еще раз оглядел комнату. Прощупал подоконник, проверил тумбочки, которые оказались абсолютно пустыми если не считать презервативов и смазки. Проверил кровать, прощупал подушки и матрас, заглянул под кровать, но и там ничего не нашлось. Похоже, Барнс и впрямь тут не находился, и по приезде сразу спускался в подвал. Мужчина проверил шкаф, но тот оказался пуст, ни одежды, ни обуви. Рамлоу выглянул в коридор. Внизу со стороны кухни слышалась какая-то возня, но он не спешил туда спускаться, мужчина направился в ванную. Включив душ на максимум, чтобы шум воды был погромче Брок обшарил шкафчик над раковиной. Там помимо зубной щетки и пасты, он нашел нераспечатанный бритвенный станок. Так себе оружие, тем более против Зимнего Солдата, но хоть что-то. Вытащив кассету мужчина спрятал ее в кармане штанов, предусмотрительно застегнув молнию. В ванной так и не обнаружилось оружия, зная параноика Зимнего, это было крайне странно. Ни под ванной, ни под раковиной, ни даже под крышкой сливного бачка унитаза. Маленькое окно над ванной оказалось слишком узким, чтобы туда пролез мужик, да и наглухо заколочено. Не выключая воды, Рамлоу покинул ванну и подошел к лестнице. С лестницы Барнса видно не было, но по звукам было понятно, что он на кухне, звук газовой плиты, хлопанье дверцы холодильника, звон посуды. Брок принялся аккуратно, на цыпочках, прощупывая каждую ступеньку не дай Бог она скрипнет, спускаться вниз. На последний пяти ступеньках был виден проход на кухню в котором изредка маячила спина парня. Рамлоу огляделся. Чтобы выйти через главных вход, необходимо было пройти мимо кухни. Как прошмыгнуть мимо этого прохода, было загадкой. У Барнса была феноменальная чуйка, словно третьим глазом он всегда видел, что происходит за спиной. Рамлоу спустился с лестницы и подкрался к кухонному проему и осторожно выглянул. На плите кипела какая-то кастрюля и чайник, сам Солдат что-то резал на доске стоя спиной к проему. И Брок рискнул, мягко ступая полной стопой по полу он перешел на другую сторону от проема, стараясь не пялиться на Зимнего, иначе он точно почувствует. Заветная дверь была близка. Но наверху висел предательский маленький колокольчик. Что за чертовы пережитки прошлого? Мужчина прислушался к звукам с кухни. Барнс выключил плиту. Командир замер вслушиваясь в тишину и не смея повернуться. Парень оправдывал свою кличку Призрак, ведь его передвижений слышно совершенно не было. Но вот на кухне скрипнула дверца какого-то шкафчика и некий предмет стукнулся об стол, пискнул выдвижной ящик и с таким же звуком задвинулся обратно. Надо было спешить. Рамлоу аккуратно потянулся к колокольчику. Двумя пальцами зажав язычок, дабы он не встретился со стенками, второй рукой он аккуратно снял его с крючка, и так же тихонько опустил на пол. Рука, едва дрожа потянулась к заветной ручке, и медленно провернула ее. Мужчина чувствовал легкую дрожь внутри механизма, как внутри заползает обратно задвижка. Рамлоу плавно толкает ручку от себя, но дверь не поддается. Все тело прошибает холодный пот и он толкает дверь на себя. Заперто. Что ж, все не могло быть так просто. Были бы у Брока отмычки, это не стало бы проблемой, но у него нет ничего. Нужен ключ. Брок оборачивается в сторону кухни. Гремят какие-то тарелки, ложки. Вот слышится какой-то плеск, и мужчина осторожно высовывает голову осмотреться. Барнс переливает суп в блендер и откидывает пустую кастрюлю в мойку. И тогда Брок замечает связку ключей лежащих возле разделочной доски. Черт, туда не добраться. Вступать в бой с Зимним опрометчиво, даже если воспользоваться элементом неожиданности, можно попытаться схватить ключи, но физически невозможно будет добежать до двери быстрее Солдата, тем более подобрать нужный ключ и убежать через лес черт знает куда и на какое расстояние. Зимнему достаточно одного рывка, чтобы схватить его. Было бы у Брока хоть две минуты в запасе, он бы успел затеряться в лесу. Барнс тем временем включает блендер и начинает измельчать суп, превращая его в пюре. Ключи находятся на расстоянии меньше вытянутой руки. Жаль в этой связки, не было ключей от машины, было бы проще. А может к черту все? Вернуться в ванную, сделать вид что не искал способа сбежать. Переждать, прикинуться дурачком, а может Зимний и не засунет его больше в подвал? И дождаться лучшего шанса сбежать? Брок выдыхает и решает все же рискнуть. Перейдя на другую сторону проема, мужчина открывает дверь в кладовку под лестницей и прячется там. Надо переждать. И надеяться, что когда Барнс пойдет наверх в ванную, не прихватит с собой ключи, и не заглянет в кладовку. Громко гудит блендер, и это давит на напряженный мозг. Рамлоу расстегивает карман штанов и сжимает в руке бритву. Если Барнс заглянет в каморку, бритвой убить не получиться, но повредить глаз, или даже оба отличный выход. От слепого сбежать будет проще, а если и нет, даже суперсолдат не сможет восстановить зрение за пару дней, пусть потом пытается объяснить Роджерсу, как упал на бритву. Хотя, Кэп поверит любой его легенде. Блендер перестал гудеть. Брок вытаскивает бритву из кармана и крепко сжимает ее двумя пальцами. На кухне плещется вода, шуршит полотенце. Мужчина вглядывается в тонкую щель двери высматривая Барнса. От напряжения начинает дергаться глаз, на висках выступили вены. Собственное дыхание кажется оглушительно громким. Сердце готово взорваться внутри от бешеной аритмии. И вот в щели появляется Барнс, он вытирает руки кухонным полотенцем и идет к лестнице. Ступеньки под ним скрипят и пыль сыпется Командиру на голову. Хочется прямо сейчас вырваться и бежать, но еще рано. И вот парень поднялся на второй этаж и подошел к ванной дважды постучав в дверь. Именно в этот момент Рамлоу выходит из кладовой. Он как можно бесшумно пробирается на кухню. И слава Богу, ключи по прежнему на тумбе. Мужчина хватает их, и прихватывает с собой грязный нож из мойки. Где-то наверху Барнс зовет его по имени и стучит в дверь. У него чертовски мало времени. Брок подбегает к двери и по замочной скважине быстро подбирает нужный ключ. Щелкает замок и Брок вырывается наружу. Мягко прикрывает за собой дверь и запирает ее. В ушах стучит пульс и он даже не слышит, как на полу звенит потревоженный порывом ветра колокольчик. Это уже не важно. Надо бежать. И он бежит в сторону леса, сжимая побелевшими костяшками пальцев кухонный нож. Свобода оглушает и ослепляет. Огромное пространство вокруг дезориентирует и сосредоточиться очень тяжело. Мужчина просто бежит прямо. В голые ступни больно впиваются трава, камушки и ветки, они царапают кожу до крови, но это все не важно. Отвыкшие от бега ноги не слушаются, заплетаются, а больная нога начинает хромать. За спиной послышался треск деревянной двери. Зимний идет за ним, но лес уже близко и мужчина вбегает в него. Он старается петлять, путать направление и Солдата. Он перепрыгивает коряги, руками разводит ветки, чтоб те сильно не били по глазам слепя. Дыхание начинает прерываться, легкие жжет, и сильно колет где-то в желудке. Мужчина слишком долго сидел на одном месте, и его тело отвыкло от физической нагрузки. Еще и ослабло от простуды и голода. Но мужчина уперто бежал вперед, жаль что недолго. Как разъяренный медведь Зимний набросился на него со спины прижимая к земле своей огромной тушей. Он больно давил коленями в хребет и выворачивал руки. Но мужчина был не намерен сдаваться, он осознавал что выбраться из-под Солдата невозможно и он стал замахиваться ножом куда-то себе за спину, стараясь хоть как-то его ранить. Но лезвие ножа то попадало в никуда, то искрилось от удара о железную руку. Барнс вывернул ему обе руки и оттянул одну за спину, придавливая коленом, а вторую потянул вверх пытаясь выхватить нож. Вывернутое плечо надсадно заскрипело, в глазах заискрило и Командир дернулся еще раз. Острое лезвие полоснуло Солдата по щеке и алая горячая кровь хлынула на Брока, окрашивая его спину и волосы в красный. От чего-то стало смешно, и мужчина рассмеялся утыкаясь щекой в траву. Солдат замер над ним пораженно таращась. — А кровь то красная, как у всех. Ты простой человек… Ничего с приставкой «супер» в тебе нет. И получает за эти слова, кулаком в челюсть. Что-то хрустит и смещается, и вот во рту уже стальной вкус крови и Брок отплевывает ее куда-то под себя. Зимний же пытается разжать его пальцы на ноже и шипит. — Отпускай. Или я их сломаю. Угроза кажется забавной и Брок скалится. Рука натянута как канат, ей не пошевелить, вены на кисти надулись и были готовы лопнуть в любой момент, но мужчина упорно сжимал в руках нож, он был для него последней надеждой, бесполезной и все же надеждой. Промучившись еще с минуту Барнс прижимает ее к земле. — Прости. И железный кулак бьет по беззащитным пальцам. Крик разносится по всему лесу, заставляя сотни птиц в ужасе разлететься в разные стороны, эхом проносится над гладью озера и растворяется где-то вдалеке. Брок позволяет себе лишь этот короткий крик и затыкает себя, давясь всхлипами. Из глаз брызнули болезненный слезы, и ему ничуть не стыдно. Ему некого стыдиться. Руки отпускают и Рамлоу прижимает к губам искалеченные пальцы, прикрывая их здоровой ладонью. По рукам течет кровь, из раздробленной ладони местами торчат белые кости. Мужчина судорожно вдыхает и проглатывает крики. Барнс дает ему минуту слабости. Откидывает куда-то подальше нож, и поднимается с мужчины, отступает на полшага. Командир подтягивает ноги к груди, бессознательно прячась от него в кокон. Ему нужно время чтобы справиться с болью. Барнс дает ему три минуты, а после прихватывая за шкирку поднимает на ноги, и тут же получает удар кулаком по лицу. — Не смей прикасаться ко мне. Джеймс вздергивает его на ноги и начинает тащить в сторону дома. Его не волнует то что он делает своему любимому больно, что тот бьет его здоровой рукой и по голове, и по корпусу. Но как бы он не пытался обособиться от всего происходящего и просто двигаться к своей цели, слова что ядом льются изо рта Командира больно жалят. — Не смей прикасаться ко мне, Солдат! Я не вещь, и не твоя собственность. Немедленно отпусти меня, иначе я клянусь, я вскрою твою черепушку, пока ты будешь спать. Я не твоя сучка. И я сбегу, рано или поздно и я убью тебя слышишь, ты, Безмозглый кусок дерьма?! Твои останки окислятся вместе с твоей клешней и тебя никто не опознает, даже твой драгоценный Роджерс! Брок шипел и извивался, прижимая раненую руку к груди он бил здоровой, но когда Барнс перехватил за локоть и продолжил тащить за собой волоком, мужчина со всех сил, упирался ногами в землю, пинал его по коленям, но все бестолку. Слова тоже летели в пустоту, разве что упоминание Роджерса было воспринято ближе всех. Солдат резко остановился, и вот уже Брока за горло прижимают к стволу дерева. Рамлоу беспомощно цепляется пальцами живой руки в металлическую ладонь, но это бесполезно. В попытке, хоть немного сдвинуть Солдата, он упирается ногами в его корпус и со всех сил давит, но результата практически нет. В глазах Барнса неприкрытая ярость. — Не смей упоминать его. — О-о-о, не можешь забыть своего бывшего? Да, его бы упрятать в подвале тебе не удалось. Тебе бы того кто по слабей и не такой сговорчивый. Бедный малыш Стиви, ради тебя и в огонь и в воду, а ты? Ооо, или он не бывший? Ты изменяешь ему со мной? Брок скалится изображая искреннее удивление. С лица Баки спадает краска и он бледнеет. Он не смотрел на ситуацию с данной точки зрения. Командир всегда умел запутывать. Но это не важно. Не сейчас. Барнс разжимает хватку на горле, выворачивает руки мужчины за спину и тащит его к дому. Надо было вернуть Командира в подвал, в безопасность, и уже потом вести дилеммы. Но мужчина был против такого расклада, он продолжил упираться, пинаться, брыкаться. Терпение лопнуло на самой кромке леса, когда мужчина умудрился вывернуться и до крови прокусить чужую руку. Произошла секундная заминка, которой Рамлоу тут же воспользовался, он с силой ударил противника за спиной в пах, так что он согнулся и повалил его за землю. Началась потасовка. Они валяли друг друга по земле. Брок прицельно бил Солдата в глаза и горло, коленом наносил удары по печени. Джеймс же, все пытался перехватить руки, которые то и дело соскальзывали куда-то в сторону. Медлить Бак был не намерен. Он нанес два точных удара по голове, от которых мужчина потерялся в пространстве. Он попытался подняться и потянул за собой Командира, но вновь получил звонкий удар по яйцам. Злоба вскипела в жилах. Барнс поднялся на ноги, и возвысился над своей жертвой. В его взгляде пропала осознанность, и Брок пытался отползти но бесполезно. Джеймс поднимает ногу и с силой бьет по ранее поврежденному колену. Хруст и новый крик оглушают. Нога вывернута под неправильным углом и Брок неосознанно тянется к ней. Боль что приглушилась со временем, вернулась с новой силой как и осознание, больше она так просто не срастется. Железная ладонь смыкается на воротнике рваной футболки. Его разворачивают и продолжают прерванный путь. Волоком, по земле, как мешок с картошкой. Весенняя трава под тяжестью тела применается и пачкается каплями крови. Кажется у Брока сотрясение, он перестает сопротивляться, голова кружиться, и пустым взгляд он смотрит как лес удаляется от него, все дальше и дальше. Силы покинули его, как моральные так и физические. В глаза течет кровь с пробитого затылка, кажется это произошло когда Солдат ударил его об дерево. Лучше смерть… — Видит Бог, я этого не хотел… Желание. Ржавый. Семнадцать. И Брока вновь хватают за горло и вздергивают над землей. — Рассвет. Печь. Металлические пальцы больно впиваются в кожу и душат, но Брок не поднимает рук чтобы попытаться отстраниться, знает это бесполезно. — Прекрати — Девять. Добросердечный. Русский язык и так был очень заковыристый, а когда тебе пытаются вырвать гортань произносить еще труднее. Барнс рычит на него, но не так как при зачитке кода. Сомнение закрадывается куда то на подкорку сознания. Броку нечем дышать, он хрипит, а буквы проталкивать все труднее — Возвращение на родину. Барнс скалится и в его глазах проступает истинная обида и разочарование. Ему сейчас действительно больно, и Рамлоу верит в это. И он бы, наверное, пожалел его, при других обстоятельствах. — Не надо. — Один. Товарный вагон. Губы Солдата дрожат и он на секунду прикрывает глаза. — Зачем ты так? Джеймс ставит его на землю, разворачивает к себе и применяет удушающий захват, зажимая его горло в локте. Из рта Рамлоу вырывается пузырь с кровью и слюной. Капилляры в глазах лопаются, окрашивая белки в красный. Руки безвольно свисают вдоль тела. Барнс зарывается носом куда-то в волосы и тихо всхлипывает. Коды не подействовали на него, конечно же нет, иначе его бы не признали вменяемым. Но дело не в этом, а в том, что Командир переступил ту самую грань доверия, и если раньше Баки надеялся что, что-то между ними может быть нормально, то сейчас иллюзия в его голове разрушилась окончательно. Тело в руках обмякло и Солдат перехватив Командира под колени и плечи понес его на его законное место, в подвал.