Клетка

-Мистер Рамлоу, Вам все еще снятся кошмары? Голос миссис Тэйдж звучит удивлено даже сквозь ее не пробиваемую маску безразличия и липового профессионализма. Нет, конечно же у нее есть докторские степени в психологической медицине и всему такому прочему но... Брок не верил этим мозгоправам ни на грош. Особенно зная о том, что один пенсионер из Бруклина наебал целую комиссию. Но стоит отдать этой дамочке должное, она чувствует когда ей врут. Именно поэтому мужчина всегда очень тщательно подбирает слова. -Нет. Ответ неоднозначный. Они оба это понимают. Миссис Тэйдж вновь делает паузу, позволяя своему пациенту собраться с мыслями. А Брок это терпеть не мог. Он и так постоянно думает двадцать четыре на семь. Но бесит не это, а то, как к нему снова пытаются залезть в голову. Потоптаться внутри в грязных башмаках, все сфотографировать и задокументировать. Что там у этого Брока Рамлоу в голове? Всем же это так пиздецки интересно. Начиная с Тэйдж, и заканчивая Роджерсом. Роджерс, кто бы мог подумать что он станет единственным человеком, которому можно довериться...

***

Брок плохо помнил тот день. Помнил, как Стив отволок Зимнего в комнату, как пристегнул к стене. Помнил, как Стив с помощью вернувшейся силы выломал люк, и как они выползли на поверхность. Именно в тот момент, когда над головой расстелилось бескрайнее небо, а вокруг не было давящих стен, вместо долгожданной свободы Рамлоу ощутил страх. Необъяснимый, сильный, глубокий. Свобода ударила по голове, и мужчина захлебнулся в ней не зная что делать. Запаниковал. Если бы не Роджерс не известно, смог ли Брок вообще сдвинуться с места или нет. Они взяли машину Барнса и отправились в сторону города. Там их забрал джет, что отправил Рамлоу прямиком в больницу. Множественные ушибы, сотрясение головного мозга, анемия, не хватка ряда витаминов, включавших в себя и недостаток солнечного света, и прочее, и прочее. Общим счетом Брок провел в больнице больше месяца. Его отмыли, побрили, подстригли, восстановили водно-солевой баланс и еще массу всего. Кормили вкусно, три раза в день без задержек. Провели болезненную процедуру по восстановлению функций кисти левой руки. Кости срослись неправильно и их ломали и наращивали по новой. Но не это было самым страшным. Капитан Роджерс - сеятель справедливости и порядка, не пожалел своего довоенного друга. Барнса схватили в тот же день после побега, перевезли в камеру временного заключения. Велось следствие. И Брока допрашивали, каждый день, одни и те же вопросы. Одни и те же ответы. С мужчиной параллельно работали психологи. Рылись в его мозга выискивая болячки. И вот спустя долгие дни мучений Брока выписали. Как так получилось, что он теперь живет вместе с Роджерсом, мужчина не знал. Само как-то получилось. Стив боялся оставлять его одного. А Брок боялся остаться один. Теперь их связывало общее темное прошлое. Они не говорили о подвале, в этом не было смысла. Но было приятно ощущать, что рядом есть кто то кто понимает без слов. Тот кто не задает тупые вопросы. В общем и целом, Брок теперь жил в двухкомнатной квартире Роджерса. Места было полно по сравнению с подвалом. А еще окна. Много окон, из которых лился приятный солнечный свет. Ни одна лампочка во всей вселенной не смогла бы это скопировать. Рамлоу мог часами стоять у окна в своей комнате и смотреть. На детскую площадку, на машины, что ездили туда-обратно, на прохожих которые вечно опаздывают. Брок никуда не опаздывал. Порой он даже не хотел двигаться, все по привычке ждал чего-то. Но покой мужчине только снился. Его вечно тормошили. Психологи, следователи, и Стив. Особенно Стив, который почему то решил что в произошедшем есть доля его вины. Полный бред. Роджерс все норовил вытащить мужчину из дома, под любым предлогом. Поход в кино, магазин или в какую-нибудь забегаловку с вредной жирной пищей, но все было бестолку. Рамлоу замкнулся в себе, и наотрез отказывался контактировать с внешним миром больше чем необходимо.

***

-Капитан Роджерс, случай неординарный. Не стоит делать поспешные выводы. -Это стокгольмский синдром, да? Баки был в таком же состоянии, когда Брок отверг его. Он был разбит, и мне казалось я смог помочь ему. Но как оказалось я ошибался. Доктор, я не хочу вновь совершить эту ошибку. -Мистер Роджерс, я никогда прежде не сталкивался с подобным. Это не просто стокгольмский синдром, а скорее двойной, направленный в обе стороны. Вы понимаете о чем я? Это не заболевание и не психическое расстройство. Сам стокгольмский синдром - это симпатия жертвы к насильнику. А симпатия становится результатом травматического опыта и бессознательной защитной реакции психики. Но что бы оба пациента были и насильниками и жертвами, на моей практике такое впервые. -Значит у Баки был синдром на Брока, как на своего хэндлера? -Именно, но почему-то спустя долгий срок разлуки, психика не смогла восстановиться полностью и победить его. А при отказе мистера Рамлоу к общению, проблема вновь всплыла на поверхность. Мы просто не могли подобное предвидеть. -А теперь, после того как Баки похитил его...Брок испытывает синдром к нему? Они поменялись местами? -Нет, скорей у них теперь взаимные... чувства. -Баки, там в бункере, называл это... любовью. - Я бы так не сказал. У них одинаковые травмы, влечение направленное друг на друга. Это можно спутать с любовью, с неправильной и сломанной. Но они просто заложники своего разума. Представьте. Они находились во тьме, и нашли свет друг в друге. В разное время и при разных обстоятельствах. Это обман разума, его защита. Это пройдет, но надо работать, много, кропотливо и долго.... Дальше Брок не стал дослушивать и вернулся на кухню. С кем Стив разговаривал в своей комнате по видео связи догадаться было не сложно. Брок знал, что его обсуждают за спиной, но услышать это лично, было неожиданно обидно.

***

Тот подслушанный разговор еще долго не давал мужчине покоя. Если бы можно было запутаться в себе еще больше, то именно это и произошло. Барнс в голове не давал покоя. Чувства были противоречивые. Брок не ненавидел его, хоть и должен был. А еще его было жаль, но не из-за того что Рамлоу стал причиной его помешательства, а из-за того что его схватили. Сейчас Зимний был не понятно где, и никто не смел заикнуться о нем в присутствии Брока. Неизвестность злила. Брок лишь знал, что парня тоже исследовали психологи, вероятно пытаясь понять куда его сажать, в тюрьму или психушку. Что хуже даже думать страшно. Почему то за него было именно страшно. А еще мужчина сам того не ведая, скучал. Скучал по его ярко горящим глазам, по искренней улыбке, без капли насмешки. По его пустым разговорам ни о чем. Скучал по его заботе и ... любви. Возможно психологи правы, и это не любовь. Но это не менее сильное чувство, и кажется Брок испытывал тоже самое. И мужчина ненавидел себя за это. Рациональной частью мозга он понимал что буря внутри него ложь. Что он должен ненавидеть Зимнего за побои и заточение. Ненавидеть за мытарства и голод. Брок заставлял себя ненавидеть. По крайней мере днем. Но ночами, это было невыносимо. Лежать на холодных простынях, прислушиваться к звукам в квартире. И ждать, когда Джеймс вернется и обнимет со спины, как обнимал каждую ночь. Ворочаясь часами на постели Рамлоу сбегал от самого себя на кухню. Пил снотворное, вперемешку с успокоительными. Или же пил крепкий кофе чтобы не уснуть вовсе. Роджерс, разбуженный каопошением, выходил на кухню пару ночей подряд, а после дал Броку время на одиночество. И мужчина был ему за это благодарен. Со Стивом было легко, он понимал все без слов, не задавал очевидные вопросы, ведь прекрасно понимал через что они оба прошли. Именно поэтому промучавшись с неделю Брок решился прийти к нему ночью. Обнимать через одеяло огромного Роджерса было... приятно. В душе рождался покой. Закипевший мозг успокаивался и засыпал. Рамлоу утешал себя тем, что Капитан похож на большую грелку. А не потому что больной мозг представлял на его месте другого. Кажется Стив тоже это понял, ощутил себя заменой, но тактично молчал. Делал вид что ничего не происходит, а рано утром тихо уходил на пробежку, давая мужчине выспаться и успеть сбежать из спальни.

***

Идея встретиться с Зимним зародилась в голове Брока давным-давно, еще наверное с больницы. Она была чудовищно опрометчивой, и он давил ее в себе на корню. Опасно. Рамлоу не мог предугадать свою реакцию при встрече. Он может начать его вновь оправдывать, и чувства что он еще хоть как-то мог контролировать вырвутся наружу. Брок не мог этого допустить. Но так же он не мог и прятаться от этой проблемы. С этим надо было покончить. Разорвать эту злоебучую связь, или уж упасть в омут с головой. Мужчина много чего наплел чтобы ему устроили эту встречу, и Кэпу и врачам. Что-то про то, что не намерен бегать всю жизнь от страха перед своим насильником. Что должен встретиться с ним лицом к лицу и покончить с этим. Впрочем он говорил правду. Спустя долгое время уговоров ему поверили. И вот он здесь. Стоит в маленькой комнатушке прижавшись к закрывшейся за ним двери. Сколько они не виделись? Месяц? Два? А словно всю жизнь. Зимний болезненно похудел. Он сидел за металлическим столом, к которому закрепили живую руку. Бионику с него естественно уже давным-давно сняли. Так странно видеть пустой рукав серой футболки. Его голова низко опущена, а лицо занавешено длинными сальными волосами. Брок осматривал его долгое время не смея сдвинуться с места. В груди все сжалось. Вот он, дикий зверь прикованный цепью. Чтож теперь они поменялись местами вновь. Рамлоу мысленно одергивает себя, злится. Ему больше нечего и некого бояться. Мужчина больше не должен выслуживаться перед тираном. Но отчего то кончики пальцев дрожат от жажды заправить длинные патлы за ухо, и наконец увидеть глаза с осколками льда. Тишина давит. Ком в горле не дает вымолвить ни звука, и Брок ненавидит себя и за эту слабость тоже. Надо его окликнуть. Но как? "Зимний"? "Солдат"? Пресловутое собачье "Баки?" -Джеймс. Имя само слетает с губ и мужчина на стуле дергается. Вскидывает голову, и тут же подскакивает на ноги сам. Стул с грохотом падает на бетонный пол, а цепи жалобно скрипят. Барнс стоит со сгорбленной спиной, наклонившись над столом. Цепь коротка. Его взгляд пылает надеждой и этой гребанной недолюбовью. Он явно ожидал здесь увидеть очередного следователя, но никак не Командира. Командир. Стоит помнить о своем статусе, а не жалостливо махать хвостом при виде хозяина, которого подвел. Рамлоу не может смотреть в эти глаза и скользит взглядом куда-то за плечо преступника. - Я люблю это имя. Так звали моего давнего друга. -Ты пришел, только ради того что бы сказать это? Губы Брока сами собой кривятся в кислой усмешке. Черт, раньше он лучше контролировал свои эмоции. Руки сами собой переплетаются в замок за спиной. Одна чертова фраза, сказанная хриплым голосом, и вся выдержка Рамлоу катиться псу под хвост. А ведь и правда, зачем он пришел? Посмотреть в лицо опасности? Посмотрел, не полегчало, что дальше? Сказать общим счетом нечего. -Прости меня, Командир. Я не должен был так поступать. -Да что ты? Яд так и брызжит из Рамлоу. Черт, он слишком остро реагирует на него. Ему просто необходимо взять себя в руки. - Я знаю, мне никак не искупить вину. Скажи мне что сделать, я сделаю. Прикажи. - Почему, Барнс? Потому что ты, что? Любишь? Слово - очередной плевок ядом. Брока уже тошнило от этого слова. Барнс смотрит на него взглядом побитого щенка и лишь кивает. Так искренне и коротко, что даже бесит. Бесит вся эта бессмысленная ситуация. Они просто ходят кругами. Рамлоу пришел сюда убедить самого себя, что поступает правильно. Разозлиться на Барнса, может даже отомстить. Но лишь сжимает руки в кулаки. - Они говорят, что это не любовь. Стокгольмский синдром - защита психики на агрессию. Это обман. -Плевать, - уже злится Зимний, - мне плевать что они там считают. Я знаю, что я чувствую. Это первое, что я почувствовал в Гидре, когда встретил тебя. И с годами это только растет во мне. Пусть назовут это хоть безумием, я согласен. Я знаю что не могу жить без тебя, дышать и спать. И мне плевать, как это называют другие. Я знаю, что это больше чем любовь. И это мой выбор, и я не отступлюсь от своих чувств, только из-за того, что незнакомцы в очках указывают мне, как жить. Без тебя жить намного хуже. А все остальное ерунда. А ты, Командир? Что чувствуешь ты? Как красиво говорит чертяга. И смотрит так пронзительно, словно наперед знает ответ. Словно все уже решил за нас обоих. Он всегда был искренним, и говорил правду. Именно это вымораживает больше всего. Он все для себя уже давно решил. Барнс честен с собой и свободен в своем безумии. Так еще и пытается утащить за собой. Брок стискивает челюсть и желваки пляшут на его щеках. Он смотрит своему безумцу в глаза, не моргая. -Я ненавижу тебя. -Ты врешь. На лице Баки ничего не дернулось. Он полностью уверен в своей правоте. Лишь улыбка расползается на его губах, словно он услышал все что хотел. Самоуверенный безумец. Рамлоу лишь качает головой и сильней вжимается спиной в дверь. Какой же он невыносимый. Чувствуя, что жертва готовиться сбежать, спесь с Барнса поубавилась. - Знай, я никогда с тобой больше так не поступлю. Я не причиню тебе боли. Я люблю тебя. Не отрицай свои чувства, Командир! Я знаю ты чувствуешь тоже самое! Не дай им себя переубедить! Последние фразы Барнс уже кричал в спину уходящему мужчине. Его голос отражался эхом от стен коридора, и заставлял Брока бежать лишь быстрее. От него, от любопытных взглядов свидетелей. Подальше от себя. Это была их последняя встреча перед тем, как Барнсу вынесли приговор.

***

Комиссия по делу Барнса не признала стокгольмский синдром психиатрическим заболеванием, а других причин считать его невменяемым выявлено не было. Джеймсу Бьюкенену Барнсу было назначено наказание в виде лишения свободы, сроком на пятнадцать лет в колонии строго режима. Так же его лишили военного содержания, как военнопленного и ветерана войны. Лишили его звания старшего сержанта и всех причитающихся пособий. Брок Рамлоу три года проходил психологическое лечение, но врачи так и не смогли подтвердить его полное выздоровление. Спустя еще год, мужчина переехал в Канаду. Спустя пять лет заключения, Барнс, известный как Зимний Солдат, сбежал из колонии. Статус: В розыске. Не найден.